Маскировка

— Ты оставишь меня в покое или нет? — Злая Лиса надвигается на безмолвную Дженни, на лице которой чудом держится наглая ухмылка.

— О чём ты, Манобан? — Протягивает Дженни скучающе, подпиливая ногти развалившись на своей кровати. — Сдалась ты мне.

Джису ещё нет в комнате, а Лиса только что вернулась с языковых уроков по корейскому, но никакие уроки не смогли её отвлечь от утренней танцевальной тренировки, на которой Дженни только и делала, что дразнила её... разными способами.

Лиса кидает сумку на пол и встаёт над Дженни, скрещивая руки на груди:

— Не строй из себя невинное колечко, — хмурый вид Лисы прерывается непониманием, когда Дженни фырчит и проглатывает смех. — Что смешного?

Дженни, на удивление Лисы, спокойно садится и качает головой, откладывая пилочку:

— Не невинное колечко, — Дженни широко жестикулирует ртом и руками, тщательно проговаривая каждый иероглиф, — а невинная овечка.

Лиса, всё ещё со следами хмурости, кивает и несколько раз проговаривает про себя корейские слова. которые пока что часто путались у неё в речи.

Это было негласное соглашение в их комнате, за которое Лиса была чертовски благодарна: вне зависимости от ситуации Дженни и Джису никогда не смеялись над усердным изучением Лисы корейского и всегда поправляли её, объясняя, как правильно.

Конечно, Лиса всё равно не опустит этот разговор просто так.

— Так что это было? — Продолжает Лиса, но уже более расслабленно. — Эти движения бёдер, подмигивания, и я клянусь, что чувствовала твои феромоны на мне.

Дженни закатывает глаза и надеется, что смущение не выдаст её румянцем на щеках. Почему-то в комнате резко становится жарче – наверное, опять воздействие перечного аромата от Лисы.

Дженни молчит, и для Лисы это громче любых ответов:

— Я тебе нравлюсь, не так ли? — Голос девушки становится знойным, она наклоняется к сидящей Дженни, которая упрямо вскидывает голову. — Я тебе нравлюсь, но что же делать с Джису?

— Ты играешь в опасную игру, Манобан, — шипит альфа Дженни, оскорблённая подобным упоминанием своей пары. — Будь осторожна, если не хочешь ощутить последствий.

Лиса выдыхает, старается успокоить головокружение в голове и унять жар в своём теле:

— Я буду. Только вот будь и ты.

