Маскировка

Ей было, кажется, четырнадцать, когда она познакомилась с Ли Минён. Предыдущие проекты не принесли желаемого, и её амбиции привлекли внимание JYP. Обещанная стажировка и дебют, разумеется, быстро вскружили голову Бэ Суджи, и, несмотря на серьёзную конкуренцию, она в первые пару недель успела раскрыть свой потенциал. Тогда её и заметила она.

Ли Минён, само воплощение идеала и послушания, красивая умная альфа, на три года старше, о которой ходило много слухов. Мол, она несколько раз сбегала со стажировок, но её всегда возвращали обратно, мол, у неё на счету в постели бессметное количество омег и альф, мол, тренера настолько к ней прикипели, что уже который год не допускают до дебюта и хотят предложить ей место в наставниках.

Суджи, конечно, было любопытно.

— Бэ, верно? — Зыбучий, как пески голос, остановил девушку по пути в комнату. Узнавание происходит мгновенно, поэтому Суджи настороженно оглядывается по коридорам: она не хочет проблем. — Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего плохого.

Суджи кивает, прижимая к себе сумку с учебниками и формой ближе. Минён была старше, опытнее неё, её тело уже сформировало грудь и бёдра, на занятиях она всегда получала похвалу, особенно за танцы и вокал. Что могло понадобиться от совсем юной стажёрки Суджи не могла представить.

— Ты выглядишь одиноко, — Ли звучала так, будто знала что-то одно, неведомое ей, — я видела, как сегодня тебя изгнали из компании. Зависть – плохое чувство.

Суджи молчит, удивлённая откровением, вспоминает, как неприятно было получить отказ и жестокий взгляд в глазах старших стажёров.

— Я... знаю, каково это. Дальше будет только хуже, — неожиданной доброте верить сложно, но так хочется. — Если хочешь, можешь присоединяться ко мне. На тренировках и уроках. За обедом и на выходных. Не хочется, чтобы юный талант пропал из-за стайки гнусных завистников.

У Суджи что-то щёлкает в груди, глаза озаряются обожанием, подозрительность сходит на нет, и в будущем она ни разу не наругает себя за наивность. Ли Минён станет её светом, её кумиром, самым важным человеком в жизни.

Они дебютируют вдвоём в одной группе через два года, впервые поцелуются через три. Проблемы со здоровьем у Минён начнутся через четыре с половиной, Суджи узнает о том, что Ли – омега, через пять.

Мир рушился быстро и неумолимо, жизнь привела её в сольную карьеру, полную одиночества и тоски. Менеджер Минён, Чжу Ён, какое-то время была рядом, и они даже пробовали встречаться, но клин в виде общего прошлого удушал. Всё, что касалось Ли, гноило рану на сердце Суджи, делало его черствее. Потом были проекты, актёры в постели, Мин Хо.

Душа всё равно ныла по Минён, по девушке, которая научила её танцевать, по девушке, с которой они встречали первый снег каждый год, по девушке, на которой когда-то Суджи мечтала оставить свою метку. Минён, которая даже не взглянула на неё, когда они встретились спустя много лет. Она была с мужем и смотрела на него с незнакомой улыбкой.

Даже сейчас. Она вернулась поздно – пила в "Трофее" от усталости, затаившейся в костях, от отчаяния и абсолютной запутанности. Розанна уже спала, укутавшись в вещи своих бывших участниц, на её лице сквозил покой, которого Сюзи не видела давно. Почему она всё-таки вцепилась в эту омегу? Чжу Ён говорила незакрытый гештальт, проецирование травмы и прочие глупости, но даже думать об этом было оскорблением по отношению к Розанне и Минён. Тепло? Конечно, Суджи грели мысли о Розанне, о том, что их жизни будут связаны, что такая невероятная и волевая девушка станет её супругой. Страсть? Разумеется. Ночи в огненных грёзах, разделяемые когда-то поцелуи и близкие прикосновения. А любовь? Была ли это любовь? Или, как говорил ей Мин Хо ещё со времён её первого знакомства с Розанной, она просто одержима?

