По ту сторону любви.

Герцог Никлаус Майклсон неотрывно глядел на огонь в камине. Он находился в замке барона Перси, который являлся соседом герцога Форбса. Хозяин радушно принял гостя, уже зная о глобальных политических изменениях, поэтому по случаю приезда одного из любимчиков нового монарха был устроен грандиозный пир. Барон изо всех сил выказывал преданность новому королю, а две его дочери усиленно пытались обратить внимание герцога на себя. Их можно было понять: богатый влиятельный мужчина с родословной, усеянной подвигами предков, длине которой могли бы позавидовать и многие монархи, был также молод и красив… Мечта. Рыцарь в сияющих доспехах. Но Клаусу было не до них. Сославшись на усталость, он удалился в свои покои. Он не мог никого видеть…Никого, кроме… Но она… Уже за полночь. Сколько он сидит так, не двигаясь, разве что, только для того, чтобы наполнить кубок виски из местных запасов?.. Опять и опять перед его глазами прокручиваются события трехдневной давности… … Они встретились утром. Их вид говорил о том, что оба не сомкнули глаз всю ночь. Никлаус, напившись эля, полночи рубил мечом ни в чем неповинное дерево на опушке, воображая своего соперника. Мысли о том, что сейчас Тайлер с Керолайн, ласкает ее… они заставляли с яростью бросаться на растение снова и снова. Затем в голову пришла мысль, от которой стало еще хуже: «А вдруг он жесток с ней? Вдруг он делает ей больно?..» Майклсон знал о таких потребностях, некоторые его знакомые страдали этим пороком – они получали удовольствие только от чужих страданий! Он упал на колени, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. «Что угодно.» – он сам не знал, к кому обращался. – «Пусть он убьет меня, пусть она будет его, только пусть он не заставляет ее страдать… Только бы он не делал ей больно… Пожалуйста…» Так герцог Майклсон встретил рассвет. Ночь для молодого графа Локвуда была не менее тяжелой. Он тренировался в оружейной на манекене, до исступления натачивал оружие, делал все, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Мыслей, которые приводили его в бешенство. Нет, он не винил Керолайн, ни разу, даже про себя. Но презрение к лорду Майклсону душило изнутри. «Как он мог? Заставить девушку отдаться ему угрозами и шантажом? Заставить совершить ее грех прелюбодеяния? Да, он тоже не ангел, и глупо считать, что мужчины ходят девственниками до алтаря, но порочить невинное создание?..» Его мозг услужливо подкидывал сцены той ночи: вдруг он был груб? Что если он ударил ее? Перед глазами постоянно возникали картинки, как Керолайн, плача, пытается избежать навязчивых прикосновений, но Майклсон наваливается на нее и грубо берет… как она в слезах зовет его, Тайлера, на помощь, а его нет рядом, чтобы защитить… Они накрутили себя за ночь так, что, едва встретившись, мечи засверкали в первых лучах утреннего солнца, ударяясь друг о друга и послушно выполняя волю хозяев – убить противника любой ценой. Выпад… отбит… встречный удар… шаг назад… скользящий удар, идущий по касательной… обманный финт… разворот… рубануть снизу вверх… колющий выпад… наскок… уход в сторону… Бой на мечах – искусство, завораживающий танец смерти, в котором худший танцор не выживает… Энергетика боя бьет по глазам и по нервам, зрители даже забывают, как дышать… они растворяются в этой темной красоте… темной красоте убийства. Адреналин участников кипит в крови и чувствуется в воздухе… и нет ничего прекрасней и ужасней сражения насмерть и до смерти… это чувственней, чем сексуальная близость… это пронзительней, чем любовь… это больше, чем жизнь… Смерть… Госпожа и Хозяйка с большой буквы… Ее пугающая и завораживающая красота несравнима ни с чем… Может, потому, что Она конечная цель любого путешествия? От атома до галактики?.. «Аз есмь альфа и омега…»* Они оба не уступали друг другу в искусстве владения мечом. Но Никлаус все же был старше и опытней, имея за плечами не одну военную кампанию. Обманный выпад… молниеносно перекинутый меч из правой руки в левую… и удар… Майклсон склонился над поверженным противником, на груди которого расползалось кровавое пятно. «Совсем мальчишка! – внезапно подумалось ему, - я должен был уйти, и они могли быть счастливы…» - Я не хотел… - слова вырвались сами собой. Брюнет пристально взглянул на него, тяжело дыша: - Ты любишь ее… - качнул головой, заставляя желавшего возразить Клауса молчать, - не отрицай, я знаю… Герцог молчал. Волна какой-то опустошенности и отвращения к самому себе затопила все его существо. «Я во всем виноват. Я поступил так с Керолайн… я убил этого мальчишку… чудовище… она была права, я – чудовище… она никогда меня не простит…» - Когда смерть рядом, ты видишь то, чего не видел и не понимал… ты любишь ее… - повторил, делая усилие, парень, - обещай, что будешь заботиться о Кер, защищать… Майклсон немного растерянно взглянул на умирающего – он не ожидал таких слов. - Обещай!.. –Тайлер с неожиданной силой схватил плечо блондина, приподнимаясь и притягивая того ближе, почти зарычал, морщась от боли, - обещай мне!!! - Я обещаю, - выдохнул мужчина, на его глаза навернулись слезы, - клянусь тебе, я буду оберегать ее… Локвуд облегченно вздохнул и откинулся назад, закрывая глаза: - Я верю тебе… жаль, что так всё… мы могли бы быть друзьями… - Могли… - словно эхо повторил Майклсон. Хотя, он и так чувствовал себя, будто терял друга. - Кер… Керолайн… Это были последние слова графа Локвуда. * "Я есть начало и конец" прим. от автора: я не большой знаток Библии, но эта однажды услышанная фраза поразила меня.