Маскировка

— Не знаю, кто это придумал, но похоже на глупую традицию, вам не кажется? — Розанна с набитым ртом провожает взглядом стажёрок, таскающих коробки в большой зал.

К сожалению, никто за столом не поддерживает её, и она с непониманием оглядывает мечтательные лица девушек.

— До сих пор помню, как замаскировала шампанское под сок, — Лиса улыбается, накручивая прядь свежевыкрашенных волос на палец.

— А как же мой первый сольный танец? До сих пор скучаю по лебединому костюму, — Дженни парит где-то в небесах, и Розанна с надеждой поворачивается к Джису, но та дьявольски хихикает.

— Поджог был незапланированным, но зато нам дали дополнительный выходной за пережитый стресс, — Дженни и Лиса серьезно смотрят на Джису, и та поднимает руки, капитулируя. — Я больше так не буду. Наверное...

Девочки активно погружаются в обсуждение предстоящего бала в честь Чхусока. Перед трехдневными каникулами в корпусе стажёров уже который год проводится собственный бал с угощениями, традиционными танцами и конкурсами. Розанна не любит этот праздник (впрочем как и десятки других) – Чхусок всегда напоминал ей об одиночестве, о тоскливых традициях касты и утерянной семье.

Но здесь устраивают бал, и он никак не вписывается в её картину мира.

Розанна надеется, что её оставят в покое.

***

— Вы так напряжены, — нагревшийся фарфор жжёт руки, в окно ресторана бьёт дождь. — Я бы не хотела, чтобы наш разговор закончился дракой. Сами понимаете: перед свадьбой репутация как никогда важна. Она знает, что делает, не может вести себя по-другому, потому что не собирается показывать своей уязвимости. Особенно перед конкурентками. Которых, к слову, в отличие от неё, можно считать как открытую книгу: Джису анализирует каждое её слово, каждую ужимку, успевает следить за своими младшими альфами и при этом внешне остаётся равнодушной; Дженни отрешена от разговора, её мысли наверняка где-то рядом с Розанной, от чего у Сюзи чешутся клыки, она выглядит беззащитно и жалостливо, но Бэ знает, что это обман; Лиса же- — Клянусь, я не могу это терпеть! — Манобан одним коротким взглядом извиняется перед Джису и возвращает своё внимание. — Ты, змея, пригласила нас, чтобы поговорить или чтобы издеваться? — Ногти девушки царапают столешницу, на её злость зверь внутри Суджи рычит, готовый к нападению. — Кажется, ты забываешься, с кем разговариваешь. — Сложно забыть, когда на твоих руках я вижу следы своей омеги. Альфы берут верх над человеческим: взгляды девушек скрещиваются, словно мечи, феромоны душат ядовитым ароматом, трещит чашка в пальцах Суджи. — Лиса!.. — Дженни тянет девушку за рукав и резко усаживает обратно, что-то быстро нашёптывая. Лиса выглядит лишь слегка пристыженной и надувает щёки в обиде. Джису не сводит глаз с Суджи, смотрит изучающе и всем своим видом источает спокойствие и понимание. Это действует отрезвляюще, и Бэ глушит инстинкты, переставая давать волю своей наглости. — Вы принесли то, что я просила? — Странно пытаться договориться с ними, но Розанне нужна была помощь, пока они не найдут хорошего врача в Австралии после свадьбы. Джису наклоняется и молча протягивает лёгкий пакет, Дженни и Лиса притихают, видимо, предчувствуя настроение альфы. Суджи сжимает пластиковые ручки, но Ким не отпускает: их пальцы теперь плотно сжаты рядом: — Что с Чеён? — Ожидаемый вопрос, расчётливый и холодный настолько, насколько позволяла Джису выдержка. — Течка, — не хочется пререкаться и тратить время, Суджи не моргает, когда осязает холод феромонов на своей руке. — Это для гнезда. Контакт между ними длится недолго, Джису отступает первая, отдавая пакет, её плечи сутулятся, когда она откидывается на спинку стула и выдыхает; Дженни порывисто хватает старшую за ладонь, но ободряющая улыбка Джису быстро успокаивает её переживания. Говорить больше не о чем, хотя Суджи ожидает, что они не отступятся до самого клятвенного укуса; Лиса первая поднимается, грубо толкая стол и тем самым разливая чай по всей поверхности, от неё разит гневом и отчаянием. Дженни уходит за ней, целуя Джису в щёку и бросая на Суджи нечитаемый взгляд. Они остаются вдвоём. — Её чуть не изнасиловали по твоей вине, — Джису рубит сразу, напоминание об этом упущении гложет Суджи, — теперь она мучается из-за невозможности быть с теми, кого хотят её сердце и душа. — Я исправлю эту ошибку, — сквозь зубы цедит девушка. — Со мной она будет в безопасности, и ты знаешь это. На удивление, Джису согласно кивает. — Безопасность не приравнивается к счастью, и ты знаешь это. Ответить нечего, Бэ упрямо поджимает губы, как капризный ребёнок, который всеми силами желает заполучить именно ту игрушку, которая стоит дороже всего. — Я знаю, что ты эгоистична, — Ким поднимается, и в её радужках сверкают лиловые искры. — Но подумай, действительно ли это то, чего ты хочешь. Она не озвучивает, но Суджи слышит непроизнесённые слова: хочешь ли ты её слёз? её тоски и печали? хочешь ли ты понимать, что её сердце никогда не будет принадлежать тебе? хочешь ли ты добиваться её привязанности, подвергая её всё большей и большей опасности? Она уже готова разозлиться за то, что Джису заставляет её задуматься над этим, но та уходит, даря на прощание натянутую улыбку. Внутри кипит и бурлит, совесть грызёт нутро, распирает в груди гнев на саму себя за то, что не усмотрела и не успела, за то, что до сих пор не рассчиталась с Хён Соком за насилие над Розанной. От оставленного рядом пакета одежды несёт чужим, но Суджи глотает переломанную гордость и возвращается с вещами к машине. Ради Розанны можно перетерпеть многое. Даже подобные встречи.