***

Лиса хочет выбросить свой телефон, ослепнуть на пару дней или очнуться где-нибудь на необитаемом острове: Сеул, кажется, превратился в одну большую площадку для сегодняшней свадьбы. Пару Розанны и Сюзи чествуют так, будто они являются национальным достоянием Кореи, баннеры с их отфотошопленной фотографией украшают главные улицы, корейские приложения встречают посетителей уведомлением на всю страницу, на предполагаемое место свадьбы стягивают полицию и охрану. Несмотря на раннее утро, Лиса полна дикой энергии. Завтрак не лезет в горло, поэтому девушка проверяет упакованные с вечера вещи, паспорта, билеты, папку с документами. Она уверена, что Джису и Дженни всё выверили, но нервы не отпускают. Пока они вчетвером не окажутся в стенах дома Манобан, Лиса уверена, что не почувствует безопасности. И тогда – только тогда – она наконец сможет быть полностью свободной в своих действиях и эмоциях. Сдерживаться тяжело. Хочется сесть в машину, зайти в дом к Сюзи, забрать Рози и уехать как можно дальше, но она не могла нарушить план. Если они сделают всё правильно, если Чеён удалось обмануть Суджи, если Чжу Ён не подставила их и на самом деле помогла, если частный джет взлетит вовремя, то всё будет в порядке уже через несколько часов. Слишком много если не дают покоя. В таком состоянии Лису обнаруживает Джису: — Джагия, — Ким, сонная и в одном ночном платье, опирается на дверной косяк, изучая позу Лисы, сидящей за кухонным столом. — Я ощутила твоё беспокойство сквозь сон. Лиса поднимает глаза, полные неозвученных эмоций, и Джису тут же оказывается рядом, протягивая ладони, к которым ластится младшая девушка. — Ну что ты?.. — Лиса держалась молодцом, но теперь нервозность происходящего настигла и её. — Ещё несколько часов, и всё закончится. — Не могу больше, — чем ближе желаемое, тем тяжелее становится. — Как хорошо, что я сегодня не за рулем, — невпопад добавляет девушка, но Джису цепляется за это ради отвлечения. — Джен справится лучше нас обеих, это точно, — Джису вспоминает, как сначала пыталась спорить, привыкшая держать все под контролем, но Дженни быстро нашла аргументы. — Мы все в полном беспорядке, если честно. Лиса негромко смеется и утыкается лбом в талию приобнимающей её онни: боль на сердце чуть утихает, но не прекращает душить, Лисе кажется, что та уже стала частью неё, просачивалась в каждый вздох и слово, управляла жизнью. — Ш-ш-ш, — Джису опускает поток феромонов, который действует как лекарство, — пошли, отдохнем еще немного. У нас ещё много дел перед отъездом, нужно набраться сил. Лиса послушно следует за убаюкивающим голосом Су – в голове проносятся предстоящие сборы, передача документов, обличение Хён Сока, долгожданная встреча с Чеен и счет на минуты, но прямо сейчас онни улыбается ей, и Лиса позволяет себе погрузиться в пустоту. В постели Дженни быстро притягивает её к себе, даже не просыпаясь, Джису обнимает со спины, шепча что-то несуразное и, наверно, утешительное. Лиса не может не задаться вопросом, на что же похоже сегодня утро Чеён?

