Маскировка

Тишина между ними была угнетающей – проблему, обсуждение которой они так старались избежать, теперь невозможно было игнорировать.

— Так и будем молчать? — Нарушает тишину Джису и поджимает колени ближе к туловищу, сидя на своей кровати. — Нам нужно что-то решить.

Лиса перестаёт качаться на стуле, а Дженни сокрушённо стонет и ёжится, обнимая свою подушку. Розанны не будет ещё примерно час – она выбралась на прогулку со своей новой подругой Миён – у них действительно не так много времени.

— Имеет ли смысл этот разговор, если всё и так очевидно? — Лиса ловит на себе вопросительный взгляд Джису. — Не смотри так на меня, — быстро раздражается девушка, — очевидно, что мы все влюблены в Розанну.

Дженни шипит, смущаясь, а Джису не сводит глаз с Лисы, которая нервно дует на свою чёлку. Что ж, теперь когда это сказано, должно стать полегче, но три девушки лишь больше пропадают в своих мыслях.

— Хорошо, — решает продолжить Джису, — давайте по порядку. Нам всем нравится Розанна, не так ли? — Она получает два кивка и ещё больше смущённого румянца. — При этом мы все продолжаем ревновать друг друга к ней и ссориться.

Последние месяцы дались их троице так тяжело: сначала это была Дженни, которая призналась им в том, что Розанна помогала ей с гоном, и которая стала чаще быть с Розанной, говорила о ней так вдохновлёно, что у Лисы и Джису жгло метки от ревности; потом это была Лиса, которая была уверена, что ненавидит новенькую, пока не застряла с ней в лифте, проведя там несколько часов, и стала с Розанной так близка, что их называли неразлучной парочкой, а Джису сходила с ума от собственнических порывов, потому что теперь и Лиса была одержима австралийкой; в конце концов, это добралось и до Джису, она потерялась в голосе Розанны, в её глазах, в её чувствах, в их совместных уроках вокала.

Они втроём скоро заметили перемены друг в друге, в том, как их троих жгло от ревности и непонятно было, кого к кому. Некоторые взаимодействия стали напоминать борьбу за Розанну и её внимание, их стайная альфа-связь всё усложняла, ведь они чувствовали всю эту сумятицу сразу в тройном объёме.

Джису решила положить конец этой неразберихе, и теперь их ждёт неловкий разговор.

— Я думаю, нам нужно отстраниться от неё, — предлагает Дженни, — мы все видим, что она не отвечает взаимностью, мы все знаем, что наши альфы чувствуют конкуренцию, и это отражается на наших взаимоотношениях.

— Плохая идея, — Лиса откидывает голову назад и забрасывает ноги на стол, — я не хочу делать из Рози чужака. Может, предложим ей метку?

В ответ на это в комнате раздаётся строгое рычание: Джису принимает настороженную позу, её удлинившиеся клыки торчат предупреждением:

— Следи за словами.

— А что в этом плохого, Суя? — Фырчит Лиса, хотя от тона Джису по её спине пробегают мурашки. — Я помню, как ты также относилась ко мне поначалу. Я помню, как вы с Дженни не разговаривали три дня, когда речь зашла про метку для меня.

Джису хмурится, но через несколько секунд ощущает на себе феромоны Дженни, пытающейся её успокоить:

— Чичу, она права, — девушка приподнимается и садит между ног плюшевого медвежонка, подаренного ей девочками. — Хотя, конечно, я думаю, что Розанна не настолько заинтересована в нас, чтобы принять метку.

Комнату снова наполняет тишина, а в мыслях каждой бьётся лишь одно:

"И что же нам делать?"

