Отражения

Они действительно прилетели. Вейдер почувствовал и сына, и дочь на борту шатла. Хотя Лея была почти незаметна, девочка обладала поразительной природной интуитивной защитой, иначе он, да и Император тоже, давно заметили ее таланты. Он до сих пор поражался, как при допросе ничего не разглядел, не почувствовал, хотя мог, если бы знал куда заглядывать, если бы действительно смотрел. Потому что девочка была поразительно похожа на Падме. Воспоминания о том, как он поступил с собственным ребенком, были откровенно неприятны. Он заставил обоих своих детей страдать, и если в случае с Леей оправданием, пусть и очень шатким, могло служить незнание, то с Люком его не было вовсе. И те отвращение и презрение, что примечательно без капли ненависти, которые он чувствовал к самому себе во сне, были более чем оправданы. Он мог бы их не пропускать, мог приказать сопроводить челнок на свой корабль. Это шло вразрез со столь лелеемыми планами Императора, но его возмущение и гнев уже почти не беспокоили, пока не задевали детей. Планируемый Палпатином грандиозный разгром флота повстанцев, казалось, не имел смысла… одна и та же мысль, раз за разом могла бы начать раздражать, но она скорее разочаровывала. — Недовольные всегда были и всегда будут. Мы можем лишь попытаться сделать жизнь большинства лучше, не всех, к сожалению. Сделать счастливыми всех просто невозможно, это печально, но такова истина. Мы ведь не джедаи, мы можем лишь пытаться, — в голосе Падме было столько отчаяния и печали, которым она позволяла появиться лишь наедине с ним, потому что только ему доверяла настолько, чтобы даже не пытаться что-то скрывать. Они лежали на берегу озера, и она смотрела в небо, но в глазах ее вместо облаков отражалась пустота. Тогда он пообещал себе, что сделает все, чтобы она больше не беспокоилась, чтобы пустота ушла из ее взгляда, но вместо этого впустил ее в свое сердце. И вместо спасения принес лишь смерть и боль. Действительно, почему он раньше не отомстил? Ответ на самом деле был прост. Он был слаб. Годы самоубеждения будто бы слабаком на самом деле был Энакин, от которого Вейдер давно избавился, прошли впустую. Нет, Энкин определенно был слаб, но и он, откровенно говоря, недалеко ушел. Осознание сего простого факта принесло ярость, что было бы неплохо, находись он в середине битвы, но он сидел в своей капсуле, и выплеснуть всю эту мощь было попросту некуда. Разве что разрушить единственное место, где он мог дышать без остопостылевшей маски, а это было бы в высшей степени глупо. Это была бы определенно не первая капсула, которую он сломал, но новую пришлось бы ждать долго, слишком долго, а ему отчего-то хотелось надышаться… напоследок. На самом деле Вейдер некоторое время назад занялся своим здоровьем. Определенно не под воздействием собственных снов, хотя он бы ни за что не признал, что они имели на него столь сильное влияние. Действительно, почему он раньше этого не сделал? Не видел смысла? Но костюм его, помимо защиты, был и главной слабостью, если системы вдруг выйдут из строя. А в предстоящем столкновении с Императором, тоже прекрасно о его слабостях осведомленном, иного ждать и не следовало. Раны были получены давно, но тело его до сих пор не зажило окончательно. Так ситхам было положено, так говорил Палпатин, но раз уж Вейдер давно решил плюнуть на большую часть изречений своего явно уже номинального учителя… Восстановить конечности было пока невозможно, хотя кое-какая работа в этом направлении велась, а вот привести в порядок внутренние органы, некоторые из которых были заменены искусственными, полностью контролируемыми костюмом… Технологии клонирования уже давно были на высоте, а клонировать отдельные органы куда проще, чем цельного человека. Конечно, пришлось потрудиться в поисках лаборатории и врачей, которые все сделают как надо и, самое главное, никому ничего впоследствии не расскажут. Впрочем, мертвые обычно молчат. Выкроить время на операцию и реабилитацию оказалось, как ни странно, даже проще: Палпатин его в последнее время почти не дергал, занятый своими безумными проектами, фантазиями и собственным неоспоримым величием. В общем, не считая ног и