Снотворные.

      Сильный ветер наконец-то успокоился и перестал раздувать волосы по лицу, а вместе с тем успокоилось и сердцебиение. Вроде не первый раз нарушает правила парка развлечений, а некая нервозность всё равно даёт о себе знать. Тот пристальный взгляд ярко-розовых глаз прямо в камеру дрона и правда заставил насторожиться. Не то чтобы Руи сильно беспокоился насчёт легальности своих действий, но вот пойманным за руку быть не хотелось от слова совсем. Когда девушка вскочила со сцены и начала оглядываться по сторонам в поисках нарушителя, он окончательно понял, что пора сматывать удочки, но как назло пульт на пару мгновений вышел из строя и перестал откликаться на любые нажатия. Такие поломки в такой ответственный момент заставляют нервничать ещё больше, потому что оставить дрон парить над Фенилендом никак нельзя, но и оставаться здесь, пока его активно выискивают взглядом — тоже не вариант. Спасибо, что техника, видимо, вошла в его положение и вернулась в рабочее состояние, позволив удалиться с места "преступления" незамеченным. Хотя, насчёт своей незамеченности Руи ой как не уверен, но с другой стороны, его ведь там уже и так знают все охранники, верно? И наверняка не только охранники наслышаны о чудаке, который без разрешения и билета проникает на территорию и устраивает шоу где вздумается. Так что, пока на него не подали заявление в полицию и не выписали родителям штраф (если, конечно, всё обойдётся одним штрафом), то всё в полном порядке. И всё же, та девушка заинтересовала его. Мечтательная, активная и позитивная, несмотря на отсутствие зрителей. Вполне можно сказать, что в каждом встреченном человеке Руи видел сюжеты для представлений, и данный случай не стал исключением. В голове мелькает множество идей для полноценного шоу на одного актёра, и он обязательно бы выступил с такой историей, но внезапно всплывает образ Тсукасы. Точно, он ведь, вроде как, стал его режиссёром по собственной воле и актёром по воле Тсукасы, а никуда дальше слов "мы обязательно выступим вместе" они не ушли. Что ж, этот сюжет вовсе не сложно развернуть на двух актёров. И почему он вообще решает ставить шоу во сне? Хотя, учитывая, сколько же сценариев у него накопилось... Пожертвовать одним из них — не такая уж и проблема. Солнце, никуда не спеша, двигалось к горизонту, намекая на скорое окончание ещё одного дня. Ключ в замке двери проворачивается несколько раз, наконец позволяя юноше зайти домой. Обувь моментально слетает с ног, вся техника откладывается в кучу, которая в голове у него самого помечена как "осмотреть и починить". Мысль о том, что было бы неплохо пойти поесть, покинула разум в ту же секунду, как в нос ударил запах тушёных овощей. Собственно, не очень-то он и голоден. Ноги гудели от столь длительной прогулки, по всему телу разливалась усталость, хотелось лишь занять горизонтальное положение, закинуть конечности на плюшевую игрушку и открыть глаза уже следующим утром. Руи так и поступает, только вот незадача: сна ни в одном глазу. То жарко, то холодно, то подушка неудобная, то рука затекает... Проворочавшись минут двадцать, он всё же встал с кровати, понимая, что попытка уснуть провалилась с грандиозным треском, и шанса посетить царство Морфея ему не подвернётся как минимум ближайшие четыре, а то и пять часов. Как хорошо, что ночных занятий у него вагон и маленькая тележка судя по тому, сколько же металла и бумаги валяется по всей комнате. Честно, даже глаза разбегаются. Начать что-то новое? Доделать старое? А может, починить то, что начало выходить из строя? Тот же дрон, например. Полезная вещь, между прочим!