***

Первые концерты в Сеуле проходят почти замечательно, их отработанная программа отыгрывается по максимуму, толпа переливается розовым океаном лайтстиков и даже синхронно фанчартит. Проблемой и переживаниями становятся первые хейтерские наплывы на соло Дженни, и остальные девушки не говорят, но боятся, что может стать с их Нини, если к этому добавится ещё и слух об отношениях с Каем. Лиса чуть оттаивает, на сцене активно заигрывает с Дженни, делится с ней и Джису дежурными фразами, но всё равно продолжает держаться Розанны и плакать по ночам от тоски по старшим девушкам. Лиса не позволяет своей печали сломить её гордость и обиду, потому что всё ещё против того, чтобы имена её Дженни и какого-то мальчика-омеги были связаны. Её перемены в настроении постепенно становятся чаще, что сигнализирует о скором начале гона, но Лиса надеется, что даже физиология не сломит её принципы. Розанна считает иначе: она думает, что Лисе пора уже основательно поговорить с Джису и Дженни, но Пак понимает, что их Лисе нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя. Именно поэтому уже целый месяц она позволяет Лисе спать вместе с собой, и это самый долгий период, в котором она позволяла кому-либо из своих девочек делить с собой кровать. Лиса мирно спит в её кровати, занимая почти всю её часть, когда Розанна собирается ранним утром на прогулку-шоппинг с Дженни. Ей едва удаётся отпроситься у своего нового менеджера: Джоан на время проведения тура, оказывается, была назначена YG для другого айдола, и теперь неизвестная Розанне ранее Ким Чжу Ён заняла это место. Розанне она не нравилась, потому что была слишком строга, внимательна и дотошна. Чжу Ён была ровесницей Джису, носила офисного типа очки, имела слишком выбеленную кожу и прямые чёрные волосы, которые всегда носила затянутыми в тугой высокий хвост. В любом случае, Розанна встречает Дженни на кухне, такую сонную и уставшую, что девушка не сдерживается и крепко обнимает её со спины. — Что на тебя нашло, Рози? — Довольно хихикает Дженни и запивает выбранную ранее таблетку водой. — Я подумала, что мои прикосновения помогут лучше всяких блокаторов, — Розанна ведёт носом по тёмной макушке Дженни и утыкается в пространство за ухом, от чего у Дженни тут же пробегает табун мурашек. — Ты права, — мурлычет девушка. — Иногда я завидую тебе. Жить без гона, должно быть, чертовски удобно. У Розанны сбивается на мгновение сердечный ритм в груди, в горле пересыхает, но она непринуждённо усиливает хватку и улыбается: — У гона много преимуществ, — Дженни на это качает головой, больше откидывается в руках Розанны, которая продолжает, — к примеру, твоё тело становится настолько чувствительным, что достаточно нескольких моих прикосновений, чтобы ощутить себя хорошо, — Розанна заигрывает с Дженни, запускает пальцы под резинку пижамных шорт и очерчивает ими линию таза, не спускаясь ниже. Дженни даже не пытается сдержать стон, крепко хватает девушку за запястья. — Такими темпами, мне никакие блокаторы не помогут, — у Розанны что-то глубоко внутри требовательно воет от этой предупреждающей интонации, — и про прогулку можно будет забыть. Дженни разворачивается лицом к Розанне, её взгляд обжигает нутро девушки. Розанна нервно сглатывает и кивает, убирая руки; что-то внутри неё опасно завороженно. — Да-да, конечно, ты уже завтракала? Следующий час Розанна едва держится, чтобы не податься заманчивым мыслям в своей голове, но Дженни, кажется, берёт себя в руки первее, и даже её феромоны перестают манить своей сладостью. Когда Розанна окончательно приходит в себя, она уже помогает снять Дженни тёплое пальто в одном из кафе специально для айдолов. День проходит слишком быстро, слишком смазано, и Розанна чувствует себя слабее, хотя не может понять почему. — И всё-таки та сумочка как раз подходила бы к моему блейзеру, — ворчит Дженни, просматривая меню; за окном сквозь серые тучи едва пробивается солнце. — У тебя есть такая же, — строго напоминает Розанна, потому что шопоголизм Дженни, как и Лисы, был опасен для кошелька и свободного пространства их квартиры, — только не молочная, а светло-бежевая. — Это большая разница! — Искренне возмущается Дженни, но Розанна лишь протягивает руки и поправляет заколки (новый любимый аксессуар Дженни) в причёске девушки. Спустя ещё пару минут споров, пять минут обсуждения меню и три минуты флирта они заказывают ланч, и у Розанны уже сводит язык от голода, хотя во время похода по магазинам Дженни покупала ей и клубнику в шоколаде, и французский хот дог, и даже мороженое. — Слушай, — девушка решает отвлечь себя от ожидания еды и поднять важную тему, — как обстоят дела у тебя и Лисы? Дженни напротив вскидывает бровь, удивляясь вопросу: — Разве Лиса не рассказывает тебе всё? — Я хотела бы знать твою точку зрения, — Розанна вжимается в диван и сбивает рукава своей толстовки, кутаясь от холода. — Ну, — Дженни облокачивается головой на ладонь, ставя локоть на стол, и мнёт салфетку в свободной руке, — она обижена, избегает моих прикосновений и часто язвит, хотя я по метке чувствую, что она, скорее, расстроена, чем действительно на меня зла. Это изматывает. Розанна задумчиво молчит, идеи закручиваются в её голове. Она вспоминает прошедший месяц, поведение Лисы, её искренние признания в моменты слабости и её проклятое упрямство, которое и держит её вдали от тех, кого она любит. — У меня есть план, как вас помирить, — пространно начинает Розанна, — но он может тебе не понравиться. Розанне и самой не прельщает эта хитрая, но подлая мысль; в глазах Дженни читается интерес и любопытство. К сожалению, Лисе пора напомнить о том, как хорошо перестать таить обиду.