***

Розанна крутит между пальцев то самое кольцо, подаренное девочками на Новый год. На нем чуть стёрлась гравировка от постоянного ношения. Мы всегда будем любить тебя Розанна бросает взгляд на экран ноутбука. Новостные издания, социальные сети, фанатские аккаунты, – всё пестрит одним и тем же заголовком. Фотография её и Суджи из одной давней съёмки уже режет глаза. Ноутбук оказывается почти впечатан в стену. Она не хотела бы знать, сколько осталось дней до её окончательного пленения, но дата выжглась на сетчатке, фантомный обратный отсчёт горел девяткой. Девять дней. Всего лишь девять дней, и ей придётся принять все последствия своих действий, словно раскаяние за грехи. Девять дней, за которые ей придётся похоронить слабую, запуганную и нуждающуюся в помощи Чеён. Суджи почему-то никогда не называла её настоящим именем. За окном разгорается кровавый закат, заполняет пустоту в душе девушки мнимым теплом. Кольцо отражает алыми бликами, будто истекает кровью. Мы всегда будем любить тебя Даже если я буду жената на другой девушке? Чеён ненавидит свою слабость, ненавидит саму свою суть, – омега оглушает её воплями, требует выхода, окутывает тело судорогами, словно одеялом, и бесконечно напоминает о том, что без альфы ей не обойтись. Она не может есть, не может принимать душ, не может ровно стоять на ногах, но из принципа не прикасается к себе, наказывая за то, как помутнение рассудка привело её в комнату Суджи, как она чуть добровольно не отдалась ей. Противно Девушка плачет от напряжения и жара, плачет от воспоминаний о том, как была с девочками, о том, как они приняли её, о том, как терпеливо ждали, и как она не успела открыться им полностью. Теперь поздно. Она заперта, скованна виной и стыдом, замучена нездоровой течкой и насильным затворничеством. Суджи ушла около часа назад, но даже это не помогло: замок невозможно было взломать без ключ-карты, все телефоны и компьютеры заблокированы без возможности звонка или доступа в интернет. Да и кто бы ей помог? С недавних пор все знали, что Бэ Суджи и Пак Розанна готовятся к свадьбе; тур группы отложен на неопределенное время, Ян Хён Сок уже выложил свои поздравления, и, когда Суджи показала это Розанне, ту почти незамедлительно начало тошнить. Она не могла забыть этого животного страха в его кабинете, ужаса, когда её упрятала в подвал и отдали как утеху альфам. Ей почти нечего терять – лишь слабая надежда иногда вспыхивает в ней как огонёк свечи и тут же затухает. Лучше бы её не существовало Лучше бы она никогда не пыталась изменить свою судьбу Усталость ведёт её на лоджию, к свежему воздуху и громкому ветру; под Чеён слишком много этажей, чтобы считать, город кажется серым, неживым, таким равнодушным, что становится горько во рту от несправедливости. Что, если в следующей жизни ей повезёт? Что, если она просто прекратит это всё? Мысли уносят Чеён за открытые створки и прерываются предупредительным писком от двери. Значит, Сюзи уже вернулась. Значит, ей опять придётся ужинать вместе с ней, проводить остаток дня, обсуждая ремонт в новом доме в Австралии, выбирать белое платье, под которым будут кровить её