рук Дарт Вейдер ныне был абсолютно здоров. Снимать костюм он, конечно же, не спешил. Шпионов Палпатина вокруг было не один и не два. Некоторых он даже знал, не спеша избавляться, поскольку через них очень удобно было передавать Императору то, что он хотел. Вейдер не сомневался, что был еще кто-то, кого он не нашел, а потому относительную свободу можно было получить лишь в пресловутой камере, избавившись не только от маски, но и от костюма. Собственные мысли как-то резко из яростных стали упадническими. Его мотало из крайности в крайность, как какого-то неопытного подростка- падавана, и это вновь злило. Замкнутый круг начинал напрягать, тогда-то он и прибыл на мостик Исполнителя в надежде отвлечься. Место было выбрано неудачно. Сейчас все работали в штатном режиме, и его присутствие работе скорее мешало, хотя, конечно, никто бы не посмел на это намекнуть даже в мыслях. Нужно было идти в ангар и поработать над личным истребителем, он уже собирался развернуться и уйти, когда почувствовал их. На принятие решения отводилось мало времени, и пусть он сам был бы более чем рад превратить строившийся объект в космическую пыль, но он свое уже отлетал и отвзрывал. Сила была, как никогда, открыта, как будто любой полунамек или недомолвка могла бы сорвать его с места раньше времени. Вейдер дал отмашку, пропуская шатл на планету. В конце концов, щит кто-то должен был уничтожить, а он не имел возможности раздвоиться или еще лучше растроиться, чтобы успеть везде. Люк его почувствовал, да он и не скрывался. А еще назвал его отцом. Это породило внутри какое-то чувство, странное, непривычное и даже не сказать сразу, приятное или не особо. То, что мальчик признал его отцом, несомненно, радовало, но было там что-то еще, скрытое… ненадолго. Вскоре они встретятся и тогда… а что, собственно, произойдет тогда? Он так и не составил план… опять. Мальчику все же удалось обойти агента Императора. Он улыбнулся. Хорошо все же, что лицо его было скрыто под маской, улыбающийся Дарт Вейдер однозначно кого-нибудь довел бы до сердечного приступа. Да и он вполне обосновано предполагал, что с его нынешним лицом подобное выражение эмоций выглядело бы не лучше чем в исполнении Палпатина. Впрочем, о чем это он, лицо вроде бы как должно было выглядеть нормально, он не знал, просто так и не решился посмотреть, убедив себя, что это совсем неважно, а не потому, что страшно. Решающий момент был близок. Вейдер это знал, чувствовал. Ему тоже пора было спускаться на планету, чтобы встретить сына. Он был бы рад увидеть и дочь, но точно знал, какая у девочки будет реакция, достаточно было вспомнить себя в ее возрасте… впрочем, в ее возрасте он уже был… В любом случае Лея его ненавидела и было за что, он бы даже оправдываться не стал, хотя бы потому, что и вины особой за собой не чувствовал, по большей части. Даже его более светлая версия с дочерью общий язык находила далеко не всегда. Что ж, об этом можно было подумать позже, если появится шанс. Оставалось только отдать последние распоряжения. Как бы все не обернулось впоследствии, терять свой корабль и команду, наконец-то вроде бы адекватную, ему не хотелось. — Адмирал Пиетт, план изменился. Они потратили не один час на обсуждение плана, предоставленного им Императором, и сейчас он своим решением все менял, впрочем, никому из офицеров было не привыкать к быстрой и резкой смене установок, тем более это происходило заранее, а не как обычно в середине боя. — Сейчас я спускаюсь на планету, а вернусь сразу на Звезду Смерти. Ваша задача тогда же отойти на предельное расстояние. Подчиненные офицеры, даже адмиралы, вопросов командованию не задавали. Командование в лице Дарта Вейдера объяснений никогда не давало. — Здесь, — он протянул адмиралу кристалл — информация о подкреплении флота повстанцев, которое придет с другой стороны, — состряпать кристалл с липовой информацией оказалось делом пяти минут… на самом деле получаса, но все рано никаких сложностей не составило. — Ваша задача дождаться этого подкрепления, не вступая в основную битву. Пиетт дураком не был и явно понял, что никакого подкрепления не будет, но даже не подумал спорить. Возможно, Вейдер в