Don't wake me up

      Сон. Такой яркий, что можно перепутать с реальностью. Чимин улыбается, заполняя все вокруг светом, смеется и жмурится от кучи крохотных поцелуев, которые оставляет Чонгук на его коже. — Нам это снится? Кивает, запуская пальцы в волосы, и притягивая к себе ближе. Ему хочется целоваться, и отказать невозможно. Губы настойчивые, требовательные, мальчишка ведет себя так, будто Чонгук его собственность, как же это заводит! — Ты красивый, — бормочет парень, между поцелуями, гуляя пальцами по позвоночнику любовника. Откуда у человека такая гладкая, шелковая кожа? — Ты от меня без ума, да? — усмехается Чимин, укладываясь удобно на локтях и хитро смотря на парня, — можешь не отвечать, вижу сам… Они еще ничего не сделали, а член уже стоит, как будто снова тринадцать… — Сам не лучше, — хмыкает Чонгук, накрывая рукой свое достоинство и показательно массируя его. Улыбка сходит с чужих губ, дыхание учащается, — хочешь? Неее, не так быстро… Игривое настроение брызжет из всех щелей, а жадный взгляд паренька только подзадоривает, так что он медленно, с кайфом обхватывает член кольцом, чтобы также медленно ласкать его. — Себя не трогать, хен, — заметив, как маленькая ладошка дергается к промежности, строго указывает Чонгук, получая в ответ недовольное шипение. Правила игры приняты, можно продолжать. У Чимина до крайности блядский вид, когда он облизывает своим острым язычком пухлые губы, наблюдая за движениями чужой руки. Он так сильно возбужден, что рефлекторно подергивается, пытаясь потереться о спасительную твердость, но встречает его только пустота, да насмешливая ухмылка, — терпи, малыш. Ты же хороший малыш, да? С просмотром порно стоит завязывать, хотя бы переходить на что-то более качественное, а то все эти нелепые фразы смешат даже во сне. Но вот партнёру они очень даже заходят, судя по тихому поскуливанию и жирной капле смазки на темнеющей головке. Милый, послушный малыш, закидывающий голову назад, и хватающийся за простыни, от напряжения. — Я хочу помочь тебе, — хнычит он, подминая под себя подушку и потираясь о нее. Что с ним делать, когда он смотрит так жалобно, такой нуждающийся и притягательный? — позволь мне помочь тебе, пожалуйста… — Хватит. Стой. Я не разрешал тебе трогать себя, — жестко обрывает стенания Чонгук. Чимин и не думает его слушаться, а очень зря. Приходится отпустить член, и вмешаться в несанкционированный процесс. Мальчишка еще и сопротивляется, когда у него из рук вытаскивают несчастную подушку, старается притереться членом к бедру любовника или, на крайний случай, к своей руке, — безобразник! Снова хнычит и получает смачный шлепок по идеальной ягодице. Ее бы жмякать до потери пульса, кусать и облизывать — так она хороша, но кроме этого есть еще много всего, что хочется попробовать. Если бы сон не заканчивался, если бы у них в запасе было несколько суток рядом с друг другом, Чонгук бы досконально изучил каждый миллиметр тела Чимина, но время здесь летит быстрее, поэтому приходится торопиться. — Что мне с тобой сделать? Трахнуть твою хорошенькую попку языком, пальцами? Или вставить в твои ножны мой жезл? Боже, Чонгук! Ну это уже ту мач… Тем не менее, ответом на слова служит выразительный стон. Интересно, настоящего Чимина такие пошлости тоже возбуждают? Но стоит только слегка коснуться влажного члена мальчишки пальцами, как все заканчивается. Слишком быстро! СЛИШКОМ! Чонгук обнаруживает себя на собственном диване, неудовлетворённым и с рукой в трусах… отлично! А уже в следующий миг, он вскакивает на ноги, не обращая внимания на старческую темноту перед глазами, и мчит в спальню. Чимину плохо! С ним что-то не так! — Хен! ХЕН! За окном уже достаточно светло для того, чтобы