Отражения

Он всегда считал, что именно из Падме вышел бы лучший верховный канцлер, или Императрица. Во второй роли она бы добилась большего и действительно сумела бы сделать галактику лучше. Хотя на самом деле в роли Императора даже он был бы куда лучше Палпатина. Очередная, неизвестно какая по счету причина избавиться наконец от старика, чьей смерти желали все. Причины, конечно, у всех были разные и единственные, кто сохранял преданность Императору были, наверное, его стражи, и те не по своей воле. Ожидание тяготило и портило без того не самый лучший нрав. Он никогда не любил ждать, даже когда был джедаем, о чем следовало бы давно забыть, но он вспоминал все чаще. Эта Звезда Смерти была гораздо больше предыдущей, и в этом было мало смысла, как и во всем, что в последнее время делал Император. Предыдущая станция более чем справлялась со своими основными задачами, хотя в них смысла было ничуть не больше. Собственная реальность казалась сном, не кошмарным, а каким-то затянуто нудным, неприятным, от этого сна хотелось поскорее очнуться и вернуться к нормальной, настоящей жизни. Вот только настоящая жизнь была здесь, пока он не спал, а когда спал — там. Это все еще было ненормально, а Сила до сих пор будто насмехалась, сохраняя молчание. Быть может, он просто сходил с ума? Казалось, подобная участь ожидала всех ситхов. Он, конечно, знал их не так много, но поступки их иногда были не совсем разумны. Темная сторона часто толкала просто что-то делать лишь бы делать, опять же будто издеваясь. Иные последователи темной стороны и вовсе умом не блистали, если вспомнить инквизиторов. Дроиды и те были умнее, только Силой пользоваться не могли. Впрочем, в последнее время дроиды ему казались умнее почти всех. На самом деле это был не первый раз, когда ему приходилось ждать. Император иногда отсылал его куда-то, утверждая, будто у него было видение. Ничего конкретного, Вейдер и сам мог подобными заявлениями разбрасываться с тем же пятидесяти процентным успехом. Он сам видений давно уже не получал и это было к лучшему, они ничего кроме проблем не приносили. Его нынешние сны тоже можно было отнести к разряду видений, но явно не о будущем. И Вейдер чувствовал, что проблемы будут. Он научился проводить время вынужденного простоя с пользой. К сожалению, он не мог сказать, что Дарт Сидиус многому его научил. Нельзя было утверждать, что ничему вовсе, но никакого великого доселе сокрытого и невероятного знания Вейдер до сего момента так и не постиг. Возможно, дело было в его учителе, скорее всего в нем. Все же Император воплощал собой стремления многих поколений ситхов, жаждавших захватить власть. Вот он, наконец, достиг того, что никому до него не удавалось, и так просто выпускать власть из своих рук и отдавать ее ученику, даже самому талантливому, не спешил. Оставалось заняться самообразованием. Благо, несмотря на все старания джедаев, по галактике было разбросано слишком много следов ситхов: записей, пусть разрозненных, но при должном старании складывавшихся в нечто почти цельное, голокронов и даже вполне себе живых, относительно, призраков. Правда, призраки те были ничуть не лучше Сидиуса, столь же безумны, но иногда полезны, если удавалось продраться через их полные превосходства, самолюбования и снисходительности речи. Откуда только столько спеси у явно проигравших покойников? К этому моменту он уже точно знал, что никакого секрета бессмертия не было. Существовало несколько неоднозначных способов, которые срабатывали не всегда, тех же призраков тоже можно было считать бессмертными, но смысла в подобном существовании явно было мало, разве что ждать не особо устойчивого джедая или вовсе неопытного падавана. Но судя по тому, что призраки все еще ждали, это тоже было не слишком удачной перспективой. Что-то неизменно шло не так. Но за все эти тысячелетия никто так и не задумался, почему. Он не сомневался в темной