Письмена

Калевала.

      Бескрайнее синее море напевало свою печальную песнь, горестно разбивая волны о скалы с громким плеском. Мрачный замок возвышался над крутыми утёсами, окружённый водой и тёмно-зелёными лугами. Пока хмурые горы опасно нависали позади, будто нарочито вытягиваясь ввысь в безмолвной гонке с замысловатыми шпилями и башнями. Над головой клубились серые тучи, заслоняя то немногое, что проникало через горизонт, а воздух был тяжёлым, наполненным ароматом влажного морского тумана.       Каждый шаг гулким эхом раздавался в давно опустевшем тронном зале, где под каменными сводами и некогда грозными знамёнами пустовал массивный трон.       Снаружи завывали холодные ветры, сталкиваясь с толстыми стенами, что поглощали почти все звуки в пределах своих границ, делая тишину ещё более заметной. Здесь не было слышно ни рёва волн, ни скорбных криков чаек в вышине. Всё затаило тишину проигранной войны.       Это место было ему знакомо из детских воспоминаний. Много лет тому назад он уже был на Калевале вместе с дядей, слушая пламенные речи наследницы Мандалора. Но тогда она мало в ком нашла отклик. Статная женщина с волосами цвета рубина и огнём в глазах рассказывала о том, как их родина возродится из пепла, если все они присягнут ей на верность. И лишь немногие согласились пойти за ней, став верными вассалами. Остальные же, отказавшись от самопровозглашённой правительницы без тёмного меча, разбрелись по галактике, вернувшись к жизни убийц и наёмников.       Тусклый свет проникал через узкие окна, в то время как море разбивалось о скалистые утёсы внизу, поднимая брызги вдоль стен замка. Вдалеке с каждой волной, обрушивающейся на берег, гремел гром, но звук так и оставался снаружи, и лишь короткие вспышки молний свидетельствовали о надвигающейся буре.       Тяжёлые неспешные шаги преодолели расстояние просторного зала, и молодой человек замер перед каменным троном. Установленный в самом конце комнаты, он будто в безмолвном величии ожидал, когда кто-то поистине достойный придёт и займёт его.       «Мандалор — имя, которое мы предоставляем нашему лидеру. Становление Мандалором — самая большая честь, к которой любой мандалорец только мог стремиться. И я верю, что однажды ты по праву сможешь с гордостью носить его», — раздался в сознании самый родной голос, будто дядя был с ним здесь и сейчас.       Он закрыл глаза, медленно и тяжело вздохнув, но всё никак не мог собраться с духом. Один лишь взгляд на престол изводил разум вязкой тревогой от мысли, что когда-нибудь всё же придётся занять его. Уложить руки на холодные подлокотники и взвалить на свои плечи непосильное бремя правления.       Спустя некоторое время мягкое эхо шагов по каменному полу нарушило тишину, вынуждая открыть глаза и взглянуть на гостя. Им оказалась невысокая, с виду хрупкая девушка в такой же воронёной броне, что был и он сам. Она аккуратно откинула толстый капюшон и сняла шлем, устремляя на него взгляд своих невообразимо голубых глаз.       — Жаль, его с нами нет... Скоро ты займёшь этот трон по праву, — её губ коснулась печальная улыбка.       Неловкая пауза повисла в воздухе, потому что Альтаи́р никак не мог подобрать слова, чтобы ответить. Неприятный скользкий холодок пробежался по коже.       — Я ведь зарекался, что никогда не встану во главе клана. Всё это должно было принадлежать ему. Никак не мне… Всё это просто большая ошибка. Кто угодно из вас справился бы с этой обязанностью куда лучше меня, — тихо хмыкнул мандалорец.       — Ты ошибаешься, я не знаю человека более достойного из всех нас. Пусть нам ещё очень многое предстоит, но обещаю, мы всегда будем рядом и не оставим тебя бороться в одиночку. И знаешь, я уверена, что сейчас Хэйтем бы гордился тобой. Ведь это было его мечтой, — девушка подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Я понимаю, тебе тяжело, но ты обязательно справишься. Пусть не сразу, но со временем сердце всё же найдёт успокоение.       