Маскировка

Год одиночества. Год тяжелой работы и фальшивых улыбок. Год, за который её успели испытать и надломить.

Лагерь стажёров YG не терпит слабаков.

Дженни держится особняком, диким волком, не подпускает к своей душе никого и даже наживает себе несколько врагов-завистников. Её талант тянет её на вершины, но сулит гордое тяжелое одиночество.

— Принцесска, — популярное прозвище Дженни, на которое она даже не оборачивается, продолжая в перерыве между танцевальными тренировками учить доклад по китайскому, — не много ли на себя берешь?

По голосу – Тэ Ин или Совон – обе те еще стервы, которые, по скромному мнению Дженни, не продержатся в стажировке больше трех месяцев. Игнорировать их – отличный выход, правда в прошлый раз это закончилось изуродованными ночью волосами.

Больше коротко стричься не хочется.

— Что надо? — Девушка сохраняет нейтральный тон и вместе с этим пытается себе напомнить, что означает кривой иероглиф в одном из столбцов.

Её больно хватают за плечо и насильно разворачивают; именно так Дженни обнаруживает, что её сегодняшний мучитель – Чон Совон.

— Почему тебя переставили в первый ряд на моё место, а? — Совон распирает от негодования и зависти, Дженни чует, как феромоны альфы отдают ядом. — Снова раздвигала ноги перед Кепкой?

Настораживаются стажёры вокруг, внимание сосредотачивается на разыгрывающейся сцене, все ждут драки, конечно же. Дженни заставляет своего зверя успокоиться, откладывает доклад и поднимается на ноги. Преимущества в росте у неё нет, но зато есть мозги, трудолюбивость и честность.

— Сови, — клубнично каверкает имя стажерки Дженни, — я помню только, как когда-то раздвигала ноги перед тобой, когда ты хотела попробовать меня на вкус.

Совон вся краснеет, злится из-за неопровержимого факта. Альфы вокруг насмешливо улюлюкают и подсвистывают – Чон остаётся с позором уйти в другой угол комнаты к сочувствующим подружкам.

Дженни, прежде чем сесть, напоследок рыкнула, утверждая своё господство, и утомленно вернулась к докладу. Её статус топ-трейни дорого обходился: с ней боялись разговаривать, стоять в паре, жить. Дженни проводила свободное время одна, изредка имея возможность пообщаться с мамой.

Она решила, что так лучше всего.

— Здравствуйте, — негромкое вежливое приветствие вновь отвлекает Дженни, на этот раз её окунает в бархатные волны неизвестной ей прежде девушки. — Можно с Вами познакомиться?

Дженни недоверчиво приглашает жестом руки присесть девушку, которая изящно занимает место рядом. Кажется, эта стажёрка ещё не успела погрузиться во все слухи относительно Дженни, потому что держалась подозрительно дружелюбно. За пару секунд Дженни удаётся отметить идеальную внешность, умиротворенный взгляд и безумно красивые розовые губы (приходится шикнуть на альфу за неприличные мысли).

— Дженни Ким, тринадцатый месяц стажировки, пятнадцать лет, — протянутая рука, быстро оказывающаяся принятой другой девушкой.

— Джису Ким, первый месяц стажировки, шестнадцать лет, — сдержанная улыбка, волнение и мгновенное уточнение. — Пожалуйста, называй меня либо по имени, либо онни. Не хочу слышать эти официозные обращения.

Дженни посмеивается, не хочет отпускать руку Джису, не хочет отводить глаза.

— Добро пожаловать, Джису-онни. Если хочешь, я расскажу тебе обо всех правилах, не переживай.

Теперь настаёт очередь Джису смеяться – на них двоих странно косятся другие.

— Я не переживаю, — у Джису преступно глубокий голос, от которого у Дженни пробегают приятные мурашки, — я видела, как ты постояла за себя, и решила подойти.

Дженни смущается, на несколько секунд прячет горячее лицо, а Джису мягко держит её руку и почему-то тоже совсем не хочет отпускать...