***

— Ты выглядишь чудесно, — Сюзи разве что не облизывается, но Чеён уверена, что, если бы вокруг них обеих не мельтишили визажисты, стилисты, эксперты по украшениям и прочие сотрудники, делающие каждую деталь в их образе уместной, то девушка бы не сдержалась. Розанна была бы лицемеркой, если бы не согласилась: белое платье действительно сидело на ней, словно лепестки на распустившемся цветке, кружева не пестрили и не обнажали больше необходимого, жемчуг, вплетенный в светлые пряди сиял короной, и, что ж, ей было даже жаль, что такая работа не продержится дольше пары часов. — Я где-то слышала, что видеть невесту в платье перед свадьбой – плохая примета, — она старается придать своему голосу легкость, но на самом деле просто делает все, чтобы не пробудить собственнический характер Сюзи; хотя бы через игривые шутки. — Я не могу пропустить ни капли того, что касается тебя, — девушка отмахивается рукой от стилиста, который закрыл обзор на Розанну, мол говоря "посмотри, насколько серьёзны мои слова, насколько серьёзны намерения". — Поедем сразу? Мне сложно удержаться. Дрожь, глубокая и необъяснимая, нервирует Чеён, ей с трудом удаётся скрыть беспокойство и страх в глазах, но Суджи всё равно чувствует нутром смуту на душе омеги. — Достаточно, — властный голос прорезает суету и заставляет Розанну задержать дыхание. — Оставьте нас. Пока свободны. Суетливый шёпот быстро воцаряется и также быстро исчезает вместе с чемоданами косметики, украшений, туфель, исчезает душный спутавшийся аромат дорогих парфюмов, и остаются только они вдвоём. Розанна не двигается с места, прячет взгляд от другой девушки и приобнимает себя руками. Она не видит, как Суджи, чувствуя себя хозяйкой положения, неспешно поднимается с кресла, с которого любовалась своим сокровищем. Розанна коротко вздыхает только когда замечает в поле зрения красное, — Суджи, то ли подчёркивая разницу в их статусах, то ли желая доминировать над девушкой во всём, включая одежду, выбирает на собственную свадьбу лишь красные оттенки: яркие и алые, точно свежая кровь. Намеренно или нет, но любой, у кого были глаза, смог бы сказать, что хищник готов вкусить свою жертву. Сюзи касается оголённых локтей девушки пальцами, спрятанными в кружевных перчатках, она оглаживает кость, разводит предплечья в сторону, в конце концов, одной из рук приподнимая лицо Розанны за подбородок: — Упрямая роза, — красное скользит по бледным щекам и нежным губам, — долголетняя зима не погубила тебя, а глубокая спячка сделала лишь ещё прекраснее и заманчивее. Невозможно не смущаться от подобных слов, невозможно не бояться и одновременно с этим не восхищаться красотой альфы, сияющей сегодня ярче хмурого солнца. Розанна ощущает притяжение, расслабление, точно гипноз; в воздухе парит аромат лилий и моря, противостоять феромонам сложно даже после принятия усиленной дозы блокаторов. — Я... мне нечего сказать, — страшно разрушать откровения Суджи неосторожностями, она должна быть более покладистой, но врать сложно. Очевидный комплимент девушки не хочется перекрывать глупостями или ложью. — Ничего, — Бэ с пониманием улыбается, и Розанна видит, как в её глазах отражается тонкая грань нетерпения. — Иногда действия громче любых слов. Пальцы Суджи на долю мгновения давят сильнее и тут же отпускают, скользя от лица вниз, к шее и талии; Розанна знает, чего от неё желает девушка, пусть та и старается отпускать ненавязчивые комментарии и не перегибать, но, видимо, сейчас, когда Суджи на пороге исполнения своей мечты, ей всё труднее сдерживаться. Ей всё ещё нужен этот чёртов час или два, чтобы Бэ смогла поделиться с ней свободой. А для этого... что ж... необходимо успокоить альфу. У неё сводит предплечья в судороге, но она тянется вперёд, сама опуская ладони на корсет чужого платья; всё в ней, даже омега, обычно изнывающая от желания, противится дальнейшему, напоминая о том, кому принадлежит сердце девушки, но она знает, что провалится, если не проявит инициативу. Это начинается медленно: сначала её лоб опускается на плечо удивлённой девушки в доверительном жесте, Розанна сдерживает нервные слёзы, когда поворачивает голову и обдаёт оголённую шею Суджи неровным, как биение её сердца, дыханием. Бэ предусмотрительно молчит, не произносит ни единого слова, боясь спугнуть редкое начинание. Розанна почти невесомо касается губами её шеи, оставляя отпечаток помады, прикрывает глаза и двигается выше по подбородку, она вспоминает, как целовала Лису-Дженни-Джису, мысленно просит у них прощения и замирает на миллиметрах от поцелуя. Суджи не сводит с неё подчёркнутый тушью взгляд, не смеет пошевелиться, волнительно ожидая. — Мне страшно, — правду не удаётся удержать. — Не бойся. Я обещаю, что ты в безопасности. Она слышала это так часто, была предана этим доверием, спутана в самой себе столько раз, что не могла больше почувствовать эту безопасность. Ей всё равно приходится нырнуть в этот омут – маленькие жертвы ради большого будущего. Она целует Суджи, первая опускает свой рот на чужой, первая прижимает девушку к своей груди, первая раскрывает губы в приглашении, на которое получает мгновенный ответ. Страсть, так долго удерживая альфой, выплёскивается беспорядком: Суджи толкает колено промеж ног девушки, прижимает её к ближайшей стене и не отрывает от горячего языка; она громко рычит, проглатывая стоны Розанны, шипит, когда тонкие пальцы смыкаются замком у неё на шее, притягивая ближе. Клыки скоро начинают царапать её губы, феромоны становятся сильнее, омега сонно поднимает