***

Розанне неловко, и, кажется, только ей одной. Лиса много и громко смеётся, не стесняется размахивать руками за столом и не перестаёт говорить по-тайски, Дженни активно рассказывает о своём грядущем дне рождении при помощи Лисы в качестве переводчика, и даже Джису, наконец, выглядит комфортно, позволяя себе скинуть роль ответственного лидера, главы стаи. Дом Лисы, по всей видимости, был зоной комфорта для её девочек, но Розанна всё ещё не могла позволить себе этой лёгкости, пусть она здесь далеко не впервые. Марко, отчим Лисы в основном молчит и кивает, будучи внимательным слушателем, – высокий мужчина был спокойным, умеренным альфой и любил Лису так, будто она была его родной дочерью. Читтип, мама Лисы, активно принимала участие в обсуждении, она выглядела молодо для своих лет и была одной из немногих воистину счастливых и гордых омег, которых Розанна когда-либо знала. — Рози, — зовет Лиса, — мама спрашивает, как у тебя дела на личном? Лиса хитро улыбается, повторяя улыбку своей мамы. Дженни и Джису заинтересованно смотрят на Розанну, ожидая ответа. — Кхм, — Розанна откладывает палочки и нервно поправляет салфетку, — мне хватает моей группы, — щеки девушки краснеют, — мы достаточно близки. Женщина отвечает по-тайски, и Лиса привычно дублирует на корейском: — Тогда почему на тебе до сих пор нет метки? Три девушки еще внимательнее смотрят на Розанну – этот вопрос беспокоит и их тоже далеко не первый год. Розанна замирает и чувствует, как привычный стыд и отчаяние поднимают голову. — Я просто не хочу торопиться, — Джису усмехается на этих словах, — я серьёзно, у меня до сих пор не было гона, и что, если встречу милую омегу? Розанна старается обыграть это шуткой, но Дженни хмурится, Лиса напрягается, а у Джису стекленеет взгляд. Лиса сквозь стиснутые зубы передает родителям ответ Розанны, и те понимающе кивают. До конца обеда Розанна старается быть тише тикающих на стене часов, говорит мало и не может успокоить свои нервы, а также раздражённо отвечает на сообщения своего менеджера Чжу Ён, которая не даёт ей продыху с самого своего назначения вместо Джоан. Три альфы не сводят с неё своего внимания ни на минуту, будь то взгляд, касание или обращение. Так проходит ещё час, а Розанна понимает, что вечером её ждет серьезный разговор.

***

— И что это было? — Спрашивает Джису первым делом, как они оказываются в гостевой комнате. Родители Лисы выделили им несколько спален в доме, но Дженни настояла на том, чтобы они остались все вместе, не желая разлучаться. В итоге, Лиса и Марко передвинули еще одну кровать, и Розанна с сожалением приняла конец своего уединения. Из плюсов? Жаркие тайские вечера стали еще более жаркими. — Джисунни, — Розанна устало бросается на кровать лицом вперёд и нащупывает пульт от кондиционера, — я уже говорила, почему пока не хочу метку. — Да-да, — передразнивает Лиса, плюхаясь в плетенное кресло и надувая губы, — мол большая ответственность, ты считаешь себя дефектной и недостойной нас из-за отсутствия гона, и что-то еще про то, что, может, однажды ты найдешь в себе силы попробовать отношения с омегой. Эти лживые убеждения, которые Розанна придумала для них, щекочут девушке нервы и, на самом деле, особенно раздражают, когда Лиса преподносит их в такой форме. Но выбора нет: ей остаётся только терпеть и продолжать извиваться. "Точнее," — задумывается Розанна, — "я могу признаться им, что я омега, подвергнув и их, и себя опасности; я могу посмотреть, простят ли они меня за этот обман и предательство, захотят ли меня в своей жизни, будет ли у них всех достаточно сил, чтобы признаться компании и всему миру об этом." Пока Дженни пытается утихомирить обидчивую Лису, а Джису тоже укладывается на кровать, Розанна думает и думает, и думает, и погружается в себя, вспоминая также о том, что когда-то рассказывала ей Сюзи об участнице своей группы, о том, что сокрытие вторичного пола и обман компании могут закончиться для неё тюрьмой или тем, что из неё сделают товар на продажу альфам. — Рози, — кончики пальцев ведут по спине вниз, и Розанна поворачивает голову, встречая красивое лицо Джису, зовущей её, — ты же знаешь, что мы любим тебя, несмотря ни на что? Тоска в груди Розанны становится почти раздирающей, груз, который она не прекращает нести всё это время, давит сильнее. Ну почему она просто не может им признаться?! Розанна наполняется странной, пугающей решимостью, раздражённо сжимает кулаки и прочищает горло: — Джису, я, — Розанна ощущает, как Дженни и Лиса сосредотачиваются, как внутри неё колотится сердце, — на самом деле, я о- "Будь осторожна: ты ведь им так и не рассказала?" Голос Суджи в её голове вспыхивает, как неукротимый огонь. "Как ты думаешь, что с тобой сделает укус?" Розанна широко раскрывает глаза, воздух застревает у неё в глотке. "Ты омега, а они альфы." Розанна почти неверяще, будто в первый раз, изучает девочек: у Джису, как и всегда, можно заметить легкий лиловый блеск в глазах, присущий всем настоящим альфами и отличающийся лишь цветом, у Лисы из-под губы выпирает клык, а от Дженни разит феромонами. Они альфы. А она... — Я о-чень устала, — сипит Розанна, — мы можем поговорить позже? Девочки прожигают её взглядами, давят своим присутствием, множество вопросов готово сорваться с их языков, но Джису неожиданно издаёт гортанный едва слышный звук. В эту же секунду всё прекращается, будто ничего и не было: Дженни поправляет волосы и уютно устраивается на коленях Лисы, Джису достаёт книжку, поворачиваясь к Розанне спиной, Лиса мотает головой, сбрасывая напряжение, и начинает о чём-то мило переговариваться с Дженни. Розанна с лёгким удивлением смотрит на них, но тепло неумолимо заполняет её изнутри: они правда так много делают для её комфорта, так терпеливо относятся ко всему, что связано с ней. Они достойны лучшего. Она должна стать лучше.