***

— Р-рози, — Дженни извивается на простынях, вся раскрасневшаяся и мокрая, — это точно хорошая идея? Розанна, сидящая на бёдрах альфы, наклоняется ниже, давая Дженни вдохнуть её искусственные феромоны. Девушка вдыхает лесной аромат, но он, скорее, действует на неё, как мантра, чем успокаивающий эффект настоящих феромонов. — Это отличная идея, — Розанна прикладывает прохладные ладони к горячим щекам Дженни, заставляя её смотреть в свои глаза и сосредоточиться. Спустя несколько минут, как и обещала Джису, раздаётся шум с входной двери, и Лиса заходит домой; она сразу замирает на пороге, её сердце ускоряет собственный ритм – она ощущает слишком много мяты и клубники. Лиса с Джису выполняли расписание, но Джису случайно задержалась по делам компании, и теперь Лису пронзает инстинкт, когда она понимает, что весь воздух буквально пропитан Дженни. — Лиса, это ты? — Панический голос Розанны, доносящий эхом, выводит девушку из ступора. — Я в своей комнате. Лиса скидывает верхнюю одежду, оставляет сумку и быстро находит Розанну. Правда, в непривычном состоянии: Розанна обнажена до белья, крепко прижимается к Дженни под ней и оставляет долгие поцелуи на её коже. От Дженни разит гоном, отчаянием, болью и возбуждением. — Что... что случилось? — У Лисы пересыхает в горле, она смотрит внимательнее и замечает, что вся одежда Дженни и Розанны скинута в кучу возле кровати, что сама Дженни страдальчески жмурится и скулит, а на лице Розанны настоящие слёзы. — Я не могу помочь ей! Она не успела принять таблетки и теперь... — Розанна отвлекается ради того, чтобы провести языком по шее Дженни, которая благодарно хнычет. — Где Джису? — Она будет нескоро, — Лиса крепко стискивает зубы, потому что уже понимает, что это значит для неё, потому что её душа и альфа уже единогласно призывают помочь Дженни, но эти чёртовы гордость и обида всё ещё высоко держат голову. — Тогда иди, Лиса, — Розанна даже не смотрит на неё, когда расстёгивает лифчик и прикасается своей грудью к груди Дженни – чем больше у альфы в гоне было контакта с чужой кожей, тем лучше. — Я справлюсь сама. — Спасибо, Рози, — слабо выдыхает Дженни, болезненный румянец немного сходит с её щёк. Розанна лезет чуть выше по туловищу Дженни, пропускает руку между их телами и заставляет альфу раздвинуть ноги, когда ведёт пальцами в самую глубь. У Лисы горят уши, горят щёки, горит воздух, который она вдыхает. Она прекрасно осознаёт, что Розанна не сможет покрыть желание Дженни, что Розанна не повязана с Дженни, что Дженни не сможет обменяться этой жалящей энергией на том глубоком уровне, отвечающем за инстинкты. — Розанна, — тон Лисы твёрд, — я разберусь. Пак на мгновение замедляется, внимательно смотрит на Дженни и, только когда получает от неё кивок, позволяет себе отстраниться и встретиться лицом к лицу с Лисой, которая уже стоит рядом с кроватью и расстёгивает пуговицы на рубашке. — Ты уверена? — Уточняет Розанна, вставая и хватая свои вещи с пола. — Ты не обязана этого делать. Я знаю, что ты до сих пор обижена на неё. Я побуду с Дженни до прихода Джису. — Я уверена, — Лиса сбрасывает рубашку, и Розанна пару секунд любуется выступающими мышцами на её руках и торсе. — Иди. Розанна решает проигнорировать своё недовольство этим приказным тоном – сейчас это не имеет значение, если может помочь Дженни. Как только дверь за Розанной захлопывается, Лиса сосредотачивает всё своё внимание на Дженни. — Это безрассудно, — Лиса расстёгивает джинсы и медленно вынимает кожаный чёрный ремень, — как можно забыть выпить блокатор, м? — Лиса, я... — Дженни прикрывает себя отброшенным одеялом, смущённая, она старательно игнорирует то, как толстый ремень складывается в руках Лисы. — Я была слишком увлечена прогулкой с Розанной, и- — Ты поставила себя в уязвимое положение. Снова, — перебивает Лиса, её клыки немного вытягиваются, альфа овладевает ей. — Ты вела себя плохо слишком долго, Нини. Ты знаешь, что это значит. Дженни сглатывает вязкую слюну, здравый смысл внутри неё говорит, что это унизительно, что Лиса звучит нелепо и что никто не может говорить с ней таким образом, но её альфа в восторге, больше скулит и требовательнее просит подчинения от Дженни, потому что чувствует власть. Но Дженни не даёт своему разуму окончательно пропасть, по крайней мере, не сейчас: — Лиса, ты не должна, — Дженни всё ещё волнуется о чувствах девушки, — я понимаю, что тебе может быть неприятно и обидно, и мне жаль, что всё так вышло. Дженни прячет голову в подушках, прижимает к подбородку