стороне, она действительно во многих аспектах давала больше возможностей. Впервые очнувшись в полностью искалеченном и нежизнеспособном теле, где искусственными были не только конечности, но и некоторые внутренние органы, он не смог бы совладать со всем этим без тьмы. Боль была почти невыносимой и постоянной. Каждый шаг, каждое движение, каждый вдох и выдох были воплощением боли. Поначалу это казалось невыносимым. Но боль рождала злость и была отправной точкой, а потом он то ли привык, то ли все стало действительно лучше, насколько это было возможно в его ситуации. В любом случае без тьмы он бы не выжил, как казалось все это время. Но то невообразимое, почти нереальное сочетание света и тьмы, что было у иного его, казалось куда сильнее… Несомненно, это были просто сны и там он был здоров, потому и был сильнее… Ведь есть свет и есть тьма, и объединять их не просто глупо, а невозможно, потому что если бы это было так, то… за прошедшие тысячелетия кто-нибудь непременно это сделал и об этом было бы известно… если бы представители света и тьмы в своей абсолютно фанатичной вере не скрывали знания, опасные и для тех и для других. Ему было над чем подумать. Он на это рассчитывал. Но не стоило забывать о полной некомпетентности подчиненных, которая всегда выявлялась неожиданно и совершенно не к месту. — Приветствую, лорд Вейдер, — Джерджерод отдал честь как положено. Казалось единственное, что военные умели делать прекрасно, скорее даже идеально, это отдавать честь, ходить строем и по всем правилам приветствовать начальство. Вейдер, несомненно, приветствовал четкость, точность и оперативность, но в выполнении поставленных задач, чего, похоже, ждать не приходилось, он это чувствовал. — Доложите о готовности, — коротко приказал он. Ему еще предстояло посещение планеты, в котором он особого смысла не видел. В конце концов, все это была очередная постановка Императора, который и раньше испытывал чрезмерную любовь к театру. Во всяком случае, нынешняя ловушка, по мнению Вейдера, была чересчур очевидна, но повстанцы любили цепляться за любую возможность. С их разведкой определенно что-то тоже было не так. Население галактики в коллективном порыве разучилось думать. — Станция готова на семьдесят один и тридцать три сотых процента. Он кивнул. Информация была слишком точной и слишком бесполезной. Он спрашивал не об этом, но стоило подождать, те, кто не привык работать с ним напрямую, всегда старались вывалить чересчур много подробностей, зачастую скрывая за ними собственные огрехи, которые он, тем не менее, находил в любом случае, их не могло не быть. — Персонал укомплектован на сорок три и семь десятых процента, но этого более чем достаточно для полноценного функционирования. Зачем в таком случае нужны были остальные пятьдесят шесть и три десятых оставалось загадкой, поскольку полное функционирование подразумевало в том числе и замену вдруг выбывших… В идеале. Они продолжали идти вперед, Джерджерод явно не успевал за его размашистым размеренным шагом. — Защитные орудия уже отстроенного корпуса готовы на восемьдесят шесть процентов ровно. Вейдер уже начинал ненавидеть все эти проценты. В самом деле, все, что интересовало Императора, это готовность только одного… — Основное оружие уже установлено и функционирует на двадцать три процента… Вейдер остановился. Нет, он не ослышался. — Вам даны были четкие указания, — он посмотрел на адмирала, который старался сохранять невозмутимое лицо, но явно начал потеть. Он был уверен, что указания действительно были даны. Империя хоть и не страдала от настолько повальной бюрократии как Республика, в которой зависало и стопорилось абсолютно все, а действительно срочные вещи решались в лучшем случае года через два, и то если о них вспоминали. Как Падме удавалось лавировать и не тонуть в этом болоте и более того добиваться поставленных целей, для него до сих пор оставалось