***

Он только появляется на пороге, а Джису уже хочет его задушить: она видит на его руках следы Чеён, её феромонов, она может осязать на языке её страх, она почти видит, как он издевался над ней. Разумеется, ей, как и Лисе с Дженни, приходится стоять с непроницаемым лицом. — Всё в порядке, Джису? — В словах Ян Хён Сока нет ни капли сочувствия. — Беспокоюсь о Розэ, — Джису говорит намеренно сквозь зубы, не в силах скрывать свою неприязнь. Произносить ненастоящее имя Чеён сродни пытки. Сонбэ показывает каким-то альфам за своей спиной знак, и те разбегаются по квартире – Дженни была права, они действительно пришли на обыск и будут искать любые улики. — Что происходит? — Спрашивает Лиса, прищуриваясь. — Где Розанна? Мужчина внимательно их осматривает, тщательно прощупывает их альф, но слишком путается в их эмоциях, поэтому решает проверить их привычным себе способом: — Чеён мне всё рассказала, вы же не думали, что у вас получится прикрывать её вечно? Он ожидает удивления и оправданий, но видит лишь непонимание: — Кто такая Чеён, сонбэ? — Дженни выглядит озадаченной, но Джису знает, что девушка, на самом деле, полнится яростью. — И почему мы должны были её прикрывать? Мужчина раздосадовано переводит взгляд на Джису – та, как обычно, нечитаема, зато Лиса выглядит потерянной. Альфа решает давить на неё. Из кухни раздаётся стук и звуки звенящего стекла. — Лиса, ты же знаешь, кто такая Чеён, не так ли? — Д-да, — кивает Лиса, и Ян ликует, — вы запретили общаться с участницами группы Твайс, но я правда виделась с ней всего лишь один раз! Больше этого не повторится, обещаю! Мужчина постепенно закипает, вытягивает клыки и рычит: — Что за цирк вы устраиваете? В ваших интересах признаться и спасти себя, — к альфе подходит один из подчиненных и протягивает духи с феромонами. — Посмотрите на это! Вы будете отрицать, что ничего не знаете? — Я знаю, — голос Джису пронизан сталью, — это духи Розанны, и вы только что нарушили её личное пространство. Хён Сок с раздражением рычит, делая шаг вперед – Джису повторяет за ним, намеренно бросая вызов. За её спинок скалится Дженни. — Остановитесь, пока я всю дурь из вас не выпотрошил, — Ян не терпит непокорства, не терпит обмана. Не терпит того, чтобы его на протяжении многих лет водили за нос, как мальчишку Лиса примиряюще поднимает ладони, удачно играя образ чуть легкомысленного человека, который был вылеплен руками компании: — Простите, — пискляво и испуганно говорит Лиса, теша самолюбие начальника, — но вы же знаете, как Рози дорога для нас. Мужчина расслабляется, легко поддаётся на брошенную удочку самолюбия. Он напоминает себе, что перед ним всего лишь юные девушки, жизнями которых он руководит. Он снова оглядывает их: в каменной стойке Джису ему видится неуверенность, в глазах Дженни чудится страх, а милая Лиса действительно не смогла бы догадаться до настоящей природы своей подруги. — Всё в порядке, — Ян свистит, и на свист сбегаются его подчинённые (в их руках вещи Чеён, и Джису клянётся, что однажды убьёт мужчин перед собой). — Розанна решила уйти из компании, я пытался понять почему. — Что значит ушла? — Тихо спрашивает Дженни, удивление на её лице такое настоящее, что Джису невольно восхищается такой игрой. Ян даже проникается сочувствием – он помнит, как Дженни решила прикрыть Розанну для слуха с Каем, и вот чем жалкая омега отплатила подруге. — Она выходит замуж... точнее, женится, — с расчетом говорит альфа, — она пришла ко мне и... Они не слушают – мужчина расписывает им лживые подробности, рассказывает, как умоляла Розанна отпустить её к своей возлюбленной, – у Джису клыки изнутри дерут щёки, ярость заполняет её до краёв, она почти срывается, когда Дженни осторожно кладёт руку ей на плечо, а Лиса берёт на себя ставший непринужденным разговор с Хён Соком. — Мразь, — хрипит Джису от гнева, — пусти меня. — Пять минут, — шепотом умоляет Дженни, — Су, пять минут. Девушка поджимает губы, клонит голову к плечу, чувствуя как энергия альфы копится в её конечностях. Она думает о том, насколько рискованно было бы вонзить клыки в заплывшую шею Хён Сока, как много понадобится им времени, чтобы найти Чеён самостоятельно после подобной выходки. — ...так хотелось бы попасть! Это возможно, сонбэним? — До Джису доносится трогательный голос Лисы, и она сбрасывает с себя жестокое наваждение. — Я думаю, мы сможем пойти все вместе, — Ян даже улыбается Лисе и её простодушию, он теперь полностью расслаблен. Джису только сейчас замечает, что её агрессивные феромоны покрываются феромонами Дженни, не отпускающей её и даже успевающей участвовать в разговоре. Джису чувствует, как что-то в ней надламывается, как стыд пятнает её щёки – она стала хуже держать контроль. Дженни крепче сжимает её плечо в утешающем жесте. Они пройдут через это вместе. Как и всегда.