краешек одеяла и вдруг ощущает, как продавливается матрас рядом с ней: — Посмотри на меня, — требует Лиса, и Дженни чуть выглядывает из своего небольшого убежища. — Я люблю тебя, и никакие слухи это не изменят, — Лиса осторожно свободной рукой стягивает одеяло обратно, — ты моя, и никакой Кай не сможет заполучить даже унцию твоей души, — Дженни дышит тяжелее, Лиса отбрасывает одеяло, её слова бьют по сердцу Дженни долгожданной привязанностью, — поэтому будь добра выбросить прочь из головы лишние мысли и выстави свой прекрасный зад, чтобы я смогла дать тебе того внимания, которое ты заслуживаешь. Дженни не понимает, как ей всё ещё удаётся дышать, как она до сих пор может двигаться, ложась на живот и чуть подгибая колени, чтобы выполнить просьбу-приказ Лисы. — Умница, — хвалит Лиса, а у Дженни стекает по бёдрам. Лиса двигается в дальний конец кровати, встаёт на колени и любуется тем, как в такой позе видна влажная промежность Дженни да нетронутые ягодицы. Девушка для начала кладёт ладонь на чужую поясницу, получая в ответ что-то отдалённо напоминающее мурлыканье кота, и оглаживает изгибы, по которым успела соскучиться. — Помни, что ты в безопасности, — они не были друг с другом месяц, и Лиса решает важным сделать это напоминание; Дженни много раз кивает, крутится и ёрзает от нетерпения, гон захватывает её с новой силой. Лиса замахивается ремнём и оставляет первый розовый след, встречаемый одобрительным стоном. Второй удар приходится туда же, как и третий, и четвёртый, и только когда Дженни шипит, Лиса меняет сторону и бьёт по другой ягодице. Толстый ремень жжёт, пробивает глубоко и ещё больше возбуждает Дженни. Лиса порет и шепчет о том, как Дженни прекрасна, когда так слаба в её руках, – Дженни согласно поддакивает и выкрикивает имя Лисы всё чаще и чаще, добавляя мольбы. — Прошу, Лили, — Дженни закусывает губу, когда Лиса грубо мнёт покрасневшую от порки кожу, — ты нужна мне, пожалуйста. Единственным предупреждением становится рык: Лиса откидывает ремень, резко переворачивает Дженни на спину и жадно набрасывается с поцелуем. Они сталкиваются зубами, кусают губы друг друга и зализывают эту боль. Лиса обхватывает голову Дженни двумя руками и проталкивается в её рот языком, глотает её стоны, резко дёргает за пряди волос, буквально вдавливая Дженни в матрас. — Ты моя, слышишь? — Бормочет Лиса между поцелуями, быстро теряя хладнокровие. — А я твоя. Дженни трётся носом о нос Лисы, её руки обвивают шею Лисы, и она так блаженно потеряна, хотя всё равно старается отвечать: — Я не хочу, чт-чтобы, — Лиса ведёт пальцами от виска по шее до груди и оглаживает мягкие округлости; Дженни тяжело удаётся формулировать слова, — чтобы что-то вставало между нами. Лиса царапает клыками по венам на шее, оставляет укусы повсюду и засасывает свою метку на ключице девушки, Дженни утопает в медово-острых феромонах, полностью отдаётся родным рукам и почти плачет, когда Лиса, не тратя времени, сразу погружает в неё два пальца и опускает голову, чтобы удовлетворить её своим ртом. Дженни хватается за простынь, выгибается в пояснице и позволяет Лисе трахать её до тех пор, пока она не кончит несколько раз. Пальцы безустанно толкаются в неё, на клиторе – постоянное давление твёрдого языка, всё её существо полнится Лисой, её тёмными сверкающими глазами, утверждающими свою власть руками, обманчиво грубыми словами. Это Лиса затыкает ей рот, когда грубо вводит три пальца. Это Лиса слизывает смазку Дженни, не прекращая тереть её клитор и заставляя истекать её ещё больше. Это Лиса шепчет, что жалеет о том, что сейчас на ней нет её страпона, когда берёт Дженни сзади и снова берёт ремень в руки, желая вызвать у Дженни больше ярких ощущений. Всё это Лиса, Лиса Лиса... Они принадлежат друг другу, Дженни несколько раз говорит это, когда Лиса особо яростно оставляет на ней свои следы. Им удаётся успокоиться спустя лишь несколько часов, когда на улице глубокая ночь. Абсолютно измотанные они засыпают в комнате Розанны, Лиса укутывает Дженни в свои объятья, и Дженни почти плачет, когда чувствует нежность, которую боялась потерять. Лиса рассеянно извиняется несколько раз, Дженни тоже, и они жмутся друг к другу так близко, что Дженни надеется посвятить несколько ночей восстановлению этой близости. — Я люблю тебя, — сонно произносит Лиса, её феромоны так приятно покрывают альфу Дженни. — Я тоже люблю тебя, — Дженни прикрывает глаза и, наконец, с лёгкой душой засыпает. Она считает, что ей обязательно нужно будет отблагодарить Розанну позже.