***

      Камиширо замучено убирает прядь волос, которая без остановки лезла в глаза всё это время, и понимает, почему же раньше завязывал хвост. Да, с собранными волосами действительно меньше хлопот, стоило бы вернуть эту привычку. Или, по крайней мере, сходить в парикмахерскую. Зевая, он устремляет взгляд на часы: "4:46". Починка дрона заняла чуть больше времени, чем ожидалось... Была бы поломка в части самой техники — так он бы справился за час, а то и меньше! К величайшему сожалению, сбой дала именно система, пришлось копаться в коде, исправлять, переписывать, а там по ходу дела и ещё пару функций добавлять... Главное, что сейчас всё в идеальном, даже усовершенствованном виде, и можно идти спать со спокойной душой и чистейшей совестью. А спать хотелось ой как, на этот раз уж точно обойдётся без всяких раздумий и перекатывания с одного края дивана на другой.

*****

      Сегодня солнце находится совсем не в зените. Ну и припозднился он конечно... Пальцы пробегаются по ещё тёплому железному орнаменту, изучая его в ожидании знакомого голоса, которого нигде не слышно. Неужели сегодня его здесь никто не ждёт? Руи оборачивается в поисках Тсукасы. И правда, на мосту его нет. Взгляд пробегается по всей улице, но всё тщетно: ни одного намёка на его присутствие. Может, сидит на берегу? Руи вновь поворачивается в сторону реки и замечает сидящую у воды фигуру. С души как камень упал. Он с облегчением улыбается и неторопливо идёт в сторону своего друга.       — А ты всё-таки дождался меня, да? — Руи присаживается рядом с Тсукасой и наблюдает за тем, как он, обняв колени одной рукой, вычерчивает палочкой звёзды на влажном песке. И, судя по количеству рисунков, среди которых были и животные, и различные рожицы, находится он здесь не первый час.       — Дождался, но это не значит, что я не обижен! Мог бы начать с извинений за то, что пришёл так поздно, хоть и знаешь, что я жду тебя каждый день!       — Ну всё-всё, прости, я не хотел, чтобы так получилось.       — Ты извиняешься так, будто делаешь мне одолжение! — Тенма откидывает палочку в сторону и скрещивает руки на груди, всем своим видом выказывая недовольство.       — Какой ты крикливый, — Камиширо усмехается, а после легонько треплет своего друга по волосам, меняя тон голоса на более серьёзный. — Мне правда жаль, что я заставил тебя так долго здесь сидеть.       — Это звучало куда более убедительно, сразу бы так! Пожалуйста, приходи в следующий раз пораньше, ладно? — он поворачивает голову в сторону Камиширо и с просьбой смотрит в самую душу.       — Я постараюсь.       — Не "я постараюсь", а "я обещаю"!       — Хорошо, обещаю, что завтра приду раньше, — он показательно кладёт руку на сердце, будто даёт нерушимую клятву.       — Так-то лучше! Судя по тому, что солнце уже садится, я вынужден пригласить тебя на ещё одну ночёвку.       Вынужден? Звучит так, будто он знает чуть больше, чем знает сам Камиширо, ведь иначе возникает вопрос "почему он не отправляет меня домой?". И выяснить это можно, пожалуй, лишь задав этот вопрос прямо в лоб.       — Почему же вынужден? Мы могли бы просто разойтись по домам.       — Так у тебя ведь нет дома, ты не живёшь здесь в отличие от меня.       Тенма выглядит так, будто только что сказал самую очевидную на планете вещь, о которой Руи почему-то никто не рассказал. И от столь очевидного ответа появляется лишь больше вопросов, ответы на которые нужно непременно узнать. Сейчас он до ужаса похож на маленького ребёнка, которого родители из-за его любопытства ласково зовут "почемучкой". Только вот он задаёт вопросы не из любопытства, а скорее от желания подтвердить свои догадки, построенные парой секунд ранее. Потому что он прекрасно понимает, к чему же клонит Тсукаса, но не до конца уверен, что это действительно так.       — Как это, "не живу"?       — Ты приходишь днём, а вечером или ночью исчезаешь в непонятном направлении. Руи, ты и сам знаешь, о чём я сейчас говорю, перестань делать вид, что я тебе рассказываю о трёх слонах, которые стоят на черепахе.       — О трёх слонах, стоящих на черепахе, я осведомлён, а вот об этом...       Он где-то слышал о том, что во сне нельзя напрямую говорить различным персонажам о том, что это сон, иначе всё превратится в сущий кошмар. Не факт, что это распространится на его в каком-то роде аномальную ситуацию, но если это правда... Значит, сегодня придётся посмотреть страшный сон, иного варианта всё выяснить у него попросту нет.       — Получается, ты осознаёшь, что это всё - мой сон, верно? — Руи смотрит на чужое лицо в ожидании хоть какой-то реакции и ответа на его вопрос.       — Естественно осознаю, об этом просто обычно не говорят так прямо. И прекрати держать меня за дурака, который ничего не знает! У восходящей звезды, между прочим, и разум соответствующего уровня! — Тсукаса от желания показать свою возвышенность даже вскакивает на ноги, отряхивает штаны от песка и расставляет руки по бокам.       — Из нас двоих дурак скорее я, потому что от твоих ответов у меня появляется всё больше интересующих меня вопросов, — он хмурит брови и закрывает глаза, пытаясь задействовать каждую извилину в своей голове, чтобы хоть немного приблизиться к правдивой версии того, что же здесь происходит.       — Так задавай их! Не гарантирую, что смогу ответить на все, но, по крайней мере, постараюсь! И встань уже с песка, домой идти пора.       Блондин протягивает ему руку, и Руи невольно вспоминает их первую встречу. Тогда он и пальцем пошевелить не смог, но теперь уверенно хватается за чужую ладонь и поднимается. Неужели у него и правда появился шанс разузнать обо всём происходящем от главного героя этой истории? Вот так просто? Им предстоит долгий разговор обо всём, всё же список волнующих Руи вещей состоит далеко не из двух строчек...