приглушенный свет вливался в комнату сквозь не очень плотную штору. Достаточно светло для того, чтобы увидеть разметавшиеся по подушке розовые волосы и торчащую из-под тонкого одеяла ступню. Чонгук преодолевает необходимое расстояние и оказывается на свободной половине кровати, с озабоченным лицом подползая ближе. Что могло случиться? Он слышал странные звуки, такие жалобные и громкие… — Хен? — приходится коснуться чужого лица (на секундочку умереть из-за этого) и легонько потрясти на первый взгляд умиротворенного парня. В ответ раздается еще один жалобный стон. — Чонгуки? Ты где? — сквозь сон бормочет Чимин, разлепляя тяжелые веки и натыкаясь на очень внимательный, озабоченный взгляд, — Чонгук? Что… — Ты в порядке? Я проснулся из-за того, что ты так громко стонал. Что случилось? Тебе больно? Или кошмар? Чимин молча таращится на нависшую над собой фигуру, медленно становясь пунцовым. Отвечать он не торопится, только моргает и тянет одеяло выше, как будто пытаясь спрятать под ним смущенное лицо. Кто-то спросонья не очень догадлив, а кому-то из-за этого страдать… — Чонгуки, со мной все хорошо, — наконец, очень тихо бормочет он, когда понимает, что отвечать все же придется. — Точно? Ты напугал меня… — Точно, — еще более сконфуженно произносит парень, кусая губы, — это просто… так бывает, когда мне снится… Доходит. Чонгук зависает, забывая как дышать и шевелиться. Чимин стонал потому что… из-за… ох, черт, черт! — А, о… так это ты во сне так…? Он так распереживался, что не обратил внимания на отчетливый бугорок под одеялом в том самом месте. Сон… во сне он коснулся пальцами чиминьего члена, а в реальности, получается, в этот момент тот так громко застонал, что сумел разбудить его. — Я бываю иногда громким, — стыдливо сообщает очевидное гость, не находя в себе сил поднять взгляд на собеседника, — Тэхен из-за этого очень злится. Чонгук тоже злится, из-за того, что дурацкий Ким Тэхен столько времени слышал, как стонал во сне Чимин, а еще из-за того, что его имя упоминается в такой вот момент. — Я… мне надо… Мнется, не зная, как выбраться отсюда. Благо на трусы гуковские не смотрит, уже хорошо, там до сих пор все очень очевидно. — Закрой глаза, ладно? Я выйду в ванную. — Зачем? — непонятливо пялится Чон, зависая на чужих обкусанных губах и отчетливо представляя их вкус. А еще, если продолжить поцелуй и подняться чуть выше, то можно захватить в плен мочку уха с серебряным колечком в ней, или прикусить кожу на нежной шее… — Мне нужно… привести себя в порядок, — пытаясь немного сдвинуться в сторону, чтобы в нужную секунду вынырнуть из-под одеяла, пыхтит гость. Как очаровательны его припухшие ото сна глаза, превратившиеся в две полоски. Как забавно выглядят замявшиеся волосы, образовывающее розовое гнездо на голове, и как здорово было бы зарыться в них пальцами, углубляя поцелуй… — Это понятно, а глаза-то зачем закрывать? — туповато улыбаясь, бормочет Чонгук, готовый прямо сейчас испытать все, что подкидывает ему фантазия. А почему нет? — Господи! Чон Чонгук! Мне снился эротический сон несколько минут назад, а я парень на всякий случай. И у меня есть член, который….айщ, — Чимин рычит, готовый плакать от стыда. Что за позор! Да, во снах они видели друг друга во всех возможных позах, но не в реальности, — дай мне разобраться со стояком, по-братски, а? А потом поговорим, если хочешь. Член. Парень… Чонгук провожает взглядом, завернутого в одеяло гостя (понявшего по осоловелому взгляду любовника, что тот от таких откровений впал в еще более коматозное состояние, чем раньше), пытаясь вложить в себя смысл только что услышанного. Чимин парень и у него есть член. Член, который… получается, сейчас в туалете… в голове возникают совершенно непотребные картинки, от которых уже собственный орган в трусах зовет на помощь. Окей, Чонгук, вроде, не гей, но кончает в кулак, от одной мысли о том, что Пак Чимин в этот самый момент спускает пар у него в ванной. Он моет руки и думает, застилает пропахшую желанным телом кровать и думает, не нарочно тормозит у двери в санузел, прислушиваясь к звукам, и думает… и думает он о том, что он, вероятно, все-таки гей. Как минимум, когда речь заходит о Чимине, потому что, и отрицать это бессмысленно, он, вроде как, со всей силы запал на него.       