Отражения

Самым странным в этих снах было наличие юного сенатора, принесшего ему кучу проблем. Почему принцесса Лея во снах была его дочерью, он не знал, но подозревал, что все это было не просто так. Будь у него возможность выбирать, настырная Алдераанская принцесса бы точно его дочерью не стала. С другой стороны, ее упрямство и верность идеалам могли бы даже вызвать восхищение. Не у него, конечно. И все же, почему именно она? В самом деле, он и о наличии сына до недавнего времени не знал, что уж говорить о дочери… Отчего-то факт наличия дочери воспринялся им куда проще, даже с учетом кандидатуры. Было что-то в этой принцессе… Тот факт, что они упустили фрахтовик, даже не особо удивил, скорее его бы поразила слаженная работа с полным захватом всех повстанцев. Но он явно что-то упустил и не только он, судя по всему. Зато появилась более чем уважительная причина прикончить Нииду, он мало того что был некомпетентен, так еще и сливал информацию всем, от Императора до пиратов. Доказательств не было, а без доказательств ему людей устранять было запрещено. Очередная прихоть Императора, которая приносила лишь неудобства, и дело было не в том, что он желал иметь возможность прикончить всех, кто выводил его из себя, хотя это было бы неплохо. Палпатин вызывал глухое раздражение. Дурной старик, которому давно уже пора было на покой, и если бы представилась возможность… но Палпатин был внимателен и настороже. В ближайшее время не стоило и думать о его устранении, Вейдер прекрасно осознавал, что ему это будет не под силу, не в его нынешнем состоянии. Стоило сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Возможно, однажды он найдет верный путь. И именно в этот момент Император пожелал его видеть, будто чувствовал. Несомненно, Дарт Сидиус многое мог почувствовать в Силе, но не настолько же. К тому же Вейдер привык прятать свои мысли. Диалог вышел на диво… глупым. Неужели Палпатин действительно считал его идиотом? Как будто до этого Вейдер о мальчишке не знал. Правда, завуалированный приказ от него избавиться явно шел вразрез с личными планами. Можно было бы устроить инсценировку, но в тот момент, поддавшись злости, он сболтнул глупость. И теперь Император желал видеть его сына. Контекст был ясен, новый молодой, сильный и главное здоровый ученик был предпочтительнее старого калеки. И Император не понял, что он понял? Казалось, старик до сих пор думал, что имеет дело с глупым доверчивым мальчишкой… впрочем, сам Вейдер за эти годы не особо стремился выделяться, не видел смысла. Все цели, стремления, планы и мечты умерли вместе с Энакином Скайуокером. Остались только ненависть и желание раздавить своих врагов, а врагов ему назначал Палпатин, что было удобно. Мальчишку следовало найти и спрятать, но повстанцы опять улизнули. И где теперь их искать одна только Сила знала… знала, но как обычно молчала, отделываясь смутными невнятными образами, вызывавшими еще больше вопросов. И пока он тут во главе одного из отделений своего флота, показавшего себя не лучшим, мягко говоря, образом, пытался поймать последних, еще не скрывшихся на просторах галактики, повстанцев, Император уже наверняка послал своих ищеек на поиски Люка. А ищейки Императора это отнюдь не разведка, они свое дело знали и с заданиями справлялись. Вейдеру оставалось только бросить все силы на поимку кореллианского фрахтовика. Несколько имперских звездных разрушителей против быстрого и маневренного, но все же транспортника… так могла бы начинаться какая-нибудь третьесортная шутка, и после сегодняшнего такая несомненно появится, сначала на задворках галактики, а потом и до Центра доберется. Нет, он определенно займется тщательной чисткой офицерского состава. Шутки, даже плохие, могут быть хороши в кантине, но не в жизни. Но это все после того, как он спрячет сына. Судя по всему системы корабля повстанцев были повреждены, иначе они не стали бы крутить все эти вензеля… И далеко они уйти не могли, осталось лишь понять, куда именно будет лежать их путь. Можно было бы обратиться к разведке за данными, но он уже пришел к выводу, что свою работу они делали из рук вон плохо, то ли сами по себе, то ли лично для него, что стоило взять на заметку. Лучше уж обратиться к наемникам, те работали за деньги и немалые, а не за идею и стандартный оклад. И стоило ли удивляться, что именно наемник обнаружил корабль и выяснил, куда тот летит? В следующий раз, когда ему понадобятся данные, разведку