***

      — Если подытожить всё, что ты мне сказал, то мы оба в курсе, что это сон, ты просто не помнишь того времени, когда я бодрствую, потому что сам спишь, но от случая к случаю можешь и гулять здесь самостоятельно, как сегодня, и, по логике, это всё является неким вымышленным миром, в котором сохранены физические, логические и другие законы, верно? — Камиширо отхлёбывает чай из кружки и пристально смотрит в глаза своего собеседника.       — Ну, я конечно не так заумно отвечал, но всё правильно, — Тенма закрывает глаза и раздражённо фыркает, когда с другого конца стола доносится очередной характерный звук. — Руи, хватит уже хлюпать!       — Неужели тебе так не нравится этот чудесный звук? — парень вновь специально хлюпает чаем, проверяя чужие нервы на прочность.       — Я тебе этот чай за шкирку вылью, если продолжишь так делать! — он угрожающе хватается за собственную кружку, даже если на самом деле ни за что не выльет на него почти стоградусную воду.       — Так и быть, твоя угроза быть облитым кипятком оказалась достаточно убедительной. Но, что более важно... — с изменением выражения лица и атмосфера сменяется на более тревожную, гнетущую. — Ты сказал, что полностью осознаёшь, что мы находимся во сне. Неужели тебя совсем не напрягает и не обижает факт того, что ты буквально являешься лишь моим воображением?       — Ну, если я являюсь твоим воображением... То знаешь, воображение у тебя невероятно хорошее! Но я бы не сказал, что я полностью являюсь твоим вымыслом. Согласись, настолько хорошо прописать персонажа во сне за пару дней, да так, чтобы он всё осознавал — попросту невозможно, — Тенма складывает руки на груди и откидывается на стул. — Честно, я и сам не знаю, чем и кем вообще являюсь, и, наверное, это стоит решать лишь тебе для самого себя, не мне в этом копаться.       — Да, мне явно есть над чем подумать наедине с собой... Ладненько, нам двоим не стоит во всё это углубляться, не так ли? Уж больно не хочется рушить всю магию и таинственность сна, зацикливаться на том, кто и кого придумал. Мне просто было любопытно узнать о том, что ты знаешь и о твоих чувствах на этот счёт, — Камиширо глупо склоняет голову вбок и улыбается одним лишь уголком губ, — так что почему бы нам просто не продолжить наш маленький спектакль, который мы разыгрывали друг для друга ранее?       — В этом ты определённо прав! К слову, о спектаклях... Ты же согласился быть моим режиссёром и выступать со мной, а я от тебя так ни одной идеи не услышал, — юноша вскакивает со стула и несильно хлопает по столу, — а ну вываливай всё, что у тебя есть!       Точно, он же изначально пришёл с целью обсудить сценарий, поделиться идеей, заняться творческой деятельностью в конце концов, но совсем позабыл об этом в ходе диалога! Радует, что Тсукаса испытывает к этому не меньшее рвение, не собирается обо всём забывать и бросать их планы. Сомнений на счёт того, что он будет выкладываться "на все 12000 процентов" нет и вовсе, его напоминание об их неком договоре служит тому подтверждением.       — Есть у меня одна идея, но перед тем, как я тебе её расскажу, должен кое-что спросить у тебя, — Руи загадочно ухмыляется и подпирает голову рукой, надеясь всеми фибрами своей души на чужое согласие.       — Спрашивай, будущая звезда готова даже к сложностям в виде вопросов! — Тсукаса заинтригованно смотрит на чужое невероятно хитрое лицо, мечтая узнать, что же происходит у него в голове в эту секунду.       — Тсукаса, будешь ли ты согласен... — он выдерживает небольшую паузу перед тем, как продолжить, — спрыгнуть с крыши сцены?       — Спрыгнуть... Чего!? Да я же все кости себе переломаю! — децибелы мгновенно повышаются, шокированный голос юноши, казалось, разносится по всей улице, объятой ночными огнями.       — Да ладно тебе, — лицо Руи принимает выражение, граничащее с безумным, которое было вполне естественным и свойственным для него самого в моменты сильного увлечения и предвкушения, — там всего метра три в высоту, я обязательно сделаю страховочный трос! Неужели будущая звезда отказывается от такой простой сцены!?       — Я? Отказываюсь!? Да чёрта с два! — Тсукаса хмурится и кричит от задетого самолюбия, от того, что его возможности так легко ставят под сомнение.       — А если там будет сцена, где тебе придётся взлететь метра на два, ты согласишься!? — у Руи от такого сильного перевозбуждения и некого восторга потрясываются руки, дыхание перехватывает, а голос бесконтрольно становится громче.       — Соглашусь! Я сказал, что буду выкладываться на максимум под твоей режиссурой, если ты будешь в силах раскрыть мой потенциал, и я никогда не отказываюсь от своих слов! — Тсукаса достаточно быстро меняет своё отношение к чужим идеям и даже не пытается возражать, потому что его взяли на слабо, потому что он почти всегда поддаётся в таких ситуациях. — И прекрати уже так улыбаться и кричать! Ты на маньяка похож, честное слово, а на сцену со своей настоящей смертью я уж точно не согласен!       — Хорошо-хорошо, прости, я просто очень взволнован, — юноша посмеивается и неловко чешет затылок, параллельно успокаивая своё сердцебиение. — Не каждый день кто-то соглашается с моими идеями.       — И я прекрасно понимаю почему! Но тебе повезло повстречать меня — Тсукасу Тенму, который открыт к новому опыту! — Тсукаса прокашливается и становится как никогда серьёзен. — Ты же действительно позаботишься о безопасности, так?       — Я не намерен ставить под угрозу ничьё здоровье. Может, всё это звучит крайне опасно и рискованно, но я не хочу терять чужое доверие из-за безалаберности по отношению к мерам безопасности.       — Хорошо, я тебе доверяю.       Тсукаса уже, кажется, перманентно доводит Руи до состояния полного ошеломления одними лишь словами. Не целым монологом, не благодарственной речью, а самой простой парой слов, которые многие слышат чуть ли не каждый день. Для Руи эти слова настолько в новинку, что он не имеет ни малейшего понятия, что делать с чувствами, которые испытывает от них. Эта фраза разливалась тёплым бальзамом по всей душе, затекая в каждый уголок, и одновременно протыкала сердце сотней иголок, причиняя невыносимую, ноющую боль. Ему доверяют. Доверяют в важном и любимом для него деле почти впервые за всю жизнь. И он бы так и сидел в оцепенении, не в силах собрать буквы в полноценные слова хотя бы в своей голове, но Тсукаса никакого ответа от Руи и не ждал и, уж тем более, не требовал, а потому и разрезал эту вязкую тишину своим звонким голосом:       — Ладно, давай я кружки быстро помою и пойдём наверх, а то что мы на кухне сидим уже уйму времени!