Гость ведет себя по-особенному смирно. Часто пропускает пальцы сквозь влажные волосы, выдавая таким образом свое волнение, смотрит упорно в свою чашку с крепким кофе и периодически румянится. Чонгук должно быть выглядит не лучше — он в глубокой, тупой прострации и выходить из нее не собирается. В таком вот молчании парни проводят добрые полчаса, пока стрелка на настенных часах не решает миновать отметку в семь утра. В тишину врывается стандартное пиликание будильника на скромненьком телефоне Чимина. — Я… — прочищает горло, кидая короткий взгляд на растерянного хозяина квартиры, — через полчаса надо быть в универе. Надо собираться… Чонгук хмурится. Универ? Через полчаса? Не, к учебе он точно не готов, не сейчас, когда в его мозгах третья мировая. Да и мальчишку ему от себя отпускать не очень хочется. Они спали часа четыре, глаза слезятся, зевота накрывает, голова гудит… — Может прогуляем? — предлагает Чонгук, потягиваясь непослушным телом и треща суставами. Не сказать, что он заядлый прогульщик, хотя и примером посещаемости его тоже назвать трудно. Он скорее среднячок на потоке, на пары ходит, умом не блещет, зато танцует круто и уже работает, — я бы поспал еще пару часиков, потом кино бы какое-нибудь посмотрел или пошел бы погулять куда-нибудь, что скажешь…а? — Пропустить учебу? Вместе? — Ага, мы с Хоби частенько так делали раньше, — хмыкает, внимательно следя за мимикой гостя. Он надувает губы, очень сосредоточено о чем-то размышляя. Кажется, идея его пугает, но интригует… он прежде никогда не прогуливал? Есть ощущение, что предположение верное. — Я никогда раньше не прогуливал просто так, только по болезни, — честно признается Чимин, готовый согласиться. Дебильное смущение, преследующее их с пробуждения, все еще мучает его, заставляя сомневаться. Он, как это часто бывает, предпочел бы сбежать от своего же стеснения, но мешкает, заинтригованный, а Чонгук решает идти до конца, раз уж затеял это все. После событий последних нескольких дней, им стоит отвлечься. Да и шанс узнать друг друга получше просто идеальный — если уж Чонгук влюбился, то надо хотя бы понимать в кого. Провести целый день вместе — способ хоть куда, — нам за это может влететь? — Да брось, все пропускают иногда лекции! И потом, начало полугодия, до нас никому нет сейчас дела, — очень убедительно вещает парень, подползая ближе к своей жертве. В его голове уже зреет план, согласно которому день получится запоминающимся, — я отпрошусь с работы, и мы проведем весь день вместе, как настоящие друзья! И Чимин соглашается, кивает головой, цепляя на губы свою засранскую улыбочку, которой он так часто оперировал в начале их общения. Это что-то вроде интереса, увлеченности происходящим, хотя куда больше, такое выражение лица подошло бы не для побега с пар, а для, например, побега из тюрьмы. Есть в нем черта, которая, пожалуй, очаровывает особенно сильно — он не зацикливается по долгу на проблемах. Его внимание так легко захватить чем-то новым, что на переживания его просто не остается. Радует, что в глазах мальчишки больше не скрывается тот холод, который так напрягал вчера вечером, теперь там чертики и любопытство. Словно