Тебя больше нет (с)

Вечер. Пять часов. Тишину квартиры разбивает только тиканье настенных часов и шаги. Луффи шлёпает босыми ногами по паркету, меряя гостиную и искоса поглядывая на часы. Туда-сюда, туда-сюда. В шесть с работы возвращается Эйс. Луффи уже в предвкушении. Вот сейчас, ещё немного, и повернётся ключ в замке, тихо проскрипит входная дверь и такой родной и любимый голос скажет: - Я дома! И Монки сорвётся с места, побежит по коридору, кинется брату на шею, обнимет его ногами за талию, счастливо прокричит: - С возвращением, Эйсу! А Портгас подхватит его на руки, улыбнётся в ответ, поцелует нежно. Потом нахмурится чуть и возмущённо пробурчит: - Ноги холодные! И что, опять сопли завтра, да? А ну быстро надел носки и тапки! - Ну, Эйсу-у... - Ничего не хочу слышать, пока не оденешься! Мигом, а то вкусняшек не получишь! И Луффи послушается. А как иначе? Хотя, вкусняшки он получит, даже если не оденется. Но Эйс будет тогда долго дуться. А расстраивать его совсем не хочется... Половина шестого. Ещё чуть-чуть. И Луффи сможет обнять своего любимого брата... Из стороны в сторону. Он так всегда ходит по квартире, когда приближается время возвращения Эйса с работы. И он специально не надевает носки. Чтобы обязательно поворчал, чтобы обязательно простуда на завтра. Ведь, если простуда, Эйс останется дома... Ожидание так утомительно. И, когда, кажется, что сталось всего каких-то десять минут, они всё равно растягиваются на часы. А Луффи не любит ждать. Особенно Эйса... Без пяти шесть. Хотя, брат иногда может задержаться. Ну, там, по работе, или очередь в магазине длинная. Но, Луффи уверен, что Эйс, будто чувствуя, что ему предстоит очередь или совещание, отпрашивается раньше. Чтобы прийти вовремя. Чтобы успеть. Чтобы не заставлять мелкого ждать. Ведь Эйс тоже не любит задерживаться. Тоже скучает по своему маленькому брату... И вот, сквозь пелену размышлений, Луффи слышит, как поворачивается ключ в замке. Он замирает посреди гостиной. Наконец-то! Он вернулся! Тихо скрипит входная дверь... Луффи буквально вылетает в прихожую, уже радостно начиная вопить: - Эйс... – и тут замечает, как из горы пакетов, еле-еле втащенных в квартиру, высовывается блондинистая голова. Монки замирает. Реальность охватывает с головой. Будто холодной водой окатили. И так больно становится. И тяжело дышать, будто весь воздух разом из лёгких выкачали. Не Эйс... Конечно, он ведь... Но Луффи не без труда, но приходит в себя. Нельзя показывать свою слабость. Он с шумом, почти со свистом, молясь, чтобы гость за грудой пакетов его не услышал, вдыхает с силой, такой необходимый и сопротивляющийся почему-то сейчас, воздух, и поправляется, – ...эй, Санджи, привет! Блондин ставит пакеты на пол, сопровождая свои действия страдальческим вздохом. Проводит по другу взглядом, отмечая про себя, что всё нормально и, наконец, говорит: - Привет, – улыбается и наклоняется, чтобы развязать ботинки. – Я из Баратти сегодня еле сбежал! Отец там полный пиздец устроил. Но я прихватил с собой немного еды, плюс купил продуктов, так что сейчас приготовлю твоё любимое мясо, – блондин развязал ботинки и, сняв их, выпрямился, и... Луффи, замерший посреди коридора, печально смотревший на друга, отчаянно боролся со слезами, стремительно заполнявшими его глаза. Но в итоге, он не выдержал... Как только блондин выпрямился, Луффи кинулся к нему на шею, сбивая с ног, валя друга на пол, уткнулся ему в плечо, сжав чужую рубашку так, что побелели костяшки пальцев, тихо всхлипывая, прошептал дрожащим голосом: - С возвращением, Санджи... – и зарыдал с новой силой. А Санджи быстро пришёл в себя. Он знал, что Луффи ждал сейчас совсем не его. И не друзей. Он обнял друга, ласково потрепав его по макушке. - Прости... – а что он ещё может сказать. Хотя и этого, наверно, не стоило. Но всё равно, – прости... – Теперь надо выучить ещё одно правило: к Луффи домой не приходить в шесть. Либо раньше, либо позже.