***

Лисе тяжело, Лиса приняла уже тройную дозу капсул, помогающих убрать симптомы скорого гона, у Лисы сегодня последний из трёх запланированных концертов, и она обязана выложиться на все сто. Особенно на своей Родине. Лиса не может подвести столько людей, хотя всё, о чём она мечтает, это свернуться в одеялах, пропахших Джису и Дженни. В гримёрке ей удаётся немного прийти в себя и отвлечься – очень помогает наблюдение за тем, как Розанна пробует наладить взаимоотношения со своим новым менеджером. Эта Чжу Ён не понравилась никому из них, но Розанна всё старалась дать шанс на то, что может быть девушка была строгой и назойливой только напоказ. — Я говорю тебе, что продолжу жить у Манобан, — настаивает Розанна, — мне не нужны никакие отели или охрана. — Вы подвергаете себя опасности, — Чжу Ён поправляет свои очки, смотрит в рабочий планшет и что-то там отмечает. — Это безрассудно. Вы вчетвером не осознаёте, сколько людей хотят ухватить любой кусочек информации о вашей личной жизни. — Я понимаю, — устало выдыхает Розанна, ставит на стол блеск для губ, которым поправляла часть макияжа, — можешь нажаловаться компании, мне всё равно, — девушка бросает вызов Чжу Ён, потому что устала от нотаций, — мы обеспечены такой же охраной в доме Лисы, как и в отеле. Можешь не переживать. Чжу Ён хмурится и, видимо, хочет сказать что-то в ответ, но Розанна уже движется к Лисе: — Ты готова? — Нежный голос Розанны заставляет сердце Лисы пропустить пару ударов, она молча кивает, в горле першит, а её нос резко улавливает сладковатый запах. Она ничего не говорит Розанне и чувствует себя странно завороженной красотой девушки, хотя видит её буквально каждый день. — Ты точно в порядке? Нам пора, — снова уточняет Розанна, и Лиса замечает, что вокруг них столпился стафф, который должен проводить их по коридорам к сцене. Лиса жмурится, ярко улыбается людям вокруг, и, пока идёт за руку с Розанной, сбрасывает всё на приближающийся гон. Дженни и Джису уже ждут их за кулисами, репетируя свои партии, у них есть ещё несколько минут до начала. Лиса старается держать себя в руках.