загадкой. Несомненно, имперская военная доктрина сократила всяческую бюрократию до необходимого минимума и, тем не менее, любой приказ в любой момент мог где-нибудь завязнуть просто по техническим причинам. Но не приказ самого Императора. Если кто-то желал свести счеты с жизнью, то были способы куда проще и гораздо менее изощренные. Вейдер признавал, что его вина во всем этом беспорядке тоже была. В свое время, получив под командование вооруженные силы Империи, он действительно старательно подобрал всех командиров, благо после войн клонов он многих знал и представлял, на что они способны. Когда через несколько лет все работало, он куда больше внимания уделял своей эскадре, правда и там что-то упустил, погрузившись в изучение Силы. С другой стороны, войны клонов были давно и до недавнего времени никаких особых и тем более крупномасштабных конфликтов не возникало, те же повстанцы устраивали разве что разовые точечные набеги, после чего тут же старались раствориться на просторах галактики и в прямое сражение предпочитали не вступать. Все изменилось в последние годы. — Работы по калибровке и установке дополнительных фокусирующих элементов ведутся круглосуточно, и мы надеемся успеть, — Джерджерод явно имел неплохую выдержку, во всяком случае, даже не заикался. — Вы должны успеть. Он говорил то, что должен был, то, что от него ждали. Все эти данные ему были совершенно безразличны. Он бы сказал, что все работает более чем удовлетворительно, и лучше бы эта станция на самом деле вовсе развалилась, так было бы проще всем, кроме разве что Императора… Даже двадцати процентов было достаточно, чтобы уничтожить если не планету, то довольно крупный корабль, щиты исполнителя бы точно не выдержали, да и на гипотетической планете не осталось никакой жизни, разве что она бы не потеряла свою целостность. Но Император хотел получить то, что он хотел. Отстреливать вражеский флот даже из настолько мощного оружия, которое в любом случае имело свой период перезарядки, было глупо. Все это было до такой невыразимой степени откровенно глупо, что ему хотелось кого-нибудь убить. Кого-то виновного в этом безумии. Например, Императора. Лично проверять все системы смысла не было, докладу моффа он верил. Вконце концов, если бы тот хотел ввести его в заблуждение, то хотя бы накинул пару десятков своих любимых процентов на главное орудие. Оставаться здесь далее смысла не было, но он не мог просто прилететь, выслушать пару фраз и тут же двинуться дальше. На самом деле мог бы, но Император ждал, что он проверит все… так что доклад докладом, но со всеми сметами и отчетами ему все же придется ознакомиться. Он ненавидел бумаги. *** Несмотря на свои явные недостатки, Империя все же до сих пор казалась ему куда более функционально действующей, чем Республика. Там, конечно, многое зависело от Императора, но если бы главой государства был адекватный человек, все было бы куда проще, чем ждать, пока толпа существ с совершенно разными, зачастую диаметрально противоположными интересами договорится… потому что они никогда по-настоящему не договорятся. Все итоговые договоренности достигались за счет уступок и обещаний, которые зачастую выходили боком всем и тем, кто их расчетливо давал и кто опрометчиво брал. Он не был политиком, упаси Сила от такой печальной участи, но две главные женщины его жизни увязли в ней глубоко и, к сожалению, навсегда. Ему оставалось лишь поддерживать их и утешать, и с этой задачей он справлялся неплохо, главное было не спорить с дочерью, столь же категоричной как он, но получалось не всегда. Вчера они вновь повздорили, по его мнению, из-за сущей ерунды, но для Леи это было действительно важно. Дочь чаще, чем то было действительно необходимо, вкладывалась в дело всей душой. Она, несомненно, захватывала сердца, как и ее мать, но при этом нещадно изматывала себя и совершенно этого не замечала. И слушать советов, конечно же, не желала. Падме