______

— Нет-нет, не говори мне, что ты останешься в этом, — Джису чуть хмурится, но Дженни не может сосредоточиться на её словах, разглядывая ключицы старшей девушки, — мы идём в сауну, а не на пляж. Дженни переключается на длинные ноги Джису и бедра, часть из которых прикрыта обёрнутым вокруг тела полотенцем. Джису ждет ответа, замечает, куда направлены чужие глаза и усмехается, пряча неожиданный трепет в голосе: — Дженни, мы, конечно, можем потратить время на любование, но у нас остался час до возвращения обратно в корпус. Дженни мотает головой, смущается, – прошло только три дня с их знакомства, а она не держит себя в руках. — Извини, — Дженни виновато улыбается, — так мне обязательно раздеваться? Строгого взгляда Джису достаточно, чтобы Дженни стянула с себя платье, замедлилась на лямках бюстгальтера, но всё-таки обнажилась под нечитаемым взглядом старшей девушки. Дженни неловко прикрывается руками: под пальцами левой руки колются короткие волоски на лобке, правое предплечье прячет почему-то ставшие упругими соски. Джису громко сглатывает, пустой было воздух небольшого ханджеунгмака наполняется её феромонами, пар поднимается выше. Здесь душно и жарко, перед глазами – пелена. Ей приходится первой заходить в воду, чтобы не выдать своих бурлящих чувств. Стопы и голени обжигает, но Джису упрямо терпит, держится за бортики и старается не думать о том, смотрит ли на неё сейчас Дженни или нет. — Горячо... — Джису непонимающе оборачивается на шёпот, и Дженни приходится быстро сосредоточиться. — Я имею в виду: тебе горячо? Джису, погрузившаяся по ключицы, протягивает руку и ухмыляется: — Присоединяйся ко мне и узнаешь. Дженни, словно околдованная, опускает руки, тянется к старшей девушке и сама не замечает, как оказывается в воде, прислонившись всем телом к чужому. Джису держит крепко, не отводит лицо и приоткрывает губы, тяжело дыша. — Здесь действительно горячо, — бормочет Дженни; её руки ложатся на поясницу Джису, под волнами воды скользят ниже. Это жар, навязчивое желание, внезапное притяжение. Им хватает ровно три дня, чтобы понять неизбежность их близости. И в данный момент достаточно лишь пары секунд, чтобы они сорвались, встретив друг друга голодным поцелуем. Грудь к груди, влажное дыхание, переплетение ног и стоны, тихим эхом расползающиеся по воздуху. Джису рычит, пытается успокоить быстро стучащее сердце, смягчить прикосновения, спрятать острые клыки, но Дженни податлива в её руках, льнёт к ней грудью, давит тазом, откидывает голову назад, обнажая тонкую шею. Боже, а ведь Джису всегда славилась среди знакомых прекрасным контролем. К чёрту Она никогда прежде не чувствовала себя прекраснее.