всей этой отвратительной ситуации, оскорблений и тяжёлых разговоров прошлым вечером и не было. По крайней мере, так ощущается. Правда, поспать еще несколько часиков он отказывается, несколько истерично и наотрез. Окей, значит план «б». Мика с трудом дозванивается до Чонгука во второй половине дня, напоминая о их договоренности встретиться сегодня в баре. И ее звонок кстати, поскольку воспоминания о том, что они перенесли «прощальную вечеринку» на этот вечер благополучно стерты из головы более важными вещами. Смехом Чимина, например, колокольчиковым, таким нежным и мягким, как и сам он. Или тем, как он увлеченно рассказывает о своей семье — у него есть младший брат, оказывается, а еще кошка Бам, толстое и ленивое создание. Его родители живут в Пусане, он их очень любит, но видятся они редко, потому что все свое свободное время парень тратит на танцы и подработку. То, как рассеянное сентябрьское солнце тает в его конфетных волосах тоже занимает много места в мыслях, и эти невероятные звезды в глазах, когда он видит что-то, что ему кажется интересным, они превращают кое-кого в желе. В общем, в голове один Чимин, да и в сердце тоже. Когда подруга напоминает о себе, они как раз покидают зал кинотеатра, эмоционально обсуждая какую-то низкосортную комедию, о которой и говорить-то нечего, но между ними разворачивается целая полемика. Не хочется прерывать такой будоражащий спор, но трубку взять все же приходится. К концу недолгого телефонного разговора, идущий рядом мальчишка как будто немного тускнеет, или с его губ просто сходит улыбка — впервые за весь день. — Твоя подруга? — с интересом спрашивает он. Едва ли можно уловить появившуюся во взгляде остроту, чуть напряженные губы и приподнятый подбородок. Чонгук не замечает, слишком опьяненный своими ощущениями, поэтому принимает вопрос за обыкновенный интерес. — Ее зовут Мика, ты ее знаешь. Мы очень близкие друзья. Общаемся с пеленок, как говорят, — он едва удерживается от того, чтобы убрать с лица мальчишки выпавшую из укладки прядку. Чимин мастерски пользуется феном, но обычно его волосы быстро возвращаются в исходное состояние из-за сильной влажности. И если честно ему идет беспорядок на голове, а еще ему идет огромное худи, которое он заимствует из гардероба друга. — О, та красотка? Она так круто танцует! — округляет глаза, припоминая батлы на вечеринке-посвящении. Чонгук же вспоминает то, как они целовались на остановке, жаль, что из-за алкоголя воспоминания такие расплывчатые, — ты же из-за нее тогда ударил того парня? Вопрос раздается «вдруг», возвращая в реальность. Хитрый прищур, руки скрещены на груди. Чимин выглядит недовольным, так, словно он чем-то обижен, но пытается это скрыть. Так, словно он ревнует? — Ээ? Возможно, — уклончивый ответ никого не устраивает, но новые подозрения до такой степени выбивают из колеи, что придумать что-то более подходящее не удается. А может ли вообще парень его ревновать? Почему-то Чонгук не думал прежде о том, что испытывают к нему, упиваясь своими собственными переживаниями. Он же несколько раз сам подчеркнуто говорил о том, что они с Чимином друзья. Так мальчишка и должен воспринимать его как-то так, а у кого-то мозги туманятся из-за мыслей о поцелуях. — Эй, ты слышишь меня? — А? Прости, хен, задумался, — бормочет Чонгук, прося повторить вопрос. Что хотела Мика? Встречу. — Ясно, — тянет Чимин, неловко почесывая шею, — я могу забрать у тебя свои вещи? Или ты сильно торопишься? Если что, можешь отдать их завтра. — А? Можешь, конечно. Вообще-то, мы хотели обсудить кое-что, а потом пойти в клуб. Ты можешь присоединиться, если хочешь? Он сам удивляется тому, как это слетает с его губ. Юноша удивляется не меньше, явно совсем не