Снотворные.

      Руи не имеет ни малейшего понятия, куда же деть себя часов до пяти вечера, даже если до них остаётся всего-навсего два часа. Каждая минута давила на плечи, мир вокруг замедлялся в миллионы раз, цифры на часах менялись с ужасающе медленной скоростью. Жутчайшая грусть и тоска тянула свои омерзительные, сильные руки к шее, перекрывая весь существующий на планете кислород. План "распускать нюни ближайшие пару часов" не устраивал его от слова совсем. Не сказать, что он извечно заталкивал собственные эмоции в самую глубь, не позволяя себе временами пострадать. Скорее просто старался не уделять этим страданиям так много времени. Всё же, не первый год такое положение дел, звучит ужасно, но Руи к этому попросту привык, отчасти смирился. И это "отчасти" периодически назойливо жужжит в ухо, напоминая о своём существовании, вынуждая вновь вспомнить все колкие комментарии одноклассников, о которых он никого и никогда не просил. Слово "отчасти" вынуждает открыть глаза как можно шире, посмотреть на то, как его окружение уходит вперёд, пока он так и стоит на месте со своим железным хламом и помятыми листами, на которых так старательно вручную выводил новый сценарий. У Мизуки появились подруги, Тойя и Акито... Если Руи и упоминает их как своих друзей, то ему бы стоило не забывать ставить перед этим пометку "школьные", а ещё уточнять, что и общаются они лишь в школе, если, конечно, пересекаются там. Но даже эти двое есть друг у друга. Нене и сама не слишком тянется к людям, ей вполне комфортно сидеть дома за видеоиграми. А Руи к людям тянулся подобно растениям, тянущимся к Солнцу. Тянется ли Солнце к растениям? Ответ очевиден, как и в ситуации Руи. Думать об этом хотелось меньше всего, но Тсукаса своими словами всковырнул едва начавшую заживать рану, отчего из неё вновь хлынула кровь. Глупо и безответственно во всём винить кого-то, кроме себя, а уж тем более юношу из сна. Но хотя бы сегодня, в качестве исключения из правил, хотелось за всю свою грусть и столь печальные мысли отчаянно корить не самого себя, а кого-то другого. Но и Тсукасу в чём-либо винить было стыдно: единственное, что он хотел в данной ситуации сделать, так это помочь. Он просто и подозревать не мог, что для Руи эта тема будет столь болезненной. Мысли превращались в густую кашу с комочками, которой становилось лишь больше. Внезапно в эту кашу воткнулась ложка в виде мысли о том, что ему стоило бы позвонить своей маме. Последние дни они ведь даже не пересекались... Руи свою маму любил безмерно, и всегда старался для неё быть примерным сыном, хоть взрывы на заднем дворе школы крайне плохо вписываются в понятие "примерность". Он берёт телефон с подушки и звонит ей, искренне надеясь, что сейчас у неё нет завала на работе и она сможет найти хотя бы пару минут на разговор с ним. Долгие гудки свидетельствовали об обратном, но трубку всё же взяли:       — Да, Руи, привет! Что-то случилось?       — Привет, мам, нет, ничего не случилось! С чего ты вообще это взяла?       — Знаешь ли, ты не так часто кому-то звонишь, мне в том числе. Последний год я думала, что ты можешь позвонить мне или папе разве что при смертельной опасности или из отделения полиции.       — Ах вот какого мнения ты о своём сыне, я понял, — он посмеивается, слыша такой же смех с другого конца провода. — Нет, со мной всё относительно в порядке, я недавно проснулся и пока сижу дома, через два часа пойду с Мизуки гулять.       — То, что ты опять сбил режим, конечно, совсем меня не радует, но дело твоё. Почему относительно? Повторюсь с вопросом, но что-то случилось? — в голосе читается беспокойство в первую очередь за него самого, и уж только в десятую за собственный дом.       — Ничего серьёзного, с домом всё в порядке, на заднем дворе пока что ничего не взрывал. Просто немного взгрустнул, думаю, и сама понимаешь из-за чего.       — Да, понимаю, — она тяжело вздыхает, и после продолжает, — Руи, я тебе обещаю, что ты найдёшь человека, а может даже и людей, которые смогут понять тебя. Всё же, не ты один такой странный на планете и в этом городе, всё будет в порядке. Сегодня сходишь, развеешься с Мизуки, а завтра у меня выходной будет. Если ты сделал что-то новое, может и сценарий придумал, то я с радостью посмотрю! А на заднем дворе ничего не взрывай, или хотя бы не подрывай дом!       — Хорошо-хорошо, дом, так уж и быть, подрывать не стану, иначе тебе завтра будет негде смотреть моё представление! У тебя самой как дела?       — У меня всё чудесно! На работе особых завалов нет, всё спокойно и стабильно.       — Рад за тебя! Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Спасибо большое, что поддержала.       — Ты же знаешь, я всегда рада помочь. Удачи тебе сегодня, может, вечером ещё пересечёмся!       Трубку сбрасывают, и Руи заваливается на диван с лёгкой улыбкой. Действительно полегчало. Как ни крути, а родители у него понимающие и поддерживающие, и даже если они почти не пересекаются из-за работы и его собственного образа жизни, то всё равно остаются друг другу поистине близкими людьми. Значит, завтра у мамы выходной... Это бонусный повод доработать сценарий, который вчера пришёл ему в голову и получить его объективную оценку. Этим как раз и можно убить ближайшие два часа.

*****

      — Руи-и-и!       Камиширо оборачивается на голос и видит невысокую, разодетую во всё розовое фигуру, которая сейчас так активно машет ему рукой и улыбается. От такого приветствия и на собственном лице появляется радость. Он неспешно идёт к своему другу и, кажется, даже не видит смысла уточнять, как же у него дела. По тому, что Мизуки чуть ли прыгает на одном месте и улыбается шире обычного, можно сделать логичные и явно правдивые выводы. Но точно стоит поинтересоваться, что же служит причиной столь хорошего настроения, ведь в ответ можно услышать что угодно, начиная покупкой нового платья и заканчивая какой-то невероятной историей, произошедшей этим днём.       — Рад видеть тебя в таком замечательном расположении духа, — Руи прищуривается и улыбается подобно Чеширскому коту, одновременно с этим наклоняясь ближе к чужому лицу, будто в попытке разглядеть истину, спрятанную где-то внутри и пока не озвученную, — я жду рассказ о том, в чём же кроется причина твоего непомерно хорошего настроения!       — Только подошёл ко мне, и сразу же начал диалог со своего заговорщического тона, смотрю, ты сегодня тоже с той ноги встал! — Акияма посмеивается, даже не пытаясь скрыться от такого пристального взгляда. — Я же говорил тебе, что сегодня с подружками иду в Фениленд, думаю, это уже отлично объясняет мой нынешний настрой!       — Объясняет, но недостаточно, — он одним своим взглядом требует подробностей, на что слышит наигранное цоканье.       — Нос бы тебе оторвать за твоё любопытство, — парень зажимает его нос между указательным и средним пальцами и водит рукой туда-обратно, вызывая у своей несчастной жертвы лишь смех, — но, так и быть, расскажу тебе всё и нос оставлю на его законном месте!       Оба начинают идти в неизвестном направлении, даже не имея чёткой цели. Местонахождение сейчас не играло никакой роли, куда важнее было слышать чужой голос и рассказ о том, как прошёл день. И Руи вслушивался в каждое слово, периодически кивая в знак того, что он не выпал из диалога и внимает тому, что ему говорят. Вот он наконец-то раскрыл имена своих подруг: Канаде, Эна и Мафую. Имя "Эна" он, к слову, уже слышал. Если память не подводит, то она — сестра Акито? По крайней мере, именно от него он это имя и слышал. Как ни крути, а мир тесен, и временами тесен настолько, что это пугает.       — Погоди, а у Эны фамилия часом не Шинономе? — он с интересом выжидает ответа, желая понять, верны ли его догадки.       — А ты откуда знаешь? Неужели знаком с ней? — Акияма с неподдельным удивлением смотрит на Руи, непонимающе хлопая длинными ресницами.       — Нет-нет, не знаком, просто у нас в школе её брат учится. А вот если бы ты меньше прогуливал, то может и знал бы его, — Руи специально делает акцент на этих словах, чуть ли не выдавливая из себя поучительный тон и, видя, как чужие глаза недовольно закатываются, возвращается к своей обычной манере речи, понимая, что своей цели он уже добился, — он тоже первогодка.       