***

Следующий день проходит туманно, и, даже если попытаться вспомнить его, в голове не возникнет ничего, кроме дрожащих рук и седой пряди, которую она обнаружила, разглядывая разбитое отражение в зеркале. На боль уже давно не остаётся сил, но ей всё равно удается пробраться в тела девушек; Лиса с раздражением исцарапывает собственную кожу, не в силах убрать разъедающий зуд глубоко внутри. Её ночь проходит в бесконечных подъемах, и это ужасно напоминает ей то мгновение несколько недель назад, когда Чеён только открылась им. Переживания и страхи всё ещё свежи, будто по едва зажившей ране вновь нанесли удар. Утро встречает хмурым небом и могильной тишиной. Аппетита нет, как нет и спокойствия в мыслях: разум сплетается в один большой клубок, всевозможные планы, идеи и решения отступают под натиском сожалений. Что, если бы Чеён открылась им раньше? Что, если бы они не вернулись с Австралии, спрятались в касте? Что, если бы ещё тогда, много лет назад, Лиса надавила бы на девушку, и та призналась? Испытали бы они столько же боли? Так же сильно и отчаянно они любили бы, желали бы Розанну? Холодная вода не помогает; Лиса с раздражением выключает кран и отряхивает руки – капли попадают на зеркало, и девушка ловит себя на желании разбить его, пересилить душевные страдания физическими и выплакать голос. Но отражение рябит, дверь в ванную открывается, пропуская худощавую фигуру Дженни. Лиса не разворачивается, не приветствует девушку. Дженни мягко обнимает напряжённую альфу со спины, опускается щекой между сгорбившихся лопаток и говорит осторожно, зная вспыльчивый характер своей пары: — Я тоже в ужасе. Тоже не могу уснуть и тоже виню себя, — ладонь Дженни находит след от своего укуса на груди Лисы. — И мы с Джису чувствуем тебя. Ты не должна проходить через всё в одиночку. Лиса заставляет себя расслабиться, заставляет себя прислушаться к Дженни, заталкивает злые тяжёлые мысли на задворки сознания и глотает с языка ядовитое: Почему тогда Чеён должна проходить всё в одиночку? Дженни не даст ответа, не сможет вернуть девушку, не сможет пообещать, что завтра станет лучше. — Идём, — Дженни крепче цепляется за Лису, — если мы не отдохнём хоть немного, то точно можем забыть о том, чтобы увидеться с ней снова. Дженни права. Конечно, права. Лиса провожает взглядом стекающую по стеклу каплю, сосредотачивает на ней всю свою злость, и, когда капля разбивается о раковину, наконец, позволяет себе выдохнуть. — Джису ждёт, — Дженни нежно берёт Лису за руку, оглаживает предплечье и тянет несопротивляющуюся девушку в спальню старшей Ким. У Лисы болит голова, когда она ложится на кровать. Подушка кажется ледяным камнем, поэтому Лиса укладывается на плечо обнимающей её Джису. Дженни согревает другой бок и укрывает всех тёплым одеялом. Становится легче, терпимее, и усталость даёт о себе знать. Только засыпая, Лиса всё равно почует аромат манго и мягкость прикосновений Чеён.