***

      Последний час Тсукаса с предельной внимательностью слушал восторженные рассказы Руи о придуманном им сценарии и о том, какие сцены обязаны быть в этом шоу, периодически вставляя свои пять копеек. Сейчас они будто поменялись местами: вечно незатыкающийся Тенма превратился в слушателя, а не такой уж и разговорчивый Камиширо, чья речь всегда спокойная и плавная, не замолкал ни на секунду, а если и замолкал, то лишь для того, чтобы выразить свои мысли жестами. И, как подметил сам Тенма, мысли он выражает отлично всеми способами, чего не скажешь об эмоциях. Он готов поклясться, что если бы увидел такой сумасшедший взгляд, услышал такую одержимость в голосе кого-то другого, то обязательно бы вызвал экзорциста или, по крайней мере, полицию, а сам бы как можно быстрее смылся из дома. На Камиширо, без сомнений, хотелось вызвать экзорциста, так, на всякий случай, но вот убегать и прятаться в шкафу с ножом в целях самообороны не хотелось вовсе. Мнение о нём у Тенмы сложилось приблизительно такое: чудак чудаком, но добрейшей души человек с гениальными мыслями в голове. В этом он находил их невероятно схожими. Не сказать, что он, как Камиширо, был чуть ли не прирождённым гением, но вот в чудаковатости они точно были похожи. Поведение, которое, как ни крути, заставит обратить внимание на свою персону, вечные крики на всю улицу, от которых бы неустанно глохли соседи, если бы они у него были, и бесконечная уверенность в самом себе, о которой он тараторит сколько себя помнит. И в чём ещё они были совершенно одинаковы, так это в том, что оба не собирались менять своих странностей и в определённой мере наслаждались ими. Проблема лишь в том, что такое наслаждение временами не испытывают окружающие тебя люди. И у Камиширо такую проблему он прослеживает с высокой точностью, потому что лишь этим он способен для самого себя оправдать регулярные ступоры, в которые этот чудик впадает от его слов. Ему попросту никто не говорил подобного. Но когда рядом есть человек, который не стесняется себя от слова совсем, выставляет все свои странности напоказ и гордится ими, перестаёшь чувствовать себя таким уж странным, таким уж одиноким. Улыбка на чужом лице заставляет улыбаться и самого Тенму.       — А ты меня совсем не слушаешь уже несколько минут, — Руи щурится и пристально смотрит в глаза напротив.       — А? Я? Неправда, я всё слушал! — Тсукаса весь встрепенулся, понимая, что его поймали с поличным.       — Да? Тогда тебе не составит труда повторить то, что я говорил, — он наклоняется чуть ближе к чужому лицу, не оставляя и шанса на ложь.       — Ты говорил о... — блондин старательно пытается вытащить из своей головы хоть одно слово, которое влетело в его уши за последние минуты, но всё тщетно. — Ладно! Я задумался и не слушал, всё? Доволен чистейшей правдой? — он складывает руки на груди и недовольно, с неким стыдом, отворачивается в сторону окна, но после охает и вновь смотрит на Руи сияющими глазами. — Руи, сегодня небо звёздное! Пойдём смотреть быстрее, я обещал тебе показать!       Руи резво хватают за руку и волокут к открытому от жары окну. Тсукаса присаживается на пол и сразу же вытаскивает ноги на улицу, болтая ими, пока сам Руи, как завороженный, смотрит на небо. Действительно звёздное. Последний раз он такое видел лишь в детстве, когда родители увозили его в деревню далеко-далеко от города. Тогда папа тихонько разбудил его посреди ночи и шёпотом попросил накинуть тёплый свитер, а после выйти на улицу. Так они с ним и просидели на деревянных, старых ступенях на пороге дома ещё час с лишним, болтая обо всём на свете и разглядывая созвездия. После этого маленький Руи завёл себе привычку каждую ночь любоваться звёздами через окно, и