______

Тугая тяжесть в конечностях, болезненно пересохший рот и пульсация внизу живота, которая отчаянно усиливается во время танцев, – собственное сольное выступление становится для Лисы настоящей пыткой. Она вынуждает своё тело изгибаться так же плавно, как раньше, хотя в груди горит воздух, кровь в венах выкручивается и кипит. Ей так жарко и плохо, что она молит своего рычащего альфу потерпеть ещё немного. Её внутренний зверь голоден, обеспокоен, мечется и почему-то больше не реагирует на лекарства. После своего выступления она влетает в одного из менеджеров и принимается драть на себе мешающую одежду, громко рыча. Лису слишком резко бросает в жар, и она осознаёт, что ей срочно нужна омега, иначе она не сможет закончить сегодняшний концерт. Это пугает девушку, ведь столько лет ей хватало только её девочек, как бы компания ни настаивала на том, чтобы они пользовались омегами. — Омегу, — ослаблено бормочет Лиса, сдаваясь требованиям своего альфы. — Сопровождение! Быстрее! — Кричит один из сотрудников, когда тащит агрессивную и беспокойную Лису. С ними всегда была специальная группа омег (не включая омег из персонала), как раз для подобных случаев, и для каждой девушки были выделены по одному парню и девушке из класса сопровождения. Так и сейчас: девушка, закреплённая за Манобан, прибегает в мгновение ока, готовая и полураздетая для того, чтобы при необходимости альфа не стала тратить время на раздевание для укусов. Симпатичная блондинка привычно подходит к взбешённой девушке и ластится для объятий, распространяя мягкие феромоны. Во времена стажёрства это всегда срабатывало, только вот Лиса неожиданно резко хлопает девушку по запястью и отпихивает её от себя. Омега хмурится и пытается снова обнять Лису, но та скалится, щелкая клыками. — Манобан, ты что творишь?! — Рычит менеджер и кривит пальцы в хватке, параллельно жестикулируя другому альфе. — Меня тошнит от её феромонов, — рявкает в ответ Манобан и, прежде чем ей успевают предложить нового сопровождающего, отскакивает на несколько шагов назад, — и от всех остальных омег тоже, я чувствую их вонь далеко отсюда. Лиса не понимает, что с ней происходит: ей страшно и больно, её альфа требует один конкретный запах и готов принять только его: тот сладкий, манящий и обволакивающий. Такой знакомый и одновременно странный выбор. Неожиданность подобной тяги обрушается на Лису неконтролируемым зовом, и она, убеждённая в том, что только её девочки могут ей помочь, тихо воет, стараясь достучаться до своей стаи и Розанны, но получает тишину и разочарованно вспоминает, что они втроём готовятся к своим соло. Её кровная семья сейчас была в зале, и Лиса, в конечном итоге, остаётся одна, необузданная и необоснованно жестокая к сотрудникам. Они снова пытаются подсунуть ей омегу, что заканчивается неудачей. Лисе удаётся лишь впихнуть в себя сильнодействующий, обычно не используемый блокатор, который помогает лишь немного прийти в себя, но и она, и люди вокруг неё понимают, что этого недостаточно для продолжения концерта. — Возможно, им придётся продолжить втроём, — слышит Лиса переговоры менеджеров и расстроенно сжимает кулаки, потому что очень хочет вернуться к тайским блинкам и порадовать их песнями. Она сделала так много, она прошла через столько трудностей, и теперь ей должна помешать чёртова генетика? Лиса смотрит в зеркало, опираясь на стол, и открывает рот, отмечая как сильно вытянулись клыки. Тот сладкий запах едва уловим, но он дразнит её, просит идти за ним, – девушка не представляет, что происходит, но полагает, что, скорее всего, у кого-то из стаффа-омег началась течка. Лиса агрессивно отбрасывает стул и смахивает упаковки с косметикой со столешницы. Она зла и раздражена тем, что