сердце и душа, – сил на сопротивление так ничтожно мало, что от Чеён остаётся пустая ноющая оболочка. — Розэ? — Голос, зовущий её шёпотом, непохож на голос Суджи. — Розэ, ты где? Чеён смутно знакома корейская речь без акцента, но она всё равно хватает увесистую вазу со стола в гостиной и выглядывает из-за угла в коридор: спина и зад неизвестного посетителя торчат из её комнаты, но девушка цепляется за главное. Дверь приоткрыта. Нет времени размышлять или пытаться одеться – возможно, это её единственный шанс; она бросается к двери, не скрывая своего присутствия, ваза оказывается брошена на пол, и Чеён не заботят выкрики сзади. Лестничная площадка ей знакома, и, понимая, что на лифт времени не хватит, девушка мчится к запасному выходу. Быстрее, быстрее, бы- — Да стой же ты! — На неё наваливается фигура, с которой они почти кубарем скатываются по ступенькам, Чеён вступает в яростную драку, цепляет что-то на лице атакующего и различает писк. — Господи, Розанна, это я! Раздражённая интонация, всегда полная лёгкого презрения ко всему на свете, наконец, останавливает её. Перед глазами – бетонный потолок, растрёпанные чёрные волосы и щурящиеся глаза. — Чжу Ён?! Её менеджер-сноб, так долго приближённая к ней и в итоге предавшая, бросившая на растерзание компании и Суджи. Девушка замечает отброшенные ею очки и мстительно думает о том, чтобы раздавить их. — Что тебе от меня надо? — Розанна сбрасывает теперь несопротивляющегося менеджера с себя и всё-таки протягивает ей очки. она не была настолько мелочной. — Сюзи тебя подослала? Чжу Ён протирает линзы, привычным движением поправляет пиджак, от чего у Розанны почему-то щемит сердце, и поднимается, протягивая руку девушке: — У нас не так много времени. Давай сначала вернёмся туда, где будет меньше лишних ушей. Розанна отбрасывает руку, злость диктует свои правила: — Я не вернусь в эту клетку, — Пак поднимается и угрожающе нависает над менеджером, хотя её тело ноет от боли. — Заставь меня. — Я пришла помочь. Лиса, Дженни и Джису... — Не смей произносить их имена! — Розанна припирает Чжу к стене, едва сдерживается, чтобы не ударить её. — Хватит с меня твоего обмана. Чжу Ён нервно сглатывает тугой ком, вставший в горле, совесть до сих пор терзала её. Она медленно опускает руку в карман и достаёт карточку, показывая её Розанне: — Я знаю, что натворила. Я не буду оправдываться, но я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Ключ-карта от квартиры Суджи легко узнаваема, немой вопрос в глазах Пак заставляет Чжу Ён продолжать: — Это дубликат. Сейчас сбегать слишком рискованно – тебя поймают и будут большие проблемы. Твои... подруги придумали план, — девушка снова лезет в карман и достаёт сложенную в несколько раз бумагу. — Пожалуйста, просто выслушай меня. Розанна долго не отвечает, но знает, что уже согласна, потому что от письма пахнет морем, мёдом и мятой, потому что, когда она разворачивает письмо, то узнаёт ровный почерк Джису, потому что Чжу Ён выглядит раскаивающейся, и, что ж, она сама совершила столько ошибок. — У тебя десять минут. Благодарность в глазах менеджера ненадолго успокаивает бурю в душе Чеён.