______

— Су, пожалуйста, выслушай меня! — Дженни хватается за рукав онни, но та с презрением отбрасывает её. — Не больше пяти минут, прошу! Лиса раньше и не знала, что ей так сильно понравится вид унижающейся Дженни. — О чём мне слушать? — Джису шипит и каким-то образом кажется выше Дженни. — О том, как новенькая, наверно, принудила тебя к поцелую? Или о том, как неизвестные силы заставили стонать тебя ей в рот? Честно, это был хороший поцелуй, состоящий из ненависти, страсти и более сложных чувств, которым Лиса не хотела давать названия. Зачем? Она уже добилась чего хотела и сломала известную маску суки "Секретного оружия YG". В Дженни Ким не оказалось ничего, кроме трусости, и Лиса даже разочарована этим. — Нет, — Джен звучит тише, перестаёт ныть и умолять. — Я влюбилась в неё, Джису, и не знала, как тебе об этом сказать. Меня тянуло и до сих пор тянет к ней. Я сорвалась, и это полностью моя ошибка. Неожиданное признание шокирует не только Джису, но и Лису. Манобан оглядывается по сторонам, но в это время в этом коридоре не было ни души. — Тогда уходи и больше не попадайся мне на глаза, — старшая альфа звучит разбито, и Лисе даже жаль её. — Не могу, — Дженни бесстрашно продолжает, чем вызывает у Джису злость, — потому что я люблю и тебя. Всё так же сильно, как в тот день, когда мы встретились, как во все последующие дни, когда я поняла, что ты стала моим миром. — Девушка не даёт вставить слово, как будто боится, что растеряет все невысказанные слова. — Я не знаю, что мне делать, и я не прошу снисхождения или прощения. Мне страшно, потому что я больше не понимаю ни себя, ни свои инстинкты. Джису молчит, а Лиса всем своим существом проникается к Дженни. — Может, ты просто шлюха, которой не хватает внимания? — Старшая альфа уничижительно усмехается и толкает оскорблённую Дженни плечом так, что та падает на пол, но даже не пытается подняться, раненная словами. Лиса осязает кипящую злость – да, Джису предана изменой, но Лиса почему-то считала, что Ким выше низких оскорблений, от которых Дженни и так страдала каждый день. Джису почти покидает коридор, когда из-за угла выходит Лиса и встаёт стеной. — Посмотри, кто явился, — Джису не сдерживает презрения, — любовница тут как тут. Можешь забирать её и валить прочь. Девушка движется вперёд, но Лиса грубо хватает её за предплечье и толкает обратно: — Тупая дура, — Манобан даже не выбирает слова. — Не способна подчинить зверя и поэтому даёшь ему так обращаться со своей парой? Перец щиплет Джису глаза, ей приходится зажмуриться и сжать челюсти, чтобы не закричать: — Она не моя пара. Не лезь в это, если не хочешь встретить последствий. Лиса снова разъярённо толкает Джису назад – она очень сильна даже для альфы: — Вот твои последствия! — Лиса принуждает Джису посмотреть на забившуюся в угол Дженни и добавляет тихо, так, чтобы услышала только Джису. — Шлюха, серьёзно? После всего пережитого в этих стенах? После всех оскорблений и унижений? Какая же ты мелочная тварь, Ким. Джису словно только сейчас прозревает, лиловый свет меркнет в её глазах, гнев отступает, и она осознаёт, что сказала. Всё её внимание сосредотачивается на Дженни, тяжело дышащей, не способной встать, не способной ни на что, кроме того, чтобы сжимать собственное горло. Лиса действует первой, опускается рядом на колени, нежно и осторожно берёт за ладони, просит назвать пять предметов, которые Дженни видит и окутывает её мягкими феромонами. Джису замирает ледяной статуей, стыд вгрызается в сердце, находя место рядом с болью от предательства. Её слова были сказаны, конечно, на эмоциях, но их не отменить мановением руки. Возможно, Джису видит, что Дженни нашла в этой девушке, в её защите и ласке. Возможно, Дженни будет лучше с таким альфой, как Лиса. — Не стой столбом, Ким, — Лиса не смотрит на неё, сосредоточенная на девушке перед собой: Дженни плачет у неё на груди. — Не разочаровывай меня ещё больше. Ничего страшного не случилось, а ты устроила из этого драму, достойную дорам. — Джису не замечает, как оказывается рядом, как смотрит на разбитую Дженни и принимается шептать бесконечные извинения. — Ещё раз ты её так обидишь, и я убью тебя, договорились? — Лиса, переступая гордость, протягивает руку: она знает, что в Джису Ким есть нечто большее, чем мелочная обида. Лиса такая же. Джису пожимает руку в ответ.