Но даже в отмщении не было желанного покоя, и, если бы у него была возможность повернуть время вспять, он бы обязательно ею воспользовался. Чтобы занять место дяди и погибнуть за него ради благого дела, не сомневаясь ни секунды.       Потерпев колоссальные потери из-за предателя, они были вынуждены покинуть дом и бежать. А этот полузаброшенный оплот некогда великой цивилизации стал их последним пристанищем и надеждой. Хотя он до последнего считался недопустимой чертой, которую клан мог переступить лишь в случае победы над остальными фракциями или объединения. Либо же в случае смерти истинного лидера. И увы, сюда их привела не победа.       — Прошу, давай закроем эту тему, — молодой человек накрыл руку девушки своей, легонько сжав, и посмотрел на неё.       На что она лишь кивнула, с нежностью улыбнувшись, и такое понимание не могло не радовать. Однако вскоре идиллию нарушил шум в одном из коридоров. Над головой мерцало тусклое свечение, отбрасывая длинные тени, которые расползались по залу только для того, чтобы снова затеряться в дальних углах. Мандалорец, в экипировке как две капли воды похожей на броню самого Альтаира, появился в тёмном проёме, ведущем к оружейным, и сразу уставился на парочку у трона.       — Ночной кошмар, вот ты где! А я тебя обыскался. Уж думал, что ты ненароком сбежал от нас, — отчего-то запыхавшись, тяжело выговорил он.       — У Мастера Альтаира есть имя, советую тебе перестать так пренебрегать им. Хотя бы из уважения, — пробасил ещё один мандалорец, появившись следом.       Но он заметно отличался от первого своими внушительными габаритами, будучи почти на голову с лишним выше. Мужчина, убедившись, что, кроме них, здесь больше никого нет, прошёл ближе к ним. Он снял свой шлем и с педантичностью начал поправлять растрепавшиеся белоснежные волосы. На вид ему было лет сорок, лицо выражало если не крайнюю степень сосредоточенности и спокойствия, которое характерно лишь многовековым статуям, то, по меньшей мере, некоторую степень безразличия. Казалось, что он повидал за свою жизнь уже многое. И устремил укоризненный взгляд серых, словно зимнее небо, глаз на шумного мандалорца перед ним.       — Шурф, хорош нудить. Его новый статус ничего для меня не значит. И заметь, я не унижаю это чудовище перед рядовыми, только наедине, — резко пожал плечами болтливый малец.       Подойдя к трону, он принялся оглядываться по сторонам и рассматривать потрёпанные знамёна над головой. После чего запоздало заметил девушку, что всё это время с долей презрения и сочувствия смотрела на него.       — Леди Меламо́ри! Прости, моя незабвенная, я тебя не заметил, — парень театрально поклонился, собрав на себе взгляды всех присутствующих, а затем опустил капюшон и снял шлем, лучезарно улыбнувшись.       Под бронёй скрывался темноволосый смуглый молодой человек, которому на вид было не больше двадцати пяти. Зелёные глаза искрились задорным весельем, над левой бровью красовался треугольный шрам, а в левом ухе болталось семь драгоценных разноцветных серёжек.       — Какой же ты всё-таки шут, Мелифа́ро, — тяжело вздохнул Альтаир, уже порядком уставший от представлений этого ходячего хаоса.       Затем оглянул всех вокруг. Теперь их малое тайное войско было почти в сборе.       «Незримые» — были первым воплощением братства наёмных мандалорцев, что отринули авторитет Пре Визслы и Дозора смерти, тайно отколовшись как отдельная фракция ещё до его смерти. Многие из них порицали правление Визслы и отказывались играть в политические игры наглого Мандалора. Из-за его ошибок пало немало воинов, а репутация самих мандалорцев становилась всё хуже, как и отношение к ним. Впоследствии, после смерти правителя, раскола Дозора на ещё несколько фракций и окончательной потери планеты, Незримые медленно, но верно наращивали мощь благодаря покровительству дома Крайз. Несмотря на многие разногласия, леди Сатин поддерживала миротворческие идеи предводителя «Незримых» и всячески им содействовала, позже оказав помощь в становлении полноценным кланом.       