***

Дженни раздражает количество несостыковок: трансфер не совпадал с прибытием рейса, уже отправленный контейнер с вещами задерживался на неделю, получение рабочей визы требовало дополнительных трат, документы Чеён были найдены лишь частично, её сбережения были заблокированы компанией, а мама до сих пор уговаривала её перебрать в Америку или Новую Зеландию, а не Тайланд. Но они уже всё решили. Тайланд был более благосклонен к омегам, имел убежища для них, разрабатывал законы, продавал лекарства, которые во всем остальном мире были запрещены. Для Чеён это было бы гораздо безопаснее, чем находиться в проальфийской Америке или Зеландии. Родители Лисы уже освободили для них загородный дом, уже наняли частную охрану на первое время, уже обсуждали с дочерью самое быстрое получение гражданства и обещали всячески помочь. Дженни помнит, как благосклонно они приняли новость о том, что Розанна – омега, что они втроём хотят расширить стаю до четверых, что они сбегают от компании и планируют нарушить несколько законов. Лиса потом всё равно провела несколько дней на нервах, постоянно извинялась перед семьёй и боялась, что они оставят её. Страхи, конечно, не оправдались. У самой Дженни вышел более натянутый разговор, одиночный и продолжительный, но её омма всегда была рассудительной и ответственной женщиной (Джису считала, что Дженни – её копия). Споры про другие страны утомляли, но Дженни понимала; как бы она сама повела себя, если бы её дочь ввязалась в такой риск? Джису... о, Дженни ожидала, что ей будет тяжелее всего, – консервативная семья, выросшая на строгой южнокорейской пропаганде и культе, не могла дать старшей Ким своего благословения и поддержки. Джису долго откладывала разговор, кровные узы тяготили её всеобъемлющее сердце. — Если я сбегу, ничего не сказав, — шептала девушка, лёжа на груди у Дженни, — они простят меня? Дженни молчала, делилась нежными поцелуями и теплом; никто не мог знать ответ, а давать пустые обещания было бы слишком подло. В итоге, всё вышло, настолько удовлетворительно, насколько вообще могло в их ситуации: Джису вернулась с встречи холодная и отстранённая, заперлась в комнате и не пускала их несколько часов. Лиса тоскливо сидела под дверью, напевала песни, рассказывала что-то вслух, Дженни наблюдала со стороны, вспоминала, как ещё во времена стажёрства Джису делилась тем, как легко её семье вызвать в ней неуверенность, стыд и страх. Почему-то боль и страдание плотно вписались в их жизнь. — Ты снова не здесь? — Лиса опускается на диван рядом с Дженни и подальше отодвигает от неё ноутбук. — Всё идёт по плану, не переживай зря. Лиса, на удивление, после встречи с Суджи была полна оптимизма, её глаза сияли солнцем, руки грели, улыбка вдохновляла. Она считала дни до отлёта, часто переписывалась с Чжу Ён, ждала свадьбы, словно давнего друга, потому что была уверена, что заберёт Чеён. Её уверенность была привлекательна, но этого не хватало, чтобы успокоить и Дженни, и Джису. Ладони Лисы находят место на чужой талии, прячутся под домашнюю футболку, голова опускается на плечо, губы ластятся к шее. — Что ты делаешь? — Так легко поддаться уюту и расслаблению, но держат в тисках дедлайны, бронирования, деньги... — Боже, Джен, такими темпами ты себя изведёшь, — мягкие ненавязчивые поцелуи отпечатываются на коже. — Чеён в удовлетворительном состоянии, Чжу Ён собрала доказательства против сонбэнима, суд будет на нашей стороне, а в Тайланде почти всё готово к нашему приезду, — Лиса окутывает сладким покоем, тревога тает под её вниманием. — Мы начнём новую жизнь. — Звучит хорошо... — Дженни сдаётся, не то чтобы сильно сопротивляясь. В висках ещё пульсирует головная боль, грудь сжимает от напряжения, но Лиса права: всё не так плохо. И новая жизнь? Звучит действительно хорошо. Звучит, как исполнение всех самых давних мечт.