вновь провела с ним беседу, в которой на самом деле не было необходимости, Энакин знал, как примириться с дочерью. На время, поскольку они были слишком похожи и он, возможно, чересчур активно стремился оградить Лею от собственных ошибок, которые, он был в этом более чем уверен, она наверняка совершит. Но, повторяя его путь, дочь не желала слушать… Оставалось лишь надеяться, что он успеет вовремя ее поймать. Нужно было лишь дождаться утра и извиниться, для Леи это было важно, даже если они оба знали, что это не совсем искренне, он всегда извинялся за ссору, но не за слова, что к ней привели. Реальность настигла его куда раньше, еще до рассвета… Он многое мог предположить и предполагал, и подозревал, и опасался, и откровенно боялся… когда растишь двух чувствительных к Силе детей, умудрившихся унаследовать характер обоих родителей в какой-то дикой комбинации, причем разной, опасения растут в геометрической прогрессии начиная с того момента, как они впервые начали ползать и далее до бесконечности. К счастью, большинство опасений так ни разу и не оправдались, да и тот самый сложный возраст, когда принято творить глупости, даже он умудрялся, хотя пытался быть джедаем, остался позади и период тот не принес особых переживаний. Дети оказались на диво разумными. Несомненно, сейчас поводов переживать стало ничуть не меньше, просто они были иными. Желание Люка помочь всем, кому он только считал возможным и обостренное, почти болезненное чувство справедливости часто создавало проблемы, но он сам был таким когда-то, благо характер сына смягчался материнской наследственностью. Лея тоже боролась за справедливость, правда куда категоричнее, жестче и непреклонней, чем когда-то ее мать, за что ее одни обожали, а другие люто ненавидели. И тот раз с ее похищением был как раз следствием ее категоричности… лучше бы она, как и Люк унаследовала материнскую гибкость. В любом случае Энакин никогда не думал, что ему придется забирать детей со станции полиции, где они окажутся, потому что устроили дебош в каком-то баре на среднем уровне. Казалось бы, хорошо, что не на нижнем, но в данной ситуации уровень уже не имел значения. Он мог бы ожидать подобного, когда детям было шестнадцать и пару лет после, и даже ждал, но все было спокойно, и тут вдруг… Вопрос был даже не в том, что или скорее кто, их туда понесло, и даже не как умудрились вляпаться, а почему не сумели вовремя сбежать? Когда-то давно Падме, услышав как он объяснял детям, буде они ввяжутся в какую-то историю тут же бежать и даже давал советы как это лучше сделать, пришла в ужас и авторитетно заявила, что нужно не сбегать, а просто не попадать в такие ситуации. Энакин тут же заметил, что не попадаться действительно лучше, чем скрываться, но сложнее. Жена имела в виду явно не это. Они тогда почти поругались, остановило лишь присутствие внимательно слушавших детей. К тому же дети эти отлично знали послужной список обоих родителей. Какая темная сила понесла его детей в бар? Даже не так, где и как отдыхали его дети Энакин знал всегда, такая работа, но дебош? Оба уже почти взрослых ребенка были теми еще индивидуалистами, но с дебошем не ассоциировались никак, тем более в баре. До места назначения он мчался с почти немыслимой скоростью, сам рискуя попасться, но у него все же был какой-никакой опыт и персональный маячок. Оказавшись на месте Энакин на миг замер, делая глубокий вдох, пытаясь отрешиться… наверное от всего. Тьма рьяно питалась негативными эмоциями, они были активнее и ярче. А ему необходимо было спокойствие, хотя бы на первое время. Плексигласовые створки разошлись почти бесшумно, пропуская его внутрь помещения, и те звуки и голоса, что были отрезаны, стали отчетливыми. — Мы просто не взяли с собой документы, у нас не полицейское государство, мы не обязаны носить их все время, — это явно был голос его дочери, как обычно уверенной в себе. Энакин остановился, желая