Долго на чужой семье ребята не останавливаются, Акияма увлечённо продолжает рассказывать о том, как девочки кричали на горках, а он смеялся над ними, взамен получая подзатыльник от той же Эны. Ничего сверхъестественного не произошло, но Руи понимает причину чужого счастья. Видеть, как твои хорошие друзья улыбаются и улыбаться вместе с ними — бесценно. Особенно в те моменты, когда долгое время ты был изгоем и предметом для всеобщих насмешек.       — У тебя самого-то как дела? Явно же не просто так хотел вытащить меня из дома. Надеюсь, у тебя там что-то интересное, — Мизуки с ухмылкой смотрит на Камиширо.       — Интересное... Думаю, эту ситуацию можно считать таковой, — он усмехается, но после становится чуть более серьёзным. — Помнишь, я тебе рассказывал про парня из сна? Он до сих пор мне снится. И, опережая твои удивлённо-восхищённые охи, добавлю то, что он полностью осознаёт факт нахождения у меня во сне.       — Погоди, ты напрямую сказал ему о том, что это сон!? Так же ни в коем случае нельзя делать! — Мизуки размахивает руками, выражая всё своё недовольство чужим поступком.       — Нельзя, знаю, но когда меня останавливали запреты? — едва заметная ухмылка на его лице не ускользает от внимания друга. — Ничего страшного не произошло, мы просто открыто обговорили эту тему. Честно, я и сам был удивлён. Я не имею ни малейшего понятия, что творится буквально в моей голове.       — М-да, такое ни к какой категории снов не отнесёшь, на галлюцинации вообще не похоже... Ты точно не пытался выдумать себе друга? — он с неким волнением заглядывает в лицо Камиширо, не давая возможности солгать.       — Точно, Мизуки. Я уже перерос стадию выдуманных друзей и не нуждаюсь в них, — он успокаивающе, мягко улыбается, одним своим видом заверяя, что никаких дел с выдуманными друзьями и ухода к ним от реальных он больше не имеет.       — Смотри мне, — Мизуки легонько надувает губы, но спокойно выдыхает, пытаясь собрать свои мысли в кучу. — Значит, осознанно ты не имеешь к этому отношения, но бессознательно выдумать человека, который будет понимать, что он выдуман... Нет, невозможно. Руи, я даже приблизительно не могу представить, что это такое.       — Можно ли это отнести к чему-то экстрасенсорному? Предсказаниям, например? — Камиширо поджимает губы, надеясь получить хоть один положительный ответ. — Нет, — он мотает головой, устремляя взгляд в асфальт, отчасти виня себя за то, что ничем не может помочь, — видения одинаковы и обычно являются один раз. У тебя иная ситуация. Даже более необычная и странная, чем ты сам.       — Значит, теперь уровень моей странности превысил все возможные значения? — вопрос явно риторический, отчасти саркастичный. — Была надежда, что ты сможешь чем-то подсобить, но, видимо, ломать над этим голову бесполезно. Можно сказать, что я прямо сейчас имею дело с ситуацией, с которой никто не знаком, а позже по моим словам и дневникам учёные будут изучать это явление!       — Ну-ну, ты бы так не разгонялся! — юноша посмеивается с возникшего из воздуха и не совсем уместного энтузиазма. — Хотя, вполне возможно, что так оно и будет. Будешь лежать со всякими проводами, прикреплёнными к голове, и ходить в белом халате по больнице!       — А ещё буду вместе со всеми учёными строить всякие теории! Не зря же я такой умный, — Руи смеётся, но краем сознания понимает, что в каждой шутке есть доля правды.       — В любом случае, Руи, я прошу, будь с этим осторожнее. Я знаю, что ты и мухи не обидишь, но втянуть самого себя в нечто опасное из чистого любопытства ты можешь запросто. Я не хочу, чтобы твой интерес довёл тебя чёрт знает до чего. А то учёным в будущем будет нечего и не с кем изучать!       Руи кивает и улыбается, замечая в этих словах беспокойство и заботу, как и всегда прикрытые чем-то шутливым. Мизуки всегда так делал, то ли стыдясь произносить такие вещи открыто и напрямую, то ли опасаясь, что в ответ услышит смех. С момента их первой встречи Мизуки стал заметно добрее, перестал так сильно походить на фыркающего ежа. И эта забота, которую порой приходилось находить между строк, окутывала с ног до головы, подобно мягкому, тёплому пледу. Приятно знать, что твой давний друг всё ещё волнуется о тебе.       — Руи, ты чего застыл? Или мы изначально шли в конкретную точку посреди улицы?       Точно, он вновь ушёл в свои мысли, глупо смотря себе под ноги и улыбаясь.