______

В общежитии царит самый настоящий хаос: десятки альф, наплевав на все правила, носятся между комнатами, сбегают через чёрные ходы, чтобы получить посылки, опаздывают на тренировки, забывают про домашнее задание. Недавно их даже отчитывали за то, что они перестали посещать корпус омег, и те проводили дни в мучительном ожидании без альф. Под общую суету попали и её девочки, хоть и не наглели сильно, но Розанне всё равно пару раз приходилось оправдывать их перед преподавателями за нарушения режима. Ей повезло, что учителя любили их четверых за трудолюбие и покладистый характер. Розанне казалось смешным, как почитаемых во всём мире альф сводит с ума проблеск свободы; она открыла для себя эту слабость и не могла не злорадствовать, когда видела какого-нибудь альфу, попадавшего под наказания. Стало чуть легче, когда она поняла, что оковы существуют не только на её руках. Разумеется, всё имеет последствия. — Повтори, пожалуйста, — хочется рассмеяться, но Джису выглядит так серьёзно, а Розанна уважает её неловкие попытки. — Я не расслышала, что вы от меня хотите? Проклятья на корейском радуют слух, Джису трёт лоб костяшками и тяжело вздыхает, наверное, в каких-то молитвах. — Мне, Лисе и Дженни нужно немного уединения, — дипломатично начинает девушка и оглядывается по сторонам: на её счастье, эта часть коридора пуста. — Не могла бы ты, пожалуйста, провести несколько часов на дополнительных или в библиотеке сегодня вечером? Розанна всё-таки не сдерживается и прикрывает ладонью смешок. — В чём проблема, м? Корпус омег разве закрылся? — Она играет с ней, смущение на щеках Джису разливается румянцем. Ей не хочется останавливаться, даже если она чувствует, что старшая девушка взвинчена. — Или я что-то пропустила? Джису демонстрирует невероятные усилия в сохранении хладнокровия – Розанну это даже расстраивает. — Ладно, я признаю, что мы слишком увлеклись предстоящим балом, — Джису поднимает ладони в знак капитуляции. — Я знаю, что ты устала нас прикрывать, и мне очень жаль. Теперь ты сможешь нам помочь? Ким выглядит раскаявшейся и достаточно смущённой, но Розанне слишком весело, чтобы она смогла остановить себя. — Дай-ка подумать, — Розанна источает игривость и самодовольство, — я могу подумать над твоей просьбой, но я та-а-ак устала сегодня и- Раздразненная до чёртиков Джису прижимает её к стене, прижимает руки по бокам и сгибает их в локтях, притягивая девушку ближе к себе. Голод в её глазах заставляет Розанну подогнуть колени и сжаться. Какого..? — В чем проблема, Рози? Почему ты не даёшь согласия? — Джису звучит непозволительно преступно, чуть склоняет голову набок, разглядывает растерянную девушку. — Может, ты хочешь к нам присоединиться? Феромоны щиплют кожу Розанны, ей становится жарко, и она прячет лицо подальше от Ким. Кажется, в этот раз она переборщила. Джису довольно слушает тяжелое дыхание, опускается к уху Розанны, убирая пряди волос, и горячим языком проводит по открывшейся полоске кожи. — Так что скажешь? Твоё присутствие только обрадует нас, — шепчет девушка. — Не хочешь участвовать, можешь наблюдать, это тоже меня устроит. Розанна лихорадочно перебирает возможные выходы из этой ситуации, веселью больше нет места, и, несмотря на исправно принятые с утра таблетки, тело предаёт, уже заставляя её сжимать ноги и бёдра. — В-всё в порядке, спасибо, — катастрофа, которую теперь необходимо не усугубить. — Я пойду к Миён, п-позанимаемся. — Миён? — Веет морем, Джису прижимается ближе, утыкается кончиком носа в висок. — Вы расстались, или я чего-то не знаю? Ким явно недовольна, Розанна осязает это всем нутром, и теперь приходится объясняться, а ведь пару мгновений назад их роли были совсем другими. — Мы решили остаться друзьями, попробовать дружить, как раньше, — Розанна ругает себя за длинный язык и заискивание в собственном тоне. — Обещаю, Миён – пройденный этап. Почему она вообще оправдывается? Почему ей становится так приятно от довольного урчания Джису? Почему ей так важно угодить? — Умница, — произносит Джису напоследок, поправляет ей растрепанные волосы и одежду, а после уходит, будто только что, чуть не довела Розанну до приступа. Блять.