______

— Как думаешь, — Дженни облокачивается на плечо Розанны, стоящей у окна и наблюдающей за редким декабрьским снегом, — может, Лисе и Чу тоже план придумать? Это было раннее утро, Розанна последние несколько дней проводит вместе с Джису, давая двум другим девушкам полностью насытиться друг другом. Розанна бессознательно вдыхает аромат подошедшей Дженни и говорит: — Эти двое справятся сами, ты же знаешь. Дженни улыбается, её душа полнится надеждой и лёгким беспокойством, хотя, как оказывается, переживать не о чем: спустя буквально два дня она проводит всю ночь в комнате Розанны, позвавшей её на ночёвку, и ловит обрывки стонов из другой части квартиры, а на утро старательно делает вид, будто не замечает засосов и следов на теле Лисы рядом со своими. Джису выглядит гордой и активно заигрывает со смущающейся Лисой. Тем же вечером, на всякий случай, Дженни и Джису заманивают Лису в свои долгожданные объятья и проводят знойную ночь, завершающую этот небольшой период войны. Розанна счастливо слушает не совсем приличные звуки, поздним вечером она запирается в комнате и выключает свет. Её руки дрожат, когда она раздевает саму себя и кончиками пальцев касается своей возбуждённой кожи. Девушка прислушивается к самой глубокой сокрытой части себя и испуганно одёргивается, когда чувствует тень омеги. Розанна в отчаянии сжимает бедра, закрывает ладонями лицо и старается не заплакать от разочарования: в последнее время её возбуждение невозможно было успокоить без того, чтобы не потревожить омегу. Розанна смотрит в сторону, на тумбочку, где должны быть спрятаны таблетки. А что, если ей помогла бы двойная доза?