Особое кредо вселяло надежду в людей, подкупало и давало веру в будущее. Все мандалорцы должны были придерживаться правил и догм кодекса. Он ограничивал убийства невинных, защищал и сохранял репутацию членов клана и его самого и был предназначен для установления мира не только внутри самого клана, но и внутри человека.       «Только действуя во тьме, мы сможем служить свету. А наши совместные действия будут хорошо вознаграждены. Мандалор станет твоим, и наступит день, когда мы сможем вернуться домой», — твердил ему дядя с малых лет.       Тогда юный Альтаир верил, что однажды это случится, но на пути к великой цели придётся приложить немало усилий. Он был уверен, что убийства чиновников и коррупционеров, а также всех тех, кто наживается на простых людях и вредит им, принесут в их систему мир. Но с самого детства в глубине души им двигала совсем иная цель, скрытая от чужих глаз.       Много лет назад во время операции Дозора смерти его отец возглавил одно из десантных подразделений. В его состав входили только лучшие из лучших, опытные воины и бывшие наёмники, которые могли обеспечить выполнение задания. Когда уже был получен сигнал к отступлению, из гиперпространства вышел имперский крейсер типа «Гозанти». Это значительно сократило время отхода к кораблям, и среди отступающих мандалорцев началась суматоха. Отец не раз подавал сигнал о помощи в верховное командование, чтобы Визсла немедленно прислал подкрепление. Но его отделение, теснимое врагом, загнало себя в тупик. Братья по оружию гибли прямо на глазах один за одним, когда с Конкордии пришёл отрицательный ответ, означающий, что никто не придёт. И тогда, изрыгая проклятья, он, с зажатой в руке гранатой, кинулся на штурмовиков, спасая товарищей ценой своей жизни. У него просто не осталось выбора, и в глубине души он уже давно знал, что подобное когда-нибудь непременно случится. Ведь Визсла был жестоким правителем и достигал своих целей любой ценой, а после успешно выполненного задания попытка спасти нескольких оставшихся воинов понесла бы за собой куда больше потерь.       С тех пор и было основано братство, сопротивляющееся режиму. Во главе с жаждущим отмщения и установления мира Хэйтемом, младшим братом отца. У него не было своих детей, поэтому он растил мальчика как родного, ласково называя его «Аяксом». И лишь дядя знал о его горе, поэтому старался воспитывать в любви и понимании и стремился научить его всему, что знал и умел сам. Позже такая же судьба ждала и всех прочих найдёнышей, которых мужчина подбирал на своём долгом жизненном пути. Одним из них стал и Мелифаро.       Спустя несколько лет многие бойцы из Дозора решили переметнуться к ним, и такая же участь затронула и отряд Ночных сов под руководством Бо-Катан. Когда единомышленников совсем не осталось, женщина отказалась от своей идеи вместе с тёмным мечом, что навсегда был для неё утерян. Став добровольной самозатворницей, она словно хранитель оберегала единственное напоминание о былой славе — замок на одном из спутников бывшего дома, Калевале. Это место, как и она сама, давно утратило воинский дух. Хоть на самом деле леди Крайз никогда и не питала особых симпатий к мандалорцам из молодого клана, но она всегда была готова помочь из уважения к справедливому лидеру и той, что оставалась для неё смутным напоминанием о семье.       — Значит, всё-таки «Леди Меламори». Забавно. Уже не первый раз слышу от твоих друзей, что они тебя только так и называют. Неужели ты стыдишься нашего дома? — с досадой едва заметно улыбнулась Бо-Катан, направляясь в сторону трона.       Её неожиданные появления из разных уголков замка всегда имели одинаковый эффект: все бойцы вытягивались по струнке, испытывая незримое напряжение и тяжесть в воздухе от одного лишь взгляда женщины. Пусть они не подчинялись ей, но она пошла навстречу, предоставив им убежище, даже несмотря на плачевное положение, поэтому они не могли проявлять неуважение.       — Что вы, это не так, леди Крайз, — растерянно залепетала девушка, расправив плечи на манер военной выправки. — Я уважаю и чту наш дом, просто…       — Хочешь быть наравне с ними. Я вижу. — Женщина подошла к окну, сомкнув руки за спиной и устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. — Но поверь, моя дорогая, какой бы хорошей ты не пыталась быть, как сильно бы не старалась быть всеми любимой, это абсолютно ничего не значит. До тех пор пока ты счастлива, тебя будут окружать многочисленные друзья, но когда наступят смутные дни, ты будешь одинока. От судьбы не уйдёшь, и если это предначертано, то в один прекрасный день от тебя отвернутся все, несмотря ни на что. Разумеется, это не моё дело, но лучше хорошенько подумай, стоит ли растрачивать себя попусту на мнимую «дружбу». И хватит ли им смелости идти с тобой до конца.       Это действительно её не касалось, но таким образом — хотя бы через короткие наставления — Бо-Катан хотела поделиться своей мудростью с юной племянницей. Сатин оставила девочку на воспитание мандалорцев с ранних лет, боясь, что недруги могут прознать о ребёнке и попытаться навредить. Именно поэтому всё детство Меламори прошло на тайной базе Конкордии, которую часто навещала леди Крайз, присматривая за племянницей. Она на расстоянии наблюдала за тем, как малышка растёт, толком не зная свою мать. И для неё не было открытием, что девочка стала с пренебрежением относиться к своему происхождению, стараясь держать фамилию рода в секрете.       — Благодарю, я учту, — еле слышно ответила девушка, потупив глаза в пол.       Нынешняя ситуация понемногу накаляла обстановку, и Альтаир, поняв, что ни к чему хорошему это не приведёт, а спорить не стоит, решил как-то увести разговор в другое русло.       — Леди Крайз, я хотел ещё раз поблагодарить вас за то, что вы нас приютили, — мандалорец отошёл подальше от трона, почувствовав себя не в своей тарелке и явно не на своём месте.       — Да, спасибо вам. Как только шумиха уляжется, мы сделаем всё необходимое, чтобы скорее покинуть вас и не обременять своим присутствием, — отчеканил спокойным, ровным голосом Шурф.       — Это ни к чему. Я в долгу перед твоим дядей, так что можете оставаться здесь столько, сколько понадобится. Вы мне не помешаете. Только не гоняйте Тодо по пустякам: его платы уже не те и многая работа даётся с трудом, — в голосе леди Крайз сквозило ледяное безразличие.       — Госпожа, вы звали меня? — в зал со скрипом въехал небольшой дроид с мерцающей белой оптикой и едва не врезался в замершего Мелифаро, задев того одной из четырёх рук. — Простите, простите, простите.       — Ох… Да, Тодо, звала. Время близится к ужину, пожалуйста, пошевеливайся.

***

      — Мне кажется, она нам совсем не рада, — досадно констатировал Мелифаро, забравшись на подоконник огромного окна вместе с ногами. — И вообще, леди Крайз ведь разрешила занять нам пару спален. На кой чёрт мы должны ютиться тут?       Долгие годы безмолвия превратили эту часть замка в забвение. Большая гостиная была переоборудована в нечто наподобие несуразной казармы: стены были заставлены высокими стеллажами с пыльными книгами, многочисленные диваны сдвинуты в один угол, а пространство вместо них занимали старые железные койки со спальными мешками.       — Потому что в первую очередь мы думаем о безопасности, а не о комфорте, — Шурф равнодушно взглянул на парня и снял с полки книгу, аккуратно стряхивая с неё пыль. — К тому же я не был уверен, что за нами нет хвоста. Поэтому решил, что в таком случае лучше занять выгодное по местоположению помещение, как это. Коридор отсюда разветвляется почти во все части замка, так что в случае чего, нам будет куда отступать.       — А по-моему, ты просто в очередной раз захотел поиграть в стратега или вовсе припёр нас сюда только из-за этого старья, — мандалорец раздражённо схватил случайную книгу с полки, принявшись небрежно листать тонкие страницы, что были готовы рассыпаться в любой момент. — Не пойму, чем они тебе так интересны. Здесь даже нельзя вести поиск по ключевым словам!       — А ну дай сюда! — Меламори нервно выхватила книгу из его рук и осторожно вернула на полку. — Ведёшь себя как капризный ребёнок! Не смей так разговаривать с ним! Мастер Шурф сделал всю твою работу и, в отличие от тебя, действительно заботится о нашей сохранности. Всегда! А книги являются нашим наследием с ценными знаниями, это тебе не игрушка!       — Ну конечно, все вы как всегда молодцы! И работу всю за меня делаете, и думаете головой, не то что я. Мне видимо здесь не место, раз я такой безответственный. И плевать я хотел на ваши знания и дряхлые книги! Какой от них прок? Они решат наши проблемы? Или повернут время вспять и вернут всё как было? А может, способны вернуть к жизни наших погибших товарищей? — окончательно завёлся Мелифаро, громко пыхтя от злости.       Усталость овладевала разумом, накаляя нервы и вынуждая реагировать на каждый укол открытой агрессией, чтобы хоть как-то снять напряжение. Бегство, длившееся последние несколько дней, порядком изнурило всех и морально, и физически. Не оправившись от потери и прочих проблем, им всем пришлось взять себя в руки и думать холодной головой, чтобы выжить. Разделившись, чтобы сбить преследователей из Новой Республики со следа, группами по несколько человек они затерялись во Внешнем кольце. И сейчас ничего не оставалось, кроме как дать себе передышку и ждать новостей от разведчиков. Вернее, всего от двух уцелевших из них.       — Хватит, — пресёк надвигающийся гневный выпад девушки Альтаир, встав между ними. — Пожалуйста, прекратите собачиться. Я знаю, вы вымотаны, но это не повод устраивать грызню. Нам всем нужно просто отдохнуть.       — Комната без книг — это как тело без души. Юная леди Крайз права, эти знания очень важны для нас. Пусть они и не способны вернуть близких, но могут помочь не совершать новых ошибок. А тебе, мой мальчик, я бы посоветовал пройтись и подышать свежим воздухом, чтобы унять пыл. Любое возбуждение и сильное проявление чувств опасно. Во всём важен медленный переход от одного к другому, — в гостиную неспешно вошёл крупный и коренастый мужчина со шлемом в руках.       Казалось, что Мелифаро от его появления моментально поменялся в лице, тяжело сглотнув.       — Мастер Ко́фа, — в изумлении выдохнула Меламори, несдержанно бросившись в объятия мужчины. — Я так рада, что вы целы. Все мы рады! А где Ке́кки?..       Голубые глаза излучали беспокойство, и мандалорка сделала шаг назад, пытаясь унять нахлынувшее волнение и справиться с чувствами.       — Она в порядке, не беспокойся. Они с Зэйном присоединятся к нам позже. Лучше расскажите мне, как вы здесь устроились? — кареглазый мужчина тепло улыбнулся и протянул руку мандалорцу с книгой, здороваясь.       — Всё под контролем. А Леди Крайз проявила верх великодушия к нам, позволив остаться на любой срок, какой потребуется, — пожал ему руку Шурф, вновь возвращаясь к чтению книги.       — Действительно великодушно. Вот и славно, — коротко отозвался Кофа. После чего прошёл вглубь комнаты и сгрёб двух парней в объятия, едва не сталкивая их лбами под возмущённое кряхтение. — А вы тут как, сорванцы? Не дрались без меня?       После нескольких долгих секунд он всё же разжал крепкую хватку, но не смог удержаться и потрепал насупленного Мелифаро по голове. С его появлением паренёк заметно притих и словно дикий зверёк наблюдал за каждым движением мужчины исподлобья.       — Нет, у нас всё нормально, — всё же решил ответить Альтаир. Но отчасти даже пожалел об этом, потому что теперь от пристального внимания карих глаз было просто некуда деться. Он единственный всё ещё оставался в шлеме, и это явно вызывало вопросы.       — Ты опять прячешься. Что ж, давай пройдёмся. — Кофа мягко приобнял мандалорца и направился к выходу, но в последний момент обернулся к окну. — Мелифаро, догонишь нас через пару минут.