***

— Тебе нравится? — Суджи обходит по кругу, задумчиво осматривает каждую деталь. — Как будто чего-то не хватает... Чеён не хватает уединения, трёх альф и каких-нибудь таблеток от течки, но, к сожалению, она не может сказать об этом. От белого платья тошнит, его тяжесть давит на плечи, и ей, честно говоря, всё равно, сколько сантиметров её кожи открыто, сколько деталей налеплено и какой оттенок смотрится лучше. В её планах было сбежать, так далеко, как это только возможно. Чжу Ён обещала ей. Письмо от девочек было надёжно спрятано в их же вещах, привезённых Суджи. Это последняя её надежда. Приходится подыгрывать: — Предпоследнее сидело лучше, — тихо говорит Чеён, — мне понравилась вышивка. Печаль в голосе сложно скрыть, но она и не старается: ей нужно сочувствие Суджи, особенно сейчас. — Розанна, — девушка аккуратно касается её руки и приподнимает понурую голову за подбородок, — я знаю, что тебе кажется, будто наш союз – это конец света, но это не так. Как только мы уедем, я клянусь, что ты будешь жить самой беззаботной и свободной жизнью. Я обеспечу тебя всем, тебе больше никогда не придётся прятаться. Возможно, в другой жизни девушку бы убедили эти слова, она бы отпустила прошлое и поверила бы в каждое слово. Но в груди горел упрямый огонь, в ушах стучал ровный ритм сердца, тоскующего по девочкам, на пальце горело кольцо, утверждающее их связь. — Нам надо поговорить, — Чеён хмурится, надламывая голос и с видимой тяжестью опускаясь на диван. Она мнёт пальцы, представляет, что ничего не получится, и тут же старается отбросить эти мысли. — Хорошо, — Суджи садится рядом, заглядывает в лицо и опускает тёплую ладонь на сгорбленную спину. — Я слушаю. Тема, которую она хочет поднять, опасна, но ей нужна уверенность в том, что Бэ поддастся её просьбе. — Я знаю, что ты не отпустишь меня, и я не собираюсь больше сбегать, — представлять это тяжело, у Чеён колет под ребрами, когда она представляет, что у неё не получится. — Но я бы хотела попрощаться. С прошлой жизнью и с ними, — она демонстративно крутит на пальце кольцо, цепляя внимание Суджи на него: рука девушки сильнее давит на спину. — Я не буду просить встречи, но час наедине? Без тебя, стоящей под дверью, без камер, лезущих в лицо, без визажистов и прочего. Час тишины перед обручением. В ушах звенит от собственных слов, колебания другой девушки заметны, поэтому приходится рисковать сильнее, и, если она проиграет, то расплата будет справедливой: — Я сниму кольцо, а в свадебную ночь ты оставишь на мне клятвенный укус. Я буду принадлежать тебе так, как ты этого хочешь, — Чеён поднимает глаза, полные слёз и внутренних метаний, на Суджи, и та мигом ломается. — Конечно, милая, — голос альфы чуть дрожит. — Ты могла просто попросить, но я буду рада, если ты избавишься от этого кольца после того, как станешь моей женой. Бэ специально умалчивает об упомянутом укусе: предложение Розанны заманчиво, но она не хотела бы получить это насильно, не хотела бы, чтобы девушке вновь пришлось переживать страх, как после встречи с Хён Соком. Невольно вспоминаются недавний разговор с Джису. Суджи приобнимает Розанну, пряча её голову на своей груди. Маленький уступок не испортит им свадьбу, тем более Пак стала гораздо мягче за всё время, проведённое взаперти, а значит она уже могла быть готова принять этот брак. — Я люблю тебя, — шепчет не сдержавшись Суджи. Ожидаемо, она не получает ничего в ответ, но всему нужно время, и она даст Розанне столько, сколько ей понадобится.