*****

      Время рядом с Мизуки всегда утекало подобно песку сквозь пальцы: кажется, что его ещё невероятно много, а не успеешь и моргнуть, как на ладонях остаются лишь одинокие песчинки. Темнеть начинало всё раньше с каждым днём, и вот Руи вновь возвращается домой с самым закатом солнца. В закатах всегда ему чудилось нечто печальное, но в то же время до боли тёплое, родное, от чего на губах расползалась улыбка. Рыжеватый свет ложился на многочисленные рекламные вывески, отражался в окнах домов, то и дело слепя глаза в самый неожиданный момент. Порой ему хотелось, чтобы день завершился как можно скорее, никогда не повторялся, и было совсем не до природных красот, но сегодня... Хоть день и начался далеко не самым лучшим образом, но то, что было дальше, поистине грело душу, вынуждая в самом конце засматриваться на небо, облака и уходящий за горизонт шар, прокручивая в голове все слова поддержки и любви, которые он получил за сегодня. Каждую шутку, чужую и собственную улыбку Руи воспроизводил в своей голове, понимая, что такое не повторится, а оттого и мечтая, чтобы Земля наконец прекратила крутиться вокруг Солнца и время замерло хотя бы визуально. Но жёлто-рыжеватое небо напоминало ещё об одном: о Тсукасе. Закат сегодня взаправду напоминал о нём. Необычно яркий, выделяющийся среди сотен и тысяч таких же. Волосы ерошил тёплый ветер. Такой же тёплый, как и руки Тсукасы, треплющие по голове лишь потому, что ему стало скучно и он счёл такое действие как никогда уместным. Деревья шелестели своей листвой также, как Тсукаса нашёптывал что-то ночью просто для того, чтобы не рушить создавшуюся тихую, спокойную атмосферу. Странно и несуразно вспоминать о ком-то из сна, но даже если Руи и сходит с ума, то всё равно хочет попросить земной шар прокрутиться чуточку быстрее и позволить, наконец, освещать улицы Луне и фонарям. Он и не думал, что возможно одновременно и в равной мере желать того, чтобы день не кончался и чтобы он подошёл к завершению в срочном порядке, но именно эти чувства сейчас переполняли всё его существо. Размышления об этом поглотили настолько, что Руи и сам не заметил, как его ноги уже оказались на пороге родного гаража.       Свет во всём доме давно погас, мама с папой явно устали на работе и не имели ни малейшего желания засиживаться допоздна. Этим же можно объяснить и отсутствие ужина, но простое шоколадное печенье и кружка чая вполне себе устраивали. Время перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу. Оно и ясно, проснулся он далеко не с первыми петухами, но мысль о том, что Тсукаса просил приходить пораньше, не давала покоя. Один из действенных способов — просто принять тёплый душ. После такого в сон начинает клонить без вариантов, и Камиширо на этом выигрывал не один раз в ситуациях, когда режим беспощадно сбит, а вставать нужно по тюремному (школьному) режиму. Небрежно сполоснув кружку, оставляя там несколько слоёв чайного налёта, и поставив её на законное место, он направился в сторону ванной. Хочется верить, что звук бьющей по ванне воды не поднимет на ноги никого из родителей, и он сможет с миром удалиться в свой гараж, а там провалиться в сладостный сон.       