***

Утренний звонок в дверь становится их будильником и предупреждением об опасности одновременно. Дженни встаёт первая, терпя ужасную головную боль и резь в глазах: всю ночь она провела в кошмарах и не могла из них выбраться. В дверь продолжают настойчиво звонить, и Дженни смотрит на камеру, где обнаруживает знакомое лицо. Вопрос в том, является ли это лицо одним из прихвостней компании или беспокоится о безопасности Чеён? — Мисс Ким, — девушка решает всё-таки открыть дверь — Чжу Ён, — зверь настораживается, и Дженни доверяет его чутью, — зачем Вы пришли? Она больше не пустит на порог человека, который может быть причастен к исчезновению Чеён. — Нам нужно поговорить. Срочно, — менеджер опускает взгляд, Дженни распознаёт вину. — Это о Розанне. — Где она? — Проверочный вопрос, и Чжу Ён знает, что если хочет заполучить их доверие, то должна ответить честно. — У Сюзи. В безопасности. — Сюзи и безопасность – противоположные вещи, — Дженни скалится, угрожает всем своим видом; она не потерпит издевательства. — Думаю, Вам лучше уйти, пока я позволяю это сделать. Чжу Ён заметно нервничает, Дженни даже не чувствует её зверя: так сильно он был напуган и спрятан. Но менеджер не торопиться уходить. — Я хочу помочь, — признаётся девушка. — Исправить ошибку. — Я могу просто убить тебя, и ты искупишь все грехи, — Лиса возникает словно из ниоткуда, её клыки вытянуты, пальцы готовы вцепиться в чужую шею. — Устроит? Менеджеру приходится защищаться – она знала, на что шла, когда решила прийти к ним, – она рычит на девушек, и те почти бросаются на неё, когда негромкий гортанный звук останавливает их. Старшая альфа появляется за их спинами, окидывает нечитаемым взглядом сгорбившуюся Чжу Ён, считывает в ней что-то, неподвластное обычному чутью. — Проходите, — Джису пропускает Чжу Ён вперед. — Если мы хотим спасти Чеён, нам понадобится любая помощь. Умение поступиться злостью и обидой восхищаем менеджера, она глубоко кланяется в знак благодарности, и этот жест немного успокаивает Дженни и Лису. — Ладно, — выдыхает Лиса. — Дай нам пару минут собраться, и мы тебя выслушаем. Действительно. Дженни только сейчас понимает, что выскочила в одной пижаме и даже не потрудилась накинуть халат сверху. Чёрт, она начинает терять хватку Спустя примерно час разговоров за кухонным столом они имеют полную картину, от которой, честно говоря, единственное, чего хочется, – это предаться мести, причинить боль каждому, кто хоть как-то оказался замешан в страданиях Чеён. На рассказе Чжу Ён о вызволении омеги из подвалов компании Дженни начинает тошнить, и она едва держится, чтобы не откашляться желчью. — Значит, вина не даёт спать по ночам? — Язвит Лиса, сдерживая порыв расцарапать лицо. — Всё зашло слишком далеко. Суджи стала буквально одержимой. Я думала, что выполняю просьбу Минён, — Чжу Ён заламывает руки, — но Розанна не заслуживает такого, а Суджи надо остановиться, этот путь не принесёт ей счастья. — Счастья?! Да я когда увижу эту суку, я такое счастье ей устрою!.. — Лиса не выдерживает, феромоны захватывают её, и лишь грустный взгляд Дженни приводит девушку в чувства. — Как нам вызволить её? — Джису задаёт важные вопросы, отгоняя прочие чувства на задворки, сейчас они могли сильно помешать. — Вы не сможете выкрасть её или просто сбежать, — качает головой Чжу Ён и поправляет слетающие очки. — Суджи должна сама её отпустить. Дженни недоверчиво хмурится: — Она ни за что не отпустит её, раз дошла до компании, свадьбы и прочего. — Я займусь этим. От вас требуется лишь быть рядом, чтобы забрать Розанну. Они обсуждают совсем не надёжный план, имеющий слишком много возможных отклонений. Чжу Ён оставляет номера проверенных юристов и специалистов по защите омежьих прав, а ещё она извиняется, с тяжестью, отчаянием и надеждой, что сможет извиниться лично перед Чеён. Этого мало, но это было хоть что-то, и, когда Чжу Ён уходит, три девушки впервые за несколько дней смотрят с надеждой друг на друга. У них было знание, была страховка и был шанс вернуть потерянное. Теперь оставалось самое сложное: ждать.