***

Новый год наступает под дожди и холодные ветра – погода в Сеуле почему-то не захотела порадовать своих горожан снегом, но Розанне это неважно. Она в волнительном ожидании носится по квартире, поправляя украшения, запаковывая подарки и подготавливая еду к столу. — Рози, у тебя так сил совсем не останется, — назидает Джису, когда девушка чуть не врезается в дверь её комнаты. — Осторожнее. — Прости! — Восклицает Розанна, её волосы, собранные в хвост, взметаются вслед за спешным темпом девушки. Джису с умилением и теплом в душе смотрит за тем, как Розанна убегает на кухню с кучей каких-то коробок. Дженни ещё была на встрече с Джухён, а Лиса в своей комнате разговаривала по видеосвязи с семьёй: совсем скоро они отправятся в Бангкок, и в последнее время Лиса становилась всё более нервной из-за поездки домой и долгожданного выступления перед фанатами на Родине. Джису решает помочь неугомонной Розанне, с удовольствием замечая, что и сегодня в суетливых делах, девушка не снимает кольцо, подаренной тремя девушками на позапрошлый Новый год. Джису делает мысленную заметку тоже надеть на праздник что-то из украшений от своих девочек. Вдвоём Джису и Розанна заканчивают сервировку стола, поправляют гирлянды и мишуру и даже успевают обменяться голодными поцелуями и требовательными прикосновениями прямо на кухонной столешнице; Розанна часто становилась всё более податливой, что одновременно радовало и беспокоило Джису. Время проходит незаметно, и вот уже спустя пару часов четверо человек делят один стол, один вечер, одно счастье. Дженни и Розанна завивают волосы, Лиса надевает короткое платье, а Джису обвешивает свою шею и запястья жемчугами. Они, такие красивые и свободные, не могут перестать обсуждать прошедший год, вспоминать смешные случаи и дразнить друг друга. Розанне кажется, что она в самом настоящем сне. Они делают её такой счастливой, наполняют её жизнь смыслом, и Розанна не готова променять это ни на какие богатства. — Что ж, — улыбается Дженни, поднимая бокал в воздух, когда начинается обратный отсчёт, — за нас! Джису, Розанна и Лиса вторят ей, поздравляют друг друга и обмениваются лёгкими поцелуями. Розанна первая вспоминает про подарки и торопится к ёлке, остальные девушки подхватывают её энтузиазм, после которого начинается долгое вручение и благодарности. В какой-то момент они начинают перебрасываться мишурой и гоняться друг за дружкой, будто дети. Дженни прячется за диваном, когда слышит непрекращающиеся звонки на своём телефоне. Она не успевает взять трубку, но видит множество сообщений от друзей и знакомых. — Ага, поймала! — Лиса нападает со спины, обнимая Дженни мишурой, но та хмурится. — Хей, Нини, что случилось? Дженни медленно вдыхает и выдыхает, как учил её психолог, и отдаёт телефон Лисе. Джису и Розанна присоединяются к ним спустя минуту: — Чего такие хмурые? — Хихикает Розанна, пытаясь вытащить конфетти из своих волос. Джису молчит, чувствует, как горят метки двух девушек, оповещая о проблеме. Лиса как-то недовольно смотрит на Дженни, но быстро берёт себя в руки и обнимает растерянную девушку. — Диспатч выпустил слух о Дженни и мальчишке, — говорит макне, крепче прижимая к себе Дженни. — Он старше тебя, Лиса-я, — смеётся Дженни, и неприятная новость становится чуть менее неприятной. — Не заходи в социальные сети, джагия, — предупреждает Джису, вклиниваясь в объятья, — люди так жестоки, ты же знаешь. Дженни кивает и чувствует, как Розанна замыкает круг, обвивая свои руки вокруг Лисы и Джису: — Они, скорее, глупы, если не увидят, кому действительно принадлежит твоё сердце. Слова Розанны впечатляют всех, и девушки набрасываются на неё с нежностью и поцелуями. — Тактильные маньячки, — беззлобно ворчит Розанна, хотя ощущает себя так, словно попала в рай. — От тебя так сладко пахнет, Рози, — Лиса проводит кончиком носа по её шее, — новые духи? Розанну окатывает холодом, она вздрагивает, хотя это удачно совпадает с щипком Джису на её бедре. — Да, духи, — это не были духи, от неё не должно пахнуть ничем сладким, и сердце Розанны обеспокоенно ускоряется. Девушка перехватывает инициативу, затягивая Лису в поцелуй, к ней присоединяется Джису, а Дженни намекает на то, что им всем лучше для начала переодеться и смыть макияж. Остаток ночи – это знакомая история, но Розанна не может уснуть, даже когда окажется уютно запутанной в сплетении рук и ног. Этого не должно быть Прошло так много времени, и теперь снова она не даёт ей покоя Проклятая омега