он беспокоить не станет однозначно. Беспин был тем самым местом. Отчего-то казалось, что именно здесь случится нечто важное. Сила редко давала четкие ответы, точнее не давала никогда, но предчувствие чего-то важного не отпускало. — Рад приветствовать вас на станции, лорд Вейдер, — Лэндо Калриссиан, если это было его настоящее имя, церемонно, несколько даже театрально поклонился. Радости в мужчине на самом деле не было ни на кредит, но его появление ни у кого никогда положительных эмоций не вызывало, что было привычно. Вейдер махнул рукой, тратить силы на разговор с этим человеком не хотелось. Он просто протянул ему деку со всей информацией и приказом. Последствий непослушания там прописано не было, но в том не было нужды, все и без того знали, что идти против Империи равнозначно самоубийству, иногда очень изощренному. — Вы ведь выполните свою часть договора? — мужчина старательно пытался показать, что не нервничает, но получалось откровенно плохо. — Несомненно, — коротко ответил Вейдер, раздосадованный тем фактом, что пришлось говорить. Интересно, на что этот человек надеялся? Империя держала слово только тогда, когда это было выгодно, в иных случаях давала настолько абстрактные и обтекаемые обещания, что трактовать их можно было как угодно и когда было необходимо забирала обратно. Небольшая станция по добыче газа в союзники Империи не годилась совсем, и этот человек должен был это понимать, как и тот факт, что Лорд Вейдер мог в любой момент не только пересмотреть условия сделки, но и вовсе ее аннулировать. Если этот Калриссиан конечно не совсем идиот, но идиоты самостоятельно редко чего-то добиваются, а здесь о везении речь явно не шла, точнее не только о везении. — В таком случае, как только они прибудут, если прибудут, я приму их со всей широтой души, — Калриссиан улыбался. — Не сомневаюсь, — коротко ответил Вейдер. Он действительно не сомневался ни в том, что он выполнит обещанное, ни в широте души, которая могла продиктовать ее обладателю что угодно. Владелец станции был явным прожженным жуликом. Он настолько искренне рад был оказать почти бескорыстную услугу Империи в лице Дарта Вейдера, что хотелось его придушить… как-то подозрительно часто это желание стало у него появляться, что было не к добру. Он терял контроль. Ждать пришлось долго, даже слишком, и он бы наверняка сорвался, если бы не сны, в которых все было настолько реальным, что собственная жизнь казалась не более чем кошмаром.

***

Энакин бежал по коридору, фактически летел, излучая в пространство настолько концентрированные беспокойство и гнев, что все кто попадался на пути, спешили прижаться к стенам и чуть ли не слиться с ними, лишь бы не стоять на пути и не попасть под горячую руку. И это при том, что он никогда злость свою ни на ком не срывал, предпочитая выплескивать ее в тренировочном зале. Но сейчас он почти дошел до того, чтобы последовать примеру самого себя из сна и кого-нибудь придушить. Если бы этот отнюдь не гипотетический «кто-то» все еще был жив, он бы наверняка именно так и поступил. Он всегда держал связь с семьей через Силу, на каком бы расстоянии они друг от друга ни находились. Он чувствовал и Падме, и детей и всегда знал, если что-то случалось. И о том, что Лея в опасности, он узнал даже раньше, чем она сама. Сила натянула нить, напряженно запевшую на одной низкой ноте. Он в тот момент беседовал с сенаторами. Просто уступка жене, давно обещал, так что стоило посидеть и послушать их переливания из пустого в порожнее, чтобы потом еще как минимум год не вспоминать об этой тягостной повинности. И вот на середине беседы ни о чем, даже если сенаторы считали иначе, он не особо слушал, Энакин вдруг вздрогнул и подскочил на ноги. Лее грозила опасность, он знал это точно, но его маленькая принцесса была далеко, на очередной своей дипломатической миссии. Но это не помешало ему сорвать с орбиты флагман. Распоряжения он отдавал на бегу, направляясь к своему истребителю, и все равно опоздал. Он знал, что опоздает. На этот раз Сила сжалилась. Дверь отъехала в сторону и первое и самое главное, он увидел свою дочь, растрепанную, в драном платье, но живую. — Папа… — неуверенно произнесла девушка, прежде чем ее сграбастали в объятия. — Жива, — выдохнул он, крепче прижимая к себе дочь. Он все еще был напряжен, все еще готов был уничтожить любого… Даже получив отчет о том, что Лея в порядке, ощущая это через Силу, он не мог успокоиться, пока