нем не ошибся. Повторное посещение планеты за столь короткий промежуток времени вселило в сердца и души обслуживающего персонала щита страх и подозрения, но до них Вейдеру не было совершенно никакого дела. Здесь и сейчас он чувствовал Люка еще отчетливее, мог бы даже сам за ним пойти. Его появление, несомненно, внесло бы оживление в ряды повстанцев. Он вновь думал как мальчишка. И это уже не пугало и не обременяло. В самом деле, это только его мысли, о которых даже Император понятия не имел, так что думать он мог то, что пожелает и так, как захочет. Впервые за долгое время он почувствовал себя свободным. Сын появился той же ночью, уверенный в себе, сдержанный и излучающий свет. В этом мальчике, прошедшем не одно сражение и испытание, света было куда больше, чем когда-то в Энакине Скайуокере. Его сын был лучше его самого. И это было правильно. Сопровождавший мальчика штурмовик был откровенно нелеп. И дураку ясно, что это не единственный находившийся на планете повстанец, тем более если он сдался добровольно… Следовало перестать поражаться всеобщей глупости, но она раз за разом принимала немыслимые формы. Сын, излучавший свет, и, как никто походивший на почти хрестоматийного джедая, тут же начал утверждать, что для него, Вейдера, еще не все потеряно, и он может вернуться к свету. Признаваться в том, что он пробовал, но ничего из этого не вышло, ситх посчитал излишним. В конце концов, он даже не старался особо, да и сам, откровенно говоря, не верил… ни во что уже не верил. — Я верю, что когда-то ты был Энакином Скайуокером… Это заявление даже немного обескуражило. Сам он уже довольно продолжительное время даже не пытался отрицать очевидное, а именно то, кем он был. Как-то так сложилось, что Энакин и Вейдер в сознании его стали равнозначны. И он до смерти своей, возможно очень скорой, останется Энакином Скайуокером и Дартом Вейдером, в конце концов, имя это просто… имя, человеческое оно или ситское. И для разочаровавшегося мальчишки оно имело значение, но с возрастом приходит некая мудрость… Он надеялся, что к нему все же пришла именно она, а не нечто иное. А мальчик, не смотря на все свои неоспоримые таланты, так и не научился скрывать чувства и мысли. И как с таким чем-то делаться и вести к Императору? Придется вспомнить молодость и импровизировать… он ненавидел импровизировать. Хоть одно привычное чувство, и то не ко времени. *** Пальцы правой руки хаотично дергались. Удар, который он принял на протез, не прошел даром. Недоученные адепты темной стороны были не менее опасны чем полностью обученные, хотя бы в силу своей полнейшей непредсказуемости и необузданности, а когда их было не один и не два… У Энакина же было всего две руки и хоть он здесь был не один, но и их был десяток и нападали они не по очереди, а всем скопом. Сила, и откуда только столько развелось? И как они друг друга не поубивали? Впрочем, возможно ранее их было даже больше. Корусант был планетой самых ярких контрастов из возможных. Средние уровни от нижних мало чем отличались, разве что чуть большей цивилизованностью. Опять же, даже они делились на несколько подуровней и их путь лежал пусть не на самый нижний из средних, но очень к нему близко. Отчего все считали будто бы здесь в хитросплетениях вечно затененных улиц можно запросто затеряться, оставалось вопросом, на который так до сих пор никто и не сумел ответить. Вопреки расхожему мнению, преступность даже на нижних уровнях была распространена не повсеместно, чем выше, тем тщательнее пытались скрыться те, кто обходил закон, не более. Опять же, даже джедаи были не безгрешны, так что… Да, здесь можно было спрятаться, ненадолго и не всем. Потому что помимо чуть большей концентрации, чем выше преступных элементов, осведомителей здесь тоже было больше. Они с Асокой отправились на разведку, точнее она заявила, что ей ничего не известно досконально, но проверить информацию все же стоило. Брать с собой Талису он не собирался, не тогда, когда предстояла потенциальная встреча с неизвестным количеством темных одаренных, которые за прошедшие годы, не смотря на смерть Палпатина, не переставали учиться, ведь не просто так они посещали наполненные