какой-то омега помешал ей, но пытается взять себя в руки и принимается выполнять дыхательную гимнастику, мысленно загоняя свои желания куда поглубже. Соло Розэ заканчивается спустя пять минут, и Лиса ощущает присутствие девушки даже раньше, чем она успевает появиться в комнате. — Лиса-я? — Взволнованный голос врывается в спутанные мысли девушки. — Я услышала твой зов уже когда пела, а Джису с Дженни не отпустили к тебе даже на пару минут. Ты в порядке? Лиса не отвечает, всё ещё стоя с опущенной головой, и Розанну пробирает дрожь, когда она чувствует изменение в атмосфере между ними. Лиса медленно распрямляется и поворачивается к Пак – у той мгновенно подгибаются колени и перехватывает дыхание: Лиса остро улыбается, демонстрируя удлинившиеся клыки, она облизывает пухлые губы, буквально пожирая Розанну взглядом и приближается. — Я не знаю, что со мной, — низко протягивает Лиса, наконец, получая то, что хотела: едва уловимый запах манго, манящий и нежный, как и его обладательница, теперь полностью заполнил её лёгкие, — но все, о чем я способна думать, это ты. Конечно, Розанна. Опять она, с этим проклятым ароматом. Всё повторяется: Лиса вспоминает, как несколько лет назад была также смущена и поражена этими феромонами. Давние подозрения выползают туманом, и Лиса знакомо вдыхает их; успокоенный альфа требует действий, девушка не в силах ему не подчиниться: — Не бойся, — девушка якорем опускает кольцо из рук на Розанну и лижет кожу у шеи. — Я не боюсь, — Розанна обнимает Лису в ответ и успокаивающе гладит ту по волосам: это далеко не первый раз, когда ей приходится успокаивать одну их своих девочек в начале гона. Лиса улыбается и рычит, когда чувствует заботу, а после смелеет, протягивая пальцы к застёжке концертного платья. Манобан нужно больше доступа к мягкой коже, больше запаха, больше Розанны; в её животе тяжело скручивается возбуждение, которое так и не рассеялось. — Ты знаешь, что я не могу, — с сочувствием протягивает Розанна, когда Лиса пытается стянуть лямки, и упирается ладонями в стальные плечи девушки. — Пожалуйста, тебе следует подождать наших онни. — К черту, — Лиса крепко обхватывает девушку и одним сильным рывком усаживает её на столик, за которым ещё пару часов назад ей делали макияж. — Я не прошу многого, — мурчит Лиса, ласково оглаживая ладонью шею удивлённой девушки, — просто позволь мне немного власти. Розанна пытается одёрнуть платье, но Лиса давит и рукой задирает блестящую ткань, обнажая упругие бёдра. Пак не сдерживает тихий стон, когда ладонь другой девушки бескомпромиссно опускается на её кожу и скользит наверх. — Откуда это вообще взялось?.. — Бормочет Розанна и хватает Лису за запястье, останавливая её от провоцирующих движений. — Не знаю, — Лиса задирает голову, лижет губы Розэ, смакуя вкус на своём языке, — ты так вкусно и сладко пахнешь. Это то, что я хочу. Мой альфа хочет. Розанна старательно скрывает волну страха, и, если бы Лиса не была так увлечена, то обязательно заметила бы испуганный взгляд девушки. Розанна опускает руки по бокам и незаметно пытается нащупать таблетку спрятанную между слоем корсета и ткани – она не почувствовала, как действие лекарства закончилось, а по расписанию у неё было ещё три дня. Видимо, сбои в режиме из-за перелетов дают знать своё. Или лекарство перестаёт помогать... Она не находит таблетку, но полагает, что все дело в Лисе, отвлекающей её плавящими прикосновениями. — Я давно хочу тебя, ты же знаешь, — продолжает Лиса и запускает кончики пальцев под резинку защитных шорт, останавливаясь на лобке, — ещё со времён стажёрства. Но ты до сих пор не подпустила никого из нас так близко, — лёгкая грусть растворяется в голосе девушки, поглощаясь тяжёлым дыханием. — Неужели ты нас