не увидел своими глазами, пока ребенок, целый и почти невредимый, не оказался в его руках. Эти сны совершенно выбивали его из колеи, в них он свою принцессу преследовал с отнюдь не благими намерениями, более того пытал… И самое паршивое ничего не мог сделать. Там, в так похожих на иную, вывернутую наизнанку реальность, снах, он был лишь наблюдателем, да и осознавал нереальность происходящего лишь по пробуждении. Иначе давно бы вправил мозги этому Темному лорду хотя бы ментально. Столько лет быть чужой игрушкой и марионеткой, даже не пытаясь на самом деле что-то изменить, хотя бы излечить собственное тело. Жалкое, откровенно говоря, зрелище. Мысль о том, что если бы его судьба сложилась так же как у того, другого, он бы вел себя точно так же, Энакин старательно от себя гнал. Он свою жизнь и свою семью удержать сумел, что далось ему непомерной ценой и тяжким грузом вины, который он носил с собой всегда. Вейдер вины не чувствовал. То есть чувствовал, но только перед одним человеком, и это уже можно было считать прогрессом. И знание, что дочь в опасности, что кто-то ее преследует и пытается убить и не иметь возможности это остановить, сводило его с ума. — Папа, все хорошо, — она обняла его в ответ. Лея не очень любила объятия или скорее пыталась убедить в этом родителей, она ведь уже не маленькая. Но она точно знала, как и мать, что делать, чтобы его успокоить. У матери получалось лучше, хотя она даже Силу не чувствовала, но Лея старалась. — Ты ранена? — он отстранился и внимательно посмотрел в закатившиеся в возмущении глаза. — Просто царапины, — преувеличенно беззаботно отмахнулась дочь и тут же ойкнула, перехватывая руку. Помимо таланта находить себе приключения на пустом месте его дети унаследовали полнейшее пренебрежение к собственным травмам. — В медотсек, живо, — скомандовал он. — Ну пап, — дочь вновь закатила глаза. У кого только подсмотрела, Падме так никогда не делала. — В медотсек. И пока доктор не предоставит полный отчет, ты оттуда не выйдешь. Его тон не предполагал компромиссов, он, казалось, и слова такого не знал, хотя супруга периодически пыталась объяснить ему суть. Он старался не ограничивать детей, старался сдерживать свои порывы защитника, «надзирателя», как иногда в сердцах говорила дочь. Но не в такие моменты, не когда дело касалось безопасности и здоровья его детей. Помимо них в комнате было еще несколько людей, на которых он поначалу совершенно не обратил внимания. Сила была спокойна, а в остальном… подождут, пока он разберется с дочерью. Лея категорически отказывалась от медицинской помощи, утверждая, что с ней все в порядке, он упрямо настаивал. Это было почти привычное их общение, они спорили всегда и по любому поводу, и иногда Энакин, по настоянию Падме, даже уступал. Но сегодня был определенно не такой день. И дочь прекрасно об этом знала, продолжая спорить скорее из врожденного упрямства, «наследственного», с ехидным, скорее даже злорадным, что джедаям не свойственно, удовольствием говорил Оби-Ван. — Эй, принцесса, он дело говорит, пусть тебя осмотрят. Отец с дочерью слаженно, синхронно, будто не один год репетировали, повернулись в сторону говорившего, скрестив на груди руки, даже глаза чуть прищурили совершенно одинаково. — Тебя никто не спрашивал. — Ты еще кто? Голос они подали тоже одновременно, после чего вновь посмотрели друг на друга. Энакин приподнял правую бровь, Лея левую. Еще через тридцать секунд, прямо как по расписанию дочь вновь закатила глаза. — Ладно, ты ведь не отстанешь, — после чего позволила увести себя на осмотр, и уже на выходе добавила: — И тебе скажут, что со мной все в порядке. Энакин тяжко вздохнул. С Леей всегда было непросто. Куда подевалась его маленькая милая любопытная принцесса? Ладно, о дочери позаботятся, а пока… Он перевел взгляд на того, кто вмешался в их с Леей спор и более того нагло назвал его девочку принцессой. Мужчина имел несколько расхристанный вид и наглую, выводящую из себя усмешку. Самым поразительным было то, что Энакин его знал, хотя видел впервые в жизни. В этой жизни. — Хан Соло, — он вдруг будто опомнился, подскочил на ноги и отдал честь. Значит, еще и военный. Ну хотя бы не контрабандист, как его альтер эго. Правда, какой-то чересчур наглый, и как только из военных не выперли? Наверняка пилот, летуны всегда позволяли себе чуть больше. Появление в жизни дочери этого человека вызывало напряжение и какое-то смутное дурное предчувствие.