тьмой планеты. Правда, он вовремя сумел себя одернуть. Талиса уже не ребенок, к тому же ей действительно было бы полезно увидеть, насколько извращенной и неправильной может быть тьма. С момента отправки сообщения и до ее прибытия прошло преступно мало времени. Наверняка она нарушила все возможные правила, и не ему, конечно, за подобное поведение порицать, но и из храма она определенно улизнула, никому ничего не сказав… и опять же не ему… и так далее. — Рада тебя видеть, — Асока обняла Талису, они на самом деле поразительно быстро нашли общий язык еще при первой встрече. — Я тоже, — рассмеялась ученица, — и удивлена. Когда обе его ученицы, бывшая и нынешняя, красноречиво на него посмотрели, Энакин лишь закатил глаза. — Да. Это будет опасно, и да, я беспокоюсь за вас обеих, — он красноречиво посмотрел на Асоку. — Что в этом удивительного? Они могли бы заявить о том, что уже давно не дети, причем обе и самостоятельно выбирались из разных передряг, но это отнюдь не было аргументом. Поскольку беспокойство было сродни любви — логике совершенно не поддавалось. Дневного света на этом уровне уже не было, что ничуть не мешало ни местным жителям, ни многочисленным гостям. Некоторым расам и вовсе без солнца было куда комфортнее. В любом случае почувствовать в царившей вокруг какофонии чувств тьму было затруднительно, она всегда умела неплохо маскироваться. Но им не нужно было полагаться на чувства, у Асоки была информация. Точнее ее зачатки, в самом деле, он, казалось, и то знал больше после того случая с его детьми, баром и полицией Казалось бы, следовало раньше подумать о том, что со смертью Сидиуса тьма не ушла, тем более Энакин знал, что она уйти не может. Но на волне какой-то эйфории, увлеченный новым своим статусом и тем сонмом проблем, что на него свалился, он просто не подумал. Не только он, но это было откровенно слабым оправданием. Как странно. Джедаи пусть и не часто, но покидали орден и дальше… они ведь не переставали чувствовать Силу и, тем не менее, и совет и все остальные о них будто забывали, что было в корне не верно. Конечно, не отпускать не было вариантом, как и неизменно подозревать ушедших в чем-то плохом. И все же… Что-то во всем этом было в корне не верно. Об этом тоже стоило подумать и давно и как-то проблему решить, хотя бы задаться вопросом. Раньше, до того как… впрочем, он на своем собственном примере знал, что поздно не бывает никогда или почти никогда. Тот же Дарт Вейдер начал что-то понимать или хотя бы думать. Все же у этих снов был как минимум один несомненный плюс. Энакин знал о инквизиторах и пусть в своей жизни с подобными персонами не встречался, к лучшему, наверное, и для них и для него самого, но знал, что вышли они в большинстве своем именно из ушедших во время войны джедаев. Они ведь были правы в том, что все не так, не правильно. Но дальше все же свернули куда-то не туда. Отчего в стремлении к лучшему все неизменно ступают на неверную тропу? Ему о многом предстояло подумать, но не сейчас, в самом деле. Они не ожидали этой встречи. Никто из них. Ни сам Энакин с двумя своими падаванами, что бы там Асока не заявляла, она так до конца жизни и останется его падаваном, тем более, что обучение не закончила, ни адепты темной стороны, коих ситхами язык назвать не поворачивался, слишком они были дикими, неразумными… ситхи в некоторых аспектах разумностью тоже не отличались, но если забыть о Сидиусе и вспомнить о призраках прошлого… впрочем, не стоило, они все поголовно были в той или иной степени безумны… И место было откровенно глупым и неподходящим. Старая парикмахерская повидала на своем веку наверняка не одну битву ситхов и джедаев, но исключительно в новостных сводках. И зашли они сюда потому лишь что именно этот адрес мелькал в мыслях тех несчастных, что так глупо и по-дилетантски пытались подставить его детей. Находившиеся внутри два иктотчи и твилекк действительно казались здесь неуместными, хотя бы потому, что какой-либо растительностью на теле никто из них похвастаться не мог. И предположить можно было многое, хотя бы банальный бандитский притон, коих здесь было немало, но не иначе как от неожиданности все трое