не любишь? Розанна мысленно стонет от очередной моральной преграды, зная, что в этом вопросе скрываются отчаянные чувства другой девушки. Они много раз признавались ей в любви, но Розанна ни разу не смогла признаться в ответ как следует. — Я... вы мне очень нравитесь, — она не может говорить о любви, не в этом образе точно. Они даже её настоящего имени не знают. — Мне никто кроме вас не нужен. Но пока что я не могу принять эти чувства. Розанна до сих пор не может уловить свои омежьи феромоны, тем более, омега внутри неё крепко спит, зато запах Лисы становится ярче и острее: плохой знак для другой девушки. Лиса рукой сжимает бедро под платьем Розанны, дразнит пальцами полоску защитных шорт и сдерживает себя от необдуманных поступков, решая отвлечься на разговор. — Что ты скрываешь? — Шепчет Лиса на ушко всё более смущающейся Розанне. — Расскажи мне. Лиса едва ощутимо прикусывает ушную раковину, и Розанна плотно сжимает губы, не позволяя стону вырваться наружу. Её взгляд затуманивается от воздействия Лисы на неё, влага скапливается промеж её ног, и девушка непроизвольно дергает бедрами навстречу. Она на грани: аромат манго, наконец, становится более ощутим для них двоих, из-за чего Лиса рычит, а Розанна почти плачет. — Лили, ты в порядке? — Раздается за дверью приглушенный голос закончившей выступление Джису. Менеджеры не впускают её, зная о том, что там Розанна. — Рози с тобой? Лиса застывает, смаргивает наваждение, её ладони разжимаются, и она немного отшатывается, приходя в себя. Девушка внимательно изучает растрепанную Розанну, выдыхает её сладкие феромоны и чувствует слишком много, чтобы высказать это девушке. — Приведи себя в порядок, — бросает Лиса и сама поправляет свою одежду. Розанна быстро понимает, насколько близко к себе позволила быть Лисе и сутулится, мысленно ругая себя. Лиса больше ничего не говорит и выходит навстречу переживающей Джису, плотно закрывая дверь за собой. На вопросительные взгляды она отвечает: — Розэ нужно побыть наедине. Джису строго смотрит на девушку, опасаясь, что Лиса могла перегнуть черту, но девушка незаметно кивает на окружающих менеджеров, и Ким понимает, что разговор не предназначен для чужих ушей. — Идём, — Джису нежно берет Лису за руку и уводит прочь. — Дженни почти закончила, и я договорилась о небольшом перерыве, чтобы мы успели привести тебя в надлежащий вид. Лиса усмехается, но благодарно урчит, почти не в силах дождаться обещанного. И когда Дженни будет крепко целовать её, а Джису уверенно прислонит её к стене и заставит вымаливать оргазм, Лиса всё равно не сможет выбросить из головы свое взаимодействие с Розанной. Неужели она действительно..?

***

Розанна не думает, что будет в порядке. Она приехала раньше девочек, сославшись на ухудшившееся самочувствие, Дженни и Джису решили же сопроводить Лису к врачу в связи с сегодняшней ситуацией. Родителей Лисы нет дома, и это настоящее благословение. Розанна врывается в комнату, нетерпеливо разрывает стопки своей одежды трясущимися руками в поиске специального флакона духов. Когда она, наконец, находит таблетки и высыпает себе на ладонь две штуки, её сознание почти пусто: режим приёма, очевидно сбился; одной таблетки для приёма теперь, очевидно, мало; Лиса, очевидно, страдает из-за неё. Тёмные идеи о том, чтобы закончить все эти мучения, проносятся в голове Розанны, но она ругает себя за подобные мысли и тянется за бутылкой воды. Ей просто нужно увеличить дозу, ей просто нужно держаться подальше от девочек хотя бы физически. Розанна плачет, когда принимает две таблетки, когда почти давится ими из-за удушающей вины. Она не замечает, как на неё сквозь щель в незакрытом дверном проёме смотрит Джису. Смотрит и не может поверить своим глазам.