______

— Джен, мне страшно, — Лиса прижимается к боку девушки, как к спасительному кругу, пока они направляются в комнату. За окном – тёмный вечер, весеннее тепло и тишина, окружающая корпус стажёров. Сегодня весь день они были порознь, оставив Джису готовиться. Старшей альфе удалось, наконец, вытребовать для них три выходных и общую комнату. Лиса знает, что они были слишком ценным ресурсом для компании, чтобы не пойти им на некоторые уступки. — Хей, мы будем вместе, — Дженни вся сияет, предвкушая вечер, — я, ты, Чичу и больше никого. У Лисы всё равно много опасений на этот счёт: а что, если клятва пройдёт не так? а что, если их связь будет непрочной или наоборот слишком прочной? что, если Джису передумает, вспомнит старые обиды и откажется от неё? Они почти на месте, когда Дженни останавливается у двери и разворачивается к Лисе: — Ты напряжена, — Ким с любовью обхватывает ладонями лицо девушки и разглаживает пальцами морщинки. — Не хочешь быть связанной с нами? — Н-нет! Хочу! Ты же знаешь, — смущение окрашивает щёки Лисы. — Я просто... мы втроём иногда ссоримся, не понимаем и обижаем друг друга. Клятва не даст нам сбежать, даже если очень захочется, даже если всё надоест. Понимаешь? Дженни сладко улыбается, она, как никто другой сейчас, понимает переживания Лисы, но она уже давно разобралась с ними. Теперь ей нужно помочь и Лисе: — В этом и есть преимущество: ты никогда не будешь одна. Никогда не познаешь тоски, чувства брошенности. Даже если мы отвернёмся от тебя, ты всегда будешь знать, что связь не разлучит нас, что метки укажут путь домой, что нашу стаю разделит только смерть. Лиса завороженно слушает то, что слушала уже сотни раз. Её душа впитывает эти слова, как вкуснейший нектар, и девушка отчаянно тянется к Дженни за поцелуем, желая получить больше. Дженни тяжело дышит, приваливается к стене под горячим натиском, почти стонет, когда Лиса берёт больше и властно проталкивает язык в её рот. Колючий мороз заставляет девушек отстраниться. Дверь в их новую комнату распахнута, на пороге, весело ухмыляясь, стоит Джису, и голод в её взгляде громче всяких слов: — Не смогли дотерпеть пару метров. Хватит заставлять меня ждать. Плавным движением руки Джису манит их за собой, прикусывает обеих девушек за шею, прежде чем впустить. Дверь за ними негромко захлопывается, напряжение мгновенно достигает своего предела, и альфы набрасываются друг на друга. Священная ночь. Ночь жадности, похоти, слёз, признаний и страхов. Они оставляют друг на друге неизгладимые следы. Джису нежной, но крепкой хваткой дарит свой яд младшим девушкам, ластящимся к её рукам: они нервно оголяют тела, дрожат, когда Джису исследует кончиками пальцев сразу двоих и стонут от нетерпения, когда её альфа проявляется в полной красе; они покорно плавятся в её объятьях, принимая её метку, и плачут от облегчения, когда их страхи постепенно уходят на задний план. Остаётся лишь искренняя любовь, громкое биение трёх сердец... И ещё целых две ночи, чтобы связать их троих навечно.