Тёплая, почти горячая вода приятно обволакивает всё тело, стекая с плеч. Мышцы расслабляются под напором тепла, глаза блаженно прикрываются, а рот открывается в долгожданном зевке. Как Камиширо и думал, вариант беспроигрышный и не подведёт его в любое время года. Для надёжности он греется под струями душа ещё с пять минут, с концами входя в разнеженное, сонливое состояние. Единственное, что теперь остаётся сделать, так это вернуться в свою нору и улечься как можно удобнее. Камиширо хватает полотенце с крючка и вылезает из ванной, попутно начиная вытираться. И чем больше тепло покидает его тело, тем бодрее он становится. К тому времени, как он натянул шорты, всякая сонливость покинула его, будто и не приходила вовсе. Всегда рабочая схема внезапно дала сбой. И ошибку в коде этой системы Камиширо нашёл как никогда быстро. Точнее, даже не ошибку, а условие, которым он безбожно пренебрёг, думая, что всё будет работать и так: не было достаточной мотивации лечь спать. В условиях посещения школы восстановить режим просто необходимо ради бодрствования весь день и нормального самочувствия, оттого и убедить свой организм в том, что хочется спать, куда легче. Сейчас же спать можно хоть круглые сутки, нет острой нужды в том, чтобы уснуть в половину второго ночи, когда ты только встал в три часа дня. Личных причин недостаточно, должно быть условие некого "выживания". Но и просто взять и отступить от цели тоже ведь нельзя, надо найти способ, который сработает и в таких условиях! Огорчать Тсукасу и заставлять его ждать вторую ночь подряд ой как не хотелось... Взгляд цепляется за какую-то баночку, стоящую на полке возле зеркала. Ещё днём её здесь не было, странно... Камиширо проворачивает её в руках на сто восемьдесят градусов, читая всё написанное на этикетке, которая каждой буквой гласила о том, что внутри находятся достаточно хорошие снотворные. Он настолько давно не видел их, что уже успел позабыть, как именно выглядит эта баночка. Значит, у папы опять начались проблемы со сном... В последнее время он зарабатывался допоздна, так ещё и часть работы выполнял дома. Руи вздыхает, а на лице ясно проявляется переживание за него. Ему давно пора бы взять отпуск, отдохнуть, развеяться, а не нагружать себя работой до тех пор, пока не придётся пить таблетки. В любом случае, папа у него человек далеко не глупый, не станет запускать своё здоровье. Да и что уж там, Руи сам частенько взваливает на себя столько, что ни о каком здоровом сне и речи быть не может, поэтому понимает его с этим глупым "ещё десять минут, вот это доделаю и точно ложусь спать". Как говорится, яблоко от яблони не далеко падает. В голове что-то щёлкает и взгляд прочно приковывается к банке. Никто не узнает, если он возьмёт одну таблетку, верно? Тем более, препарат безрецептурный, навряд ли случится что-то ужасное, если он просто поможет себе уснуть один раз без рекомендаций врача. Он вываливает на ладонь одну таблетку, закрывает баночку и ставит её на место, а после тихо крадётся в свой гараж. Точно помнит, что в стакане на тумбочке ещё осталась вода, которой можно всё это дело запить. Дверь, соединявшая дом и само жилище Руи негромко скрипнула, пока он её закрывал. Надо будет завтра смазать петли маслом. Он выпивает снотворное и ложится на диван, закрыв глаза в ожидании эффекта. Минут через двадцать он всецело понимает, почему папа пьёт именно эти снотворные: действуют они быстро и на "ура". Сознание отходит на второй план, позволяя спокойно уснуть.