ожидая такого предложения. Они вместе уже около суток, пора бы и честь знать… но он кивает, выдавливая смущенную улыбку. — Знаешь, с тобой круто проводить время, — честно признается он, пока они ждут автобус. Звучит так приятно, что хочется взлететь до небес, — не помню, чтобы мне было с кем-то также весело и интересно. — Вы с Енджуном не развлекались вместе? — зачем-то соскальзывает с губ. Ладно, в том, что Чонгук ревнует Чимина к его бывшему, он утвердился еще вчера, но так легко выдавать свою ревность… позор. — Мы не проводили время вместе, — не уверенный в том, что стоит делиться таким, тихо бубнит мальчик. Эта тема словно все еще очень болезненна для него, или Чонгук просто чего-то не догоняет, — он вечно был занят командой, и еще черт знает, чем. Так что наши встречи обычно не длились долго. Автобус появляется как никогда вовремя, избавляя парня от возможности наговорить чего-то лишнего. А судя по тому, что на кончике языка крутятся одни матные слова в сочетании с фамилией Чхве, объяснять свою несдержанность после было бы очень стыдно. Чимин сказал, что ему было интересно с Чонгуком, но правда в том, что и Чонгуку очень, ОЧЕНЬ интересно с Чимином. Весь этот день, все, что они делали, все их разговоры и даже молчание — все это становится особенным откровением для него. Неужели у дурака Енджуна не хватило мозгов на то, чтобы просто уделить своему бойфренду достаточное количество внимания? Он же потерял сокровище (за это Чонгук ему даже благодарен), а что хуже разбил этому сокровищу сердце (а вот за это он очень хочет сломать недоумку нос). Мика приезжает к девяти. К этому моменту парни успевают наесться до отвала заварного рамена, поиграть в just dance и поспорить из-за того, какой фильм лучше смотреть. Останавливаются они в итоге на Миядзаки, как на нейтральной территории, и проваливаются в легкую дремоту, уже к середине мультфильма. Сновидений в этот раз удается избежать, по неясной причине и к облегчению обоих. Чонгук, сонно щурясь, пускает девушку, сразу предупреждая, что он не один. Ответный взгляд веселит. Подозрение сменяется удивлением, когда вместо ожидаемой «подружки», с дивана показывается заспанная мордашка одного из танцоров. — Я в душ, — сипит Чимин, подтягивая вниз худи, из которого прежде отказался вылезать, и семенит мимо ребят в ванную, даже не здороваясь с гостьей. — Это что? — шепотом интересуется ошарашенная Мика, таращась на друга во все глаза. Надо бы радоваться тому, что она не выглядит обиженной, но почему-то радоваться получается не очень. Как-то по-особенному неловко от ее взгляда, от ее подозрений. — Это долгая история, — мычит в ответ, провожая ее на кухню и ставя чайник на огонь. — Супер. У нас как раз есть время, если у тебя, конечно, не более важные планы на этот вечер… Подожди… получается, вчера вы…? — Мика! Чонгуку приходится рассказать все, начиная с самого начала, потому что рука подруги незримо сдавливает его мошонку, требуя объяснений. Да, ему стремно, очень-очень стремно, но он упоминает сны и все, что случилось после, под скептическим взглядом девушки. — Я должна в это поверить? — после недолгой тишины, интересуется Мика. На ее лице написано все, что она думает об этой ситуации. — Можешь не верить, это ничего не меняет, — пожимает плечами парень, оборачиваясь на звук открывшейся двери — Чимин покидает ванну и удаляется в спальню, вероятно, чтобы одеться в свои вещи, выстиранные и высушенные, — я говорю это тебе, потому что ты мой близкий друг. — Почему только сейчас? Почему раньше не рассказывал? — Раньше я не хотел, чтобы ты думала, что я гей, — отвечает на заданный вопрос, но в большей степени все-таки отвечает сам себе. Да, вот, что изменилось — дело не в том, что