голову, не способная противиться зову природы. Всё быстро накаляется: Розанны непроизвольно хнычет и движет бёдрами на колене Суджи, альфа довольно рокочет, сминает нежные кружева, тянется к застёжке. Розанна не хочет этого. Господи, она не хочет этих рук, этих феромонов, этих лживых поцелуев и признаний, граничащих с одержимостью, но разве она имеет право отказать? Разозлить Суджи так легко, впасть в её немилость, получить вместо утешения крепкую хватку и решительный взгляд. Она снова всхлипывает, на этот раз от того, что позволяет этому случиться, что предаёт саму себя и трёх человек, которые были почти единственными в этом проклятом мире, кто узнал и принял её настоящую. Ну почему, почему она родилась омегой?! Суджи сводит на нет усилия стилистов, хотя старается быть бережной с платьем, когда спускает его с тела Розанны, девушка остаётся перед ней лишь в шелковистом полупрозрачном белье, которое не скрывает ровным счётом ничего: ни потемневшую ткань промеж ног, ни набухшие соски. Альфа урчит от удовольствия, от того, как откликается даже ослабленная омега, как её тело готовится принять будущую супругу и раскрывается сильней от давления её феромонов. Бэ пытается не торопиться, правда, но Розанна сладко стонет, одной из рук сжимая волосы на её затылке. Когда Суджи отодвигает в сторону ткань и приникает ртом к груди, мир суживается до одной точки, до невообразимо манящего вкуса кожи, до учащённого дыхания и желания сделать всё ради этой проклятой омеги. Альфа теряет себя всё больше: укусы сменяют поцелуи, хватка становится твёрже, отчаяннее, ей мало, так мало, но она поднимает глаза на омегу, помнит о о том, что ею пережито, помнит о границах, помнит и своих обещаниях, помнит, но горит надеждой. Она не движется дальше, полностью вставая на колени перед девушкой. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, — хрипло произносит Суджи. Они обе знают, что пути назад нет. — Суджи... — надломленный голос Розанны прорывается сквозь вымученное дыхание. Мы всегда будем любить тебя — Пожалуйста, Розанна, — несдержанная мольба. Дженни прячется в её объятьях, окутывает клубничной сладостью, мурлычет на её груди, точно кошка, и так ласково улыбается. Дженни приносит лекарства, дарит внимание, благодарит её за одно лишь существование и всегда оберегает Сильные неконтролируемые эмоции захватывает омегу, первая слеза спускается по её румяной щеке, жар плавит разум, пока ладони Суджи, теперь без перчаток, оседают на боках. Джису наблюдает за ней, всегда следит и видит даже то, что она сама прячет от себя. Джису говорит, уверено и взвешенно, постепенно находит ключи к её замкам, позволяет ей делать самостоятельные шаги, позволяет прятаться и ждёт, ждёт столько лет и принимает её безусловно Она не может теперь выдавить из себя даже слово, слёзы застилают глаза, красное маячит под веками, вода капает на грудь. Чеён хочет домой, хочет туда, где так давно оставила своё сердце. — Рози, — Суджи целует её живот, цепляет пальцами бельё, лижет полоску кожу. Выдох перед тем, как всё изменится. — Моя Рози. Лиса часто называла её так. Моя милая Рози. Она хватала её за руку, загоняла в углы, бросала вызов и всегда была честной со своими чувствами. Она кричала о любви и шептала секреты, она выводила из зоны комфорта, знакомила с миром, не жалела её, но ставила на ноги, давала опору, давала так много от самой себя Боже, как сильно она их любила и как сильно жалела, что не говорила им этого чаще. Она плачет, когда Суджи полностью обнажает её, она плачет, когда умелый язык проникает внутрь, она плачет, потому что её омега в восторге и потому, что её отношения с Суджи стали настолько запутанными, что она до сих пор не может ненавидеть её за это. Пальцы путаются в тёмных локонах, стоны невозможно сдержать, а горло надрывается от хрипов, слёз и вскриков; Суджи жадно берёт её, не заботясь ни о макияже, ни о том, что она в коленях у омеги. Розанна принимает её, принимает эту одержимость, позволяет многолетней жажде найти выход, сочувствует Суджи и не перестаёт просить прощения у своих девочек. Она движет бёдрами на встречу, осознаёт возбуждение, жалобно скулит, прося о большем. От рыданий краснеют глаза, но ей всё равно. Облегчение, боль, симпатия, ненависть, страх, желание, – слишком много. Года их знакомства превращаются в ничто, в пустоту, в одну единственную точку. Суджи с яростью вбирает её клитор в рот, обволакивает его губами и резко движет языком, она отдаётся вся вкусу Розанны, отдаётся её телу, так желает, чтобы девушка тряслась на её языке, награждая смазкой, стекающей по подбородку, желает до безумия, до зуда в дёснах, до общей фамилии и дома. Омеги не хватает надолго, недели воздержания и непрекращающаяся течка не дали ей и шанса: Розанна со стуком падает на стену, когда её ноги подкашиваются в приближающемся оргазме, когда пальцы с одним-единственным надетым кольцом сжимают густые волосы, когда она стонет, кончая в рот той, от которой собирается бежать. Сюзи подхватывает её, нежно и с осторожность, она шипит из-за колющих клыков, очищает бёдра Розанны и целует каждый непреднамеренно оставленный след. Слёзы девушки постепенно высыхают, усталость и странное облегчение наполняют её. Как будто она наконец примирилась с чем-то, как будто сделанное не было ужасной ошибкой, а просто логичным и ожидаемым событием. Она оказывается в объятьях Сюзи быстрее, чем успевает привести дыхание в порядок, но не чувствует в этих руках тепла, не чувствует дома. Мы всегда будем любить тебя Даже теперь?