***

      Скрывшись за пыльными дверями, Кофа уводил его всё дальше вглубь замка, туннелями из сияющих брусков кристального азурита и вставками из голубого кварцита. Альтаир ещё плохо помнил многочисленные маршруты, и ему казалось, что они снова направлялись к главному залу замка. Длинные, узкие и извилистые коридоры вели куда-то прочь, до тех пор пока неизвестный ему ход не вывел их к залитому светом балкону. Светлые стены, полы и потолок сверкали синим оттенком, а каждый поворот открывал потрясающий вид на море, что простиралось зеркальной гладью до самого горизонта.       — Что тебя тревожит? — наконец подал голос старший мужчина, посчитав, что они ушли достаточно далеко.       Несмотря на заботу и любовь, дядя так же со всей строгостью обучал его основам войны. И наравне с нерушимыми догмами кодекса раз и навсегда ему было запрещено проявление слабости и бесхарактерности при других воинах. Но со временем рамки запрета постепенно размылись, позволяя делиться тем, что на уме и на сердце с членами их малого войска, словно с семьёй. Ведь Кофа и Шурф стали его извечными наставниками, как и для Мелифаро, что был для него почти братом.       — Меламори сегодня сказала, что дядя гордился бы мной. Но я так совсем не считаю, потому что здесь нечем гордиться. Я теряюсь на поле боя, впадаю в ступор, когда гибнут наши братья и сёстры, и едва ли могу взять себя в руки. Потому что привык действовать в одиночку и отвечать только за себя. А сейчас… Вовсе должен управлять кланом. Знаю, нас осталось не так уж и много, но это всё равно большая ответственность. Я боюсь, что подведу его, подведу вас… Больше всего на свете я боюсь не справиться и стать разочарованием для всех. Вы, Кофа, справились бы с обязанностями мастера «Незримых» в разы лучше меня, — мандалорец замедлял шаг до тех пор, пока не остановился совсем, глядя на закат за окном.       — Но он выбрал тебя, и неспроста. Не потому что ты ему как сын, а поскольку он знал, что ты справишься. Я в твоём возрасте был таким же, но поверь, как драгоценный камень не может быть отполирован без трения, так и человек не может быть усовершенствован без испытаний. Без них я бы не стал тем, кто я есть сейчас. И на твоём пути их будет столько, сколько тебе потребуется, чтобы ты смог справиться со всеми своими страхами. Зачастую люди наивно полагают, что смелые — это те, кто ничего не боится, но это не так. Даже самый мужественный воин, берясь за оружие, бледнеет, и у самого неустрашимого и яростного солдата при сигнале к бою холодеют руки и ноги. Но они продолжают бороться и идти вперёд, сражаясь в первую очередь с собой и своими страхами. Я верю, что и у тебя получится, — мастер Кофа подошёл ближе и осторожно снял чужой капюшон, а затем и шлем, чтобы наконец взглянуть в глаза.       Парень хмуро смотрел на него снизу вверх. Голубые глаза, наполненные печалью, загнанно метались по лицу мужчины, но одновременно в них отчётливо читалась благодарность и признательность, которые он ещё не мог обратить в слова.       — Спасибо, — сухо выдал Альтаир, но больше ничего и не требовалось.       На душе стало невообразимо спокойно. Теперь он точно знал, что всё это не было ошибкой, а его люди в него верят. И он приложит все силы, чтобы не подвести их.       — Выше нос, — улыбнулся Кофа, легонько приподняв его лицо за подбородок. В глазах юного мандалорца промелькнуло удивление, но мужчина решил, что с него на этом хватит. — А теперь иди отдыхать. И нашей леди накажи, чтоб не ждала меня и тоже ложилась спать. Рассказчик из меня на сегодня никакой, так что все подробности завтра.       После того как Альтаир покинул его, в сумерках мужчина заметил притаившуюся в проёме тёмную фигуру.       — Что же ты замер там? Иди сюда, моя путеводная звезда.