о нем может подумать Мика, дело в том, что это больше не играет такой роли. Он больше не хочет очаровать ее. К взаимному счастью, они эту тему не полощут, а подруга принимает крайне задумчивый вид, наблюдая за взаимодействиями двух парней, которые, кажется, за этот день максимально сближаются. Чимин капризничает, когда ему не позволяют пошариться по гардеробу друга в поисках более подходящей для клуба одежды и одерживает победу. Он извлекает из кучи вещей ту самую рубашку, в которой был юноша на вечеринке и примеряет ее, довольный своим отражением. Хорошо, что кровь отстиралась, потому что она ему идет, хотя явно немного великовата, но это выглядит скорее стильно, чем странно. Сам Чонгук в этот раз особенно не заморачивается, предпочитая комфорт. Ему ловить уже ничего не нужно, его мишень разгуливает в его одежде, пусть это и не значит ничего особенного. Обыкновенный дружеский жест, как сказал бы он сам.       В клуб они пребывают ближе к одиннадцати. Неоновая табличка «La Carter» знакомо сияет среди множества других — это место их особенное. Маленькое, только для своих. Кажется, большая часть его важных событий происходит здесь. Например, именно здесь Мика отшила тогда, год назад, Чонгука в первый раз. Здесь же он впервые встретил Сокджина и Юнги, тогда ему еще не было восемнадцати. Здесь они отмечали его трудоустройство, да и успешное поступление в универ праздновалось тоже здесь. Сюда он пришел после того, как ему начали сниться особенные сны с Чимином, чтобы напиться и забыться. Сюда они пришли сейчас, чтобы создать новые события, новые воспоминания.       Спустя несколько коктейлей Чимин вливается незаметно на танцпол. Ему идет легкое опьянение, он тут же становится мягким, смешливым и раскрепощенным. Чонгук ловит себя на мысли о том, что он становится похож на свою версию из снов — сексуальную и дерзкую, но гонит эти мысли скорее прочь. Точно не здесь нужно думать о таких вещах, когда мальчишка так искусно исполняет волну всем телом прямо в голубоватых бликах клубного света. Пластичный, слишком пластичный для такого заведения. Чонгук ощущает странное жжение под рёбрами и желание спрятать хена от жадных глаз, следящих за ним. Он вытягивается весь, готовый в любой момент за пару шагов сократить дистанцию и утащить друга в безопасность. Напиток в его руке теряет свою привлекательность, а вот мимолетные, жгучие взгляды с танцпола пьянят до потери пульса. Кажется, есть в этих движениях рук по миниатюрному телу что-то особенное, зазывающее. Наверное, юноша сходит с ума, но ему кажется, нет он уверен, что Чимин таким образом зовет его к себе, зовет присоединиться к этому танцу. И он почти поддается, потерявшийся в своих ощущениях, в бликах световых установок, в парне с розовыми волосами. Он почти отталкивает улыбающуюся Мику и даже не замечает этого, пока ему на щеку не ложится прохладная ладонь. — Покурим? — предлагает девушка, не давая право выбора. Музыка, тяжелые басы, отдающие в груди, тени, свет и Чимин остаются позади, а в нос ударяет густой воздух курилки. Здесь туманно, плохо пахнет, но здесь также достаточно тихо. Обычно в подобных местах толпится больше народа, так что им улыбается удача. Мика вытаскивает тонкую сигарету из розовой упаковки, подносит ее к губам и прикуривает, все это время, не спуская глаз с друга. — Ты его любишь, — с интересом говорит она, в тот самый момент, когда парень затягивается предложенной сигаретой. Реакция предсказуема, он давится воздухом, задушено кашляя, — не отрицай. Это очевидно. — Я не… я не гей? — качает головой Чонгук уже сам не до конца веря в эти слова и все ещё пытаясь вернуть лёгким их способность получать воздух. — Ты? — смеется. Очень откровенно смеется, что