По ту сторону любви.

Лорд Майклсон налил новую порцию алкоголя. … Он знал, что самое ужасное будет там, в замке… когда он встретит Керолайн, привезя тело убитого им же мужа. Он знал, но все равно не был готов. Он сам ощущал себя практически мертвым, почти безучастно наблюдая, как Керолайн бросается к телу мужа, рыдает над ним, покрывая поцелуями… что-то кричит… но что?.. не разобрать… слова долетают неразборчиво, как сквозь слой ваты. Никлаус ничего не чувствует, на месте всех эмоций только пустота, куда проваливаются все мысли и звуки… Керолайн. Она единственная, кто существует. Только ее эмоции он ощущает так четко, как будто они – его собственные. Ее боль и отчаяние бьют больнее меча, а от понимания того, что это его вина, хочется убить себя… … Кто-то дергает его за стремя… его оруженосец. И Клаус спешивается, продолжая неотрывно смотреть на рыдающую девушку. Блондинка поднимает глаза и встречается с ним взглядом. Горе и страдание сменяются вспыхнувшей яростью. Она подбегает к мужчине, ударяет того по лицу, колотит кулачками по груди, захлебываясь слезами. Невозможно разобрать, что вскрикивает девушка, Майклсон слышит только два слова: «Ненавижу тебя!.. Ненавижу!» Внезапно Керолайн бледнеет, а ее движения становятся плавными и неуверенными. Секунда – и Клаус подхватывает лишившуюся чувств блондинку… Герцог заново наполнил кубок. ...Он отнес ее в комнату, где оставил с Бонни, и больше не видел девушку. Он покинул замок, но не мог заставить себя отправиться дальше, хотя понимал – она никогда его не простит. Понимал. Но оставался здесь. Чего он ждет? Никлаус не знал. Но что-то не давало ему уехать. Неделю спустя. В Эрандел-Кастл как будто вымер. Стояла та особая тишина, которая воцаряется во время скорби и большого горя. Слуги ходили чуть ли не на цыпочках, рыцари вели себя на удивление тихо – никто не осмеливался нарушить траур хозяйки. Керолайн, непривычно бледная, целыми днями занимала себя делами. Занимала, чтобы не думать, не вспоминать, иначе на глаза наворачивались предательские слезы. Незнакомому человеку могло бы показаться, что все в порядке – молодая госпожа занимается своими ежедневными делами. Но это была тень прежней Керолайн: пустой застывший взгляд, ровный бесцветный голос и отсутствие малейшей эмоции. Только вечерами, в своих покоях, блондинка давала волю чувствам. Такой ее видела только верная Бонни. … - Он забрал у меня всё! – слезы катились по щекам девушки, - он пришел и забрал всё… Мулатка расчесывала волосы госпожи, видя ее каждый вечер в одном и том же состоянии: слезы, которые иногда превращались в истерику. - Сначала он занял мой дом, потом забрал мою честь… - продолжила безжизненным голосом Керолайн, - затем забрал у меня мужа… - А еще он забрал ваше сердце, миледи, - осмелилась произнести прислужница. Блондинка вскинула на нее глаза: - Что ты такое говоришь?.. Ты с ума сошла!.. - Не стоит обманывать себя, госпожа, - Бонни прикусила губу, но, решившись, продолжила, - вы любите лорда Майклсона… не смотря ни на что. Керолайн нервно сглотнула, замолчала, опустив глаза. Затем тихо спросила: - Это так заметно?.. - Нет, что вы!.. Просто я видела, как вы смотрите на герцога, и как – на лорда Локвуда, царствие ему небесное!.. - Я хочу его ненавидеть! Мне было бы тогда легче. Хочу, но не могу!.. – блондинка закрыла лицо руками. - И… Миледи, он не все забрал… он кое-что и оставил вам… - смущаясь, проговорила Бонни. - Что ты имеешь в виду?.. - Ваше самочувствие и… вы, наверно, забыли, миледи, что еще несколько суток назад должны были начаться ваши лунные дни… - Ты хочешь сказать, что у меня… будет ребенок?.. – Керолайн неосознанно положила ладонь на живот. - Дитя герцога Майклсона, миледи… Девушка выглядела растерянной, а мулатка продолжила: - Вам следует помириться с лордом Никлаусом, госпожа… заключить брак… - Нет!.. Нет! Я не могу! Он убил Тайлера!.. - Тот сам вызвал его, миледи, и это мужские игры. Нам, женщинам, надо думать о детях. А ребенку нужен отец. Вы молоды и красивы, вам все равно придется выходить замуж второй раз, вы хотите, чтобы вашего малыша воспитывал его отец или отчим?.. И хорошо ли это, что ребенок того, кто сразил лорда Тайлера, будет носить фамилию Локвудов?.. Это не к добру, миледи. Керолайн молчала. - Он рядом, госпожа, - тихо сказала Бонни, отвечая на незаданный вслух вопрос, - гостит у барона Перси. Я слышала, что он стал похож на призрака, и его ничто не радует. Но он не уезжает, миледи, находясь здесь, как можно ближе к вам… Утром, приведя хозяйку в порядок, Бонни отпросилась наведаться в деревню к брату. Накинув плащ, мулатка направилась в конюшню. Через несколько минут, лошадь с всадником выехала из стойла и скрылась за воротами замка. - Милорд, - заглянул в покои один из слуг барона, - тут какая-то простолюдинка просит аудиенции и говорит, что это важно… - Я здесь при чем? Я не владелец этих земель, отправь ее к своему хозяину! – раздраженно ответил герцог, даже не взглянув в сторону двери. Он был чрезвычайно занят – затачивал свой меч. - Она только просила сказать, что ее зовут Бонни и… - слуга вздрогнул, когда мужчина резко повернулся к нему, пронзая взглядом. - Зови ее немедленно! – почему-то севшим голосом приказал Майклсон.