______

Быть наблюдателем привычно. Розанна давно не видела столько счастья и веселья: девушки проводили каждую минуту, отдаваясь долгожданной свободе. Парни-стажёры, разумеется, встречали праздник в другом корпусе. Не отточенные до слёз и крови, а оттого такие живые и неуклюжие, выступления стажёрок радуют глаз; Лиса с Дженни тоже выбираются на сцену, полупьяные и раскрасневшиеся, ставят Бейонсе и вызывают у всего зала свист и выкрики под свои горячие танцы; Джису снимает девушек на телефон в первом ряду, и Розанна уже может видеть, что нормального видео не получится из-за того, как энергично онни подпрыгивает. — Почему ты не с ними? — Рядом на диван присаживается Миён, делится чашкой глинтвейна. Они расстались не так давно, Розанна нашла в себе силы признаться в том, что влюблена в кого-то ещё и не хочет обманывать девушку. Было, мягко говоря, грустно: она помнит, как проплакала несколько недель, чувствуя себя последней сукой, но Миён простила её через месяц. Розанне сама не помнит, как и когда призналась в тяге сразу к троим своим соседкам, но Миён встретила её смехом и бормотанием о том, что у неё изначально не было шансов. Розанна действительно надеялась, что Миён заслужит всего самого наилучшего. — Я боюсь не сдержаться, — глинтвейн приятно обжигает горло. — Тебе и не нужно. Миён всегда подталкивала её к ним, но Розанна знала лучше: перед глазами до сих пор стояла ночь, когда она была непозволительно близка к раскрытию, на кончиках пальцев всё ещё ощущалась мягкая кожа Дженни, на губах горели губы Лисы с поцелуя в их первый день знакомства, тело было объято призраком объятий Джису, её глубоким взглядом, призывающим присоединиться к ним. — Медленный танец, — Миён толкает Розанну плечом. — Ты идёшь? Пак бросает взгляд на девочек, те озираются вокруг, наверняка выискивая её. Её сердце не выдержит такой близости, поэтому она делает большой глоток напитка, резко поднимается, хватая Миён за локоть и утаскивая девушку в соседний зал. Она снова сбежала, и Миён только смеётся, когда её руки с тоской опускаются на талию Розанны. Чеён ещё не знала этого, но тогда она упустила очередной шанс быть счастливой и любимой, но никогда не поздно, верно?

Настало время совершить всё правильно