даже немного обижает. Что смешного в его словах? Очевидно, что-то такое есть, и Мика знает, что именно, — хочешь сказать с Джуном вы чисто по-дружески сосались в восьмом классе? А что там на счёт твоей влюблённости в учителя Ли? И… Чонгук таращится. — Это не… — Что «это не…»? Ты гей, солнышко, настолько же, насколько ты и гетеро. И ты, конечно, можешь мне сейчас говорить, что это не так, но самого себя обмануть тебе не удастся, — она сбрасывает пепел, жестко осаживая любые попытки возразить. Между ними изначально установилось неформальное общение, осуждаемое окружением, но именно в такие моменты Чонгук вспоминает, что его подруга вообще-то нуна для него, которая старше почти на четыре года. Она миг молчит, смотря на паренька рентгеновским взглядом и хмыкает, — ты влюблён по самые яйца в Пак Чимина, и будешь полным идиотом если упустишь его только из-за своих тупых убеждений. Вот и все. В голове что-то перемещается, что-то назойливое и мучительное. Словно найден ответ на сложный, неразрешимый вопрос. Мика всегда так делала в их детстве и продолжает делать теперь — выпутывает своего бедового друга из им самим же накрученных узлов. Обычно с ее помощью все приобретает правильные черты. Странно, что Чонгук забыл об этом, странно, что он забывает о том, что их связывает. — Возможно, ты права… но, с чего ты взяла, что я ему нравлюсь? Мы вроде просто друзья. — Когда тебя это останавливало, а? — она снова смеется и в этот раз парень разделяет веселье. Сигарета тлеет, рушатся возведенные границы, — но, если честно… думаю, у тебя есть шанс. Этот ребенок кидал на меня слишком кровавые взгляды весь вечер… Сердце от такой откровенности гулко тарабанит во всем теле сразу. Так он все-таки ревнует? Чимин ревнует его? Мика не может ошибаться, она всегда права. — Я любил тебя так долго, — признаётся Чон, затягиваясь. Это запретная тема, но надо бы уже поставить точки над i. И в этот раз он знает, что правильно будет говорить так, как есть, — я любил тебя со средней школы. И сейчас тоже люблю, но как старшую сестру. Думаю, и раньше мои чувства носили именно такой характер, но я не мог разобрать их. — Знаю. Тебе пришлось нелегко, правда? Но тебе нужно было разобраться во всем этом, в твоих чувствах самостоятельно, — она докуривает сигарету, оставляя окурок тлеть в стеклянной пепельнице, — у нас при любом раскладе ничего бы не получилось. Иногда дружбу лучше не портить любовью. А иногда, наоборот. Мика смотрит спокойно и тепло, как прежде. Под этим взглядом хорошо, уютно, как дома, но он больше не даёт кислород, больше не окрыляет. Где-то там на танцполе Чимин, который разжигает пламя в груди и именно к нему рвётся сердце. К нему тянет так, что не стерпеть, от него кружится голова. Он — настоящее, пусть и запутанное по началу, но теперь кристально понятное и реальное чувство. — Я надеюсь, ты не проебешь свою любовь, Куки, — шепчет на ухо Мика, окружая парня прощальными, крепкими объятиями, — до встречи в Пусане. Я люблю тебя и буду скучать. Он знает это, теперь знает. Огромная ноющая дыра в груди, зарастает, но отчего-то дышать все равно трудно. Всегда сложно прощаться с семьей, даже если это не навсегда.              Они расстаются у лифтов, ещё раз долго обнимаясь. Мика говорит что-то о том, что Мелкий перестал быть мелким, о том, что они должны взорвать всех на фестивале и другую ерунду, а потом скрывается за дверьми. Чонгук стоит какое-то время, смотря в блестящую, металлическую пустоту перед собой, ровно до того момента, пока лифт не возвращается с новыми гостями клуба. Точка. Глава под названием Мика завершена, впереди новая глава — Пак Чимин, который, должно быть не находит себе места из-за того, что его оставили в одиночестве.