послушать, к чему все это придет. О том, что Люка и Лею не узнали, он понял сразу, иначе информация об их аресте пришла бы по другим каналам. Казалось бы, детей таких родителей как они с Падме все знали в лицо, хотя бы те, кто работал на Республику и ее противников, тем более, когда и сами дети не так уж далеко ушли от родителей. Но галактика была огромна, и людей, похожих внешне, в ней тоже было не счесть, так что детям даже особо напрягаться не приходилось, чтобы спрятаться. — Просто не взяли с собой документы… как удобно, — голос был уставшим, монотонным. — Да, удобно. Их можно было и потерять, тем более в такой обстановке, и это вызвало бы проблемы. Энакин почти видел, как дочь закатывает глаза. — У вас уже проблемы. — Почему только у нас? По какой причине вы не учитываете другую сторону? Просто потому что они первые пожаловались или есть иная причина? Я вот тоже могу что-нибудь интересное придумать, где доказательства? — Полуразрушенный бар и пострадавшие свидетели. — Это мы пострадавшая сторона! — голос был знаком, Энакин испытал непреодолимо желание последовать своему собственному примеру и заморозить этого выскочку в карбоните. — Заткнись, — коротко и резко осадила летуна Лея. Дочь явно намеревалась вести диалог единолично, стараясь запутать оппонента. Хотя станция полиции была далека от зала сената или же суда… — Типичная шайка мошенников-неудачников, не успевшая вовремя сбежать. Женщина главарь необычно, но бывает. — Мы не мошенники… Двери за его спиной раскрылись все так же почти бесшумно. — Почему ты еще здесь? — голос Оби-Вана был отчаянно уставшим, прямо как у того несчастного, что решил вступить в словесную полемику с его дочерью, да и сам он выглядел не слишком здорово. — Хочу послушать, до чего это в итоге дойдет, — полувопросительно произнес Энакин. Он и сам не знал, чего собственно ждал, все равно придется вмешаться, момент казалось, не должен был иметь особого значения. Где-то рядом продолжался спор, не имевший конца, в который вступил вдруг кто-то еще. — Они лгут, они выкинули свои документы, когда нас выводили, но я их подобрал. Это уже было странно. Дети не стали бы делать такую глупость, они знали, что он придет, более того уже могли чувствовать, что он здесь. — Это глупо, вот ваши мошенники, — Лея была спокойна, хотя голос ее начинал подрагивать из-за явного раздражения. — Ты действительно давно никуда не ввязывался, раз развлекаешься за счет детей, — Оби-Ван сделал шаг вперед, но был остановлен вытянутой вперед рукой. — Подожди, что-то не так. Бывший учитель сам бы это заметил, если бы не был таким уставшим. Где только умудрился так вымотаться? — Почему я не удивлен? — Оби-Ван устало потер кончиками пальцев переносицу. — Чтобы ваша семья и не нашла проблем там, где их не должно было быть? — Лучше скажи, где ты нашел свои? Выглядишь отвратительно. — Потом, — отмахнулся джедай. Пока они беседовали офицер видимо закончил проверять явно фальшивые документы и нашел их годными. — Что и требовалось доказать, не просто мошенники, а еще и беглецы с Кесселя. — Это же явная фальшивка! — в голосе дочери было все больше раздражения. Оби-Ван досадливо скривился и невнятно что-то пробормотал. Энакин посмотрел на него с подозрением. — Когда вы успели побывать на Кесселе и почему я об этом ничего не знал? — Я там был один и как раз только вернулся, не лучшее место. С этим трудно было поспорить. «Папа, может хватит уже воспитательного молчания, мы уже давно все поняли, а Лея сейчас сорвется и что-нибудь сломает… или кого-нибудь.» Сын, несомненно, преувеличивал. Дочь бывала гораздо злее, но при этом ни одно живое существо от ее рук еще не пострадало. Вот уж что-что, а выдержку оба ребенка унаследовали от матери. К счастью. Ждать далее действительно не было смысла, он услышал то, что должен был. Все же Сила иногда выбирала поразительно странные пути доведения необходимой информации.