схватились за мечи. Разговора не вышло. Как-то так получалось, что неопытные адепты темной стороны к беседам были не склонны. В отличие от своих старших и умудренных опытом коллег, которые как раз любили разводить беседы, используя слова как еще одно оружие, иногда куда более действенное, чем любое иное. Но эти явно были новичками или же просто настолько глупы, что за прошедшие годы так и не научились или хотя бы не попытались. Впрочем, надеяться на такой подарок судьбы не стоило. Это означало, что где-то прячутся куда более опасные противники. Изначально их было поровну и даже этого оказалось многовато для тесного помещения, а затем подтянулись остальные, и какое-никакое сражение превратилось в откровенную свалку. Подкрепление больше мешало, чем помогало. Условные джедаи, поскольку никто из них в полной мере джедаем не являлся, пока что держались, даже не особо напрягаясь. Тогда как ряды противника редели. Энакин совершил глупую ошибку, оказавшись зажатым в угол, попросту не рассчитал. Места для маневра не осталось, выбор был невелик: получить рану в плечо или подставить протез. Ругнувшись сквозь зубы, он перекинул меч в левую руку. Единственным преимуществом противников было количество и то уже сократилось, хотя сражение откровенно затянулось, и усталость постепенно накапливалась. Несомненно, он бы мог без особого труда, даже не запыхавшись, продержаться еще около часа, но этот фарс пора было заканчивать. Левой рукой он орудовал не так ловко как правой, да и та, повисшая плетью, больше мешала. На него наседало сразу трое, возможно это должно было польстить. Но когда на охоте за крайт драконом на тебя вдруг наседают аж три вомпы, это скорее обескураживает. В какой-то момент он устал, не физически, просто… они и так опаздывали, Падме будет беспокоиться. Воспоминание о том, другом, кто не стал бы тратить время попусту и пытаться выбраться из ситуации с меньшим ущербом, всплыло как-то вдруг. В самом деле, чего это он. — Вниз, — коротко скомандовал Энакин, не повышая голос, и тот почти затерялся в царившей вокруг какофонии звуков, но он знал, что те, кому надо, услышат и последуют указанию без вопросов. Рукоять его меча полетела вверх, не было времени цеплять его на пояс, а руки нужны были обе и обе свободные. Он развел их в стороны единым резким движением, подталкивая Силу, выплескивая всю свою досаду и злость, коих за прошедшие минуты накопилось в изрядном количестве. Тьма не сильнее света, в общем зачете они, так сказать, равны, впрочем, иначе и быть не могло, но в некоторых аспектах одна из сторон могла быть куда эффективнее. В прямом противостоянии одного пользователя Силы с другим важен был, как ни странно, пресловутый баланс, поскольку тьма была хороша в нападении, а свет в защите, отрицать одно в пользу другого было в высшей степени глупо. Другое дело, что не всякий сумел бы удержаться. Сейчас же ему просто нужно было закончить все быстро и эффективно, никакой защиты, только атака, резкая, быстрая и сильная. Незримая волна разошлась от него в разные стороны, расшвыривая и впечатывая в стены не только нападавших, но то немногое, что еще не лежало изломанными ошметками на полу. Тишина. После всего она оглушала. Энакин тут же огляделся в поисках Талисы и Асоки, они обе были живы, это он чувствовал, в остальном же… по Силе прошла волна и пока она не успокоится, прочувствовать тонкие детали он не сможет. — Это было… Вау, — Талиса обнаружилась в противоположном углу. Девушка как раз скинула с себя чье-то бессознательное тело и смотрела на своего учителя с почти детским восторгом. — Вау, да, — Асока уже стояла на ногах, осматривая учиненный погром. — Почему ты сразу этого не сделал? Сразу бы не получилось, то есть именно так и с таким эффектом, но в ответ он лишь пожал плечами. Сверху что-то посыпалось, как бы все здание не развалилось, но не должно было, в конце концов, чего только на этих улицах не происходило и еще ни одно не рухнуло. Придется связываться с Падме и говорить, что они опоздают. Потому что нужно было вызывать подмогу, не на себе же они все эти тела потащат, потом еще с советом общаться. Энакин скривился. А ведь все так хорошо начиналось.