лишь потом укладываться спать с искренним восхищением. Время идёт, обстоятельства меняются, некоторые люди уходят, а привычки сходят на нет. В душном и большом городе нет ни малейшего шанса полюбоваться усыпанным звёздами небом, тем более не в одиночку. Взгляд перемещается на чужую яркую макушку. Рядом с ним ночное время ощущалось ещё комфортнее, чем обычно. Руи опускается рядом со своим другом, не говоря ни слова. Лёгкий ветер на улице покачивал ветви деревьев, заставляя каждый листочек шуршать. Где-то в траве стрекотали сверчки. Вода в речке, находившейся не так далеко от дома Тсукасы, едва слышно журчала. Все эти звуки создавали собой неповторимую природную симфонию, придавали моменту особой, естественной атмосферы.       — О чём ты тогда задумался? — Камиширо заглядывает в чужие глаза, в которых отражается целое небо, которые прямо сейчас вмещают в себя частичку целой Вселенной.       — Я задумался о тебе, — Тенма отвечает с самым что ни на есть серьёзным выражением лица, но голову не поворачивает.       — Обо мне? И что же во мне стало поводом для твоих размышлений? — он, в своей типичной манере, игриво ухмыляется, стараясь смутить рядом сидящего.       — Ты ведь невероятно одинок, верно? Ты не так хорош в выражении эмоций, в некоторых моментах не до конца понимаешь, как взаимодействовать с людьми, а мои слова о том, что я тебе доверяю, понимаю и уважаю, ставят тебя в ступор.       Ухмылка и всякое желание подразнить Тенму растворяются в воздухе за считанные секунды. Хотелось просто убежать от этого вопроса, убежать от своих тревог и их обсуждения, не вспоминать об этом. И, как назло, совершенно не получалось проснуться, пока молчание растягивалось как противная, потерявшая вкус жвачка, зажатая между зубами и пальцами. Камиширо опускает голову, позволяя волосам упасть на лицо и скрыть его от чужого взора, который прямо сейчас устремлён на него в ожидании ответа. Этот взгляд пожирает его, невероятно сильно давит, ломая все кости в теле с громким хрустом. В горле встаёт мерзкий, тошнотворный ком, и он клянётся, что вот-вот расплачется. Расплачется от своего же одиночества, от того, насколько он жалкий, раз видит понимающего его человека в каком-то парне из своих сновидений.       — Руи, пожалуйста, посмотри на меня. Он не хочет на него смотреть и показывать свою слабость. Но он знает, что если не повернёт голову сам, то к щекам нагло и без разрешения прильнут чужие руки и развернут к себе самостоятельно, а потому и повинуется просьбе. Рукой убирает волосы с лица и улыбается, совсем игнорируя слёзы, стоящие в глазах. А у Тсукасы, судя по его лицу, от такого зрелища сердце сжимается до боли, и это заставляет совсем потерять самообладание. Слёзы своевольно стекают по щекам и носу, неприятно капая на одежду. Но в ответ на это Руи не слышит каких-то упрёков или насмешек, а лишь чувствует его большие пальцы на своей коже. Тсукаса, без лишних слов, со всей нежностью вытирает его слёзы. Не пытается успокоить, выудить какой-либо ответ на свои слова или упрекнуть за то, что он такой нюня. Он просто позволяет ему плакать. И плакать от этого хочется лишь больше.       — Тсукаса... Давай пойдём спать и сделаем вид, что этого не было, хорошо? — Руи смотрит на него с очевидной мольбой в глазах, желая не вспоминать о себе хотя бы во сне.       — Я не могу отказать, когда ты так смотришь на меня, — Тсукаса по-доброму усмехается, видя в ответ благодарность и слабую, но искреннюю улыбку.       Руи заворачивается в одеяло и поджимает ноги, слушая, как Тсукаса недолго бродит по комнате, а после выключает ночник и укладывается на кровать. Рядом с ухом слышится "спокойной ночи", и, пожелав того же, Руи проваливается в бесконечную темноту.

*****

      Камиширо лениво, через силу открывает глаза, чувствуя влагу на ресницах. Он... Расплакался не только во сне? Какой же кошмар. Губы от этого кривятся в усмешке над самим собой же, ладонь несильно хлопает по лбу, то ли пытаясь поставить мозг на законное место, то ли просто выражая всю глупость ситуации. Другая рука почти на автомате тянется к дневнику снов и ручке. Запись снов начинает входить в привычку.

1 августа

Сегодня мы с Тсукасой смотрели на звёзды. Он подметил, что я действительно одинок, а я из-за этого расплакался, как последний дурак. Он просто позволил мне плакать, вытирая мои слёзы, и, как выяснилось, расплакался я не только во сне. Я чувствую себя последним глупцом, но я не могу отрицать, что мне было приятно. Плакать рядом с кем-то не всегда страшно и позорно. Но это всё лирика. Что гораздо более важно... Тсукаса в курсе о том, что мы находимся в моём сне. Он прекрасно знает, что является лишь моей фантазией, и это порождает всё больше вопросов в моей голове. Я точно не пытался выдумать себе друга во сне, а если бы и выдумывал, то он был бы скорее похож на меня. Защитный механизм психики? А может ли выдуманный мной персонаж осознавать, что он — выдуман? Можно ли это всё объяснить с помощью хоть одной науки? Это же совершенная аномалия, которую нельзя приписать ни к галлюцинациям, ни к выдуманным друзьям, ни к чему-либо ещё! Сны тоже устроены по-другому. Это даже нельзя приписать к вещим снам, потому что ничего вещего в них нет. Честно, я не сильно осведомлён о всяких гаданиях, предсказаниях и так далее, но если мою ситуацию и можно к чему-то отнести, то разве что в эту степь.

      Камиширо кладёт тетрадь куда-то рядом с подушкой и берёт в руки телефон. Если кто из его знакомых и разбирается во всяких Таро, гороскопах и прочей лабуде, то только он.

[Мизуки-куун, доброго утра тебе! Сможешь сегодня прогуляться со своим товарищем по одиночеству?]

[Ого, ты зовёшь меня гулять не один раз за месяц? Я крайне удивлён твоим поведением, хихи!] [Я сегодня с девочками в Фениленд иду, так что днём точно не получится( Но если подойдёшь к парку часам к шести, то смогу тебе часок-другой уделить ;)]

[Хехе, рад слышать, что ты гуляешь с подружками! Тогда к шести подойду, спасибо, что находишь на меня время)]

[На тебе времени мне никогда не жалко, ты же знаешь!]       Руи выключает и откидывает телефон на подушку. Без сомнений, он искренне рад видеть, как его друг выходит с той сырой крыши, где они вместе сидели у железного забора, который местами покрылся ржавчиной, спускается вниз, к толпе людей, на которую они вместе смотрели свысока, и развлекается с ними. Конечно, он счастлив за своего друга. Но в груди что-то болезненно колит и вьётся неприятным клубком.