Мыльные пузыри, сигареты и шоколад. И, конечно, Хао
23 февраля 2025 г., 18:32
После прихода отца со своей новой (или не новой) подругой у меня случился какой-то приступ. В моменте я подумал, что это привычная мне гипогликемия. Однако, всё оказалось куда серьёзнее: подлетевшая ко мне медсестра, разносившая вечерние лекарства, позвала Кадзуо-сана.
***
Вошедший доктор, думаю, обозрел нечто пугающее, потому как нервно сказал медсестре: — Анна, быстрее позови сюда реаниматолога Ватанабэ-сана! Девушка коротко кивнула и немедленно покинула палату. Что было дальше я не помню, но по рассказам отца знаю, что у меня после его посещения случился приступ судорог, и врач принял решение искусственно ввести меня в состояние комы. После этого происшествия Кадзуо-сан назначил мне противосудорожные препараты, и объяснил, что при ослаблении головного мозга, да и нервном перенапряжении, которое вызвал у меня приход отца, судороги не являются редкостью. Но пить противосудорожные таблетки придётся долго: целых шесть месяцев минимум! Впрочем, это меня не особенно напрягало: глотай себе таблетки и ни о чём не думай!***
Когда отец узнал о произошедшем, он очень сильно испугался за меня. Впрочем, я могу понять, почему: Во-первых, я был единственным его сыном. Во-вторых, он уже потерял маму, на которую я, по его же мнению, был похож. И теперь он очень боялся, что меня ждёт такая же судьба. Переживая, что его посещения спровоцируют ещё приступы, он всё реже приходил. Мне было тоскливо, и Хао, вошедший в палату, чтобы измерить давление, заметил мою тоску; потому как он, подойдя с тонометром ко мне, тихо спросил: — Что случилось, Йо? — Я же говорил тебе не грустить, — грустно добавил он таким тоном, словно я очень сильно его разочаровал. — Отец после моих судорог не приходит: боится, что это повторится… — тихо объяснил я. — Ну, слезами делу не поможешь!.. А вот поднять тебе настроение я просто обязан! Между прочим, от твоего эмоционального состояния зависит выздоровление! Будешь грустить, — нескоро отсюда выйдешь! — А я, может, и не хочу скоро, — задумчиво проговорил я, понимая, что в своей жизни вряд ли когда-нибудь встречу этого доброго медбрата, который меня поддерживал. — Да брось, Йо, что за невесёлые мысли? — Хао спросил это с едва заметным намёком на строгость. — Всё, пора заканчивать эту твою депрессию! Что, говоришь, тебя радует обычно? — хитро спросил медбрат так, что я даже потерялся. — Ну, много чего: мыльные пузыри, сигареты, шоколад… — даже в моей нездоровой голове эти вещи как-то не особо сочетались между собой. Хао кивнул и вышел из палаты. «Ну отлично, вообще сказка!» — подумал я, расстроенный уходом Хао. Без него я не мог найти ни одной весёлой мысли у себя в голове. Однако я зря так думал, потому как скоро он вернулся, неся в руках шоколад и мыльные пузыри. — Я взял в автомате молочный, надеюсь, угадал? — с улыбкой спросил медбрат. — Это мне? — я просиял. — Нет, блин, себе купил! Давно не ел! Тебе, дурашка, ешь, и чтобы я больше не видел тебя грустным! — вся его строгость, которую я, скорее, сам себе придумал, вмиг исчезла. — Да, я люблю молочный! — я был готов заплакать от такой доброты ко мне, совершенно чужому для Хао, человеку. — С сигаретами всё несколько сложнее, но я надеюсь, что то, что я покажу тебе скомпенсирует их отсутствие, — хитро улыбнулся медбрат, заговорчески подмигнув мне. Когда я разделался с шоколадкой, Хао весело спросил: — Ну что, готов к фокусам? — К фокусам? — Да? — всё ещё с опаской сказал я. — Да не бойся, тебе понравится! Хватай пузыри и приходи в комнату отдыха! — распорядился Хао. Эти загадочные инструкции напугали меня; я не любил сюрпризы от малознакомых людей; но почему-то покорно последовал указаниям Хао. Медбрат оказывал на меня странное влияние так, что я хотел следовать его указаниям. Покорно схватив пузырёк с мыльной жидкостью, я вышел в коридор, направляясь в комнату отдыха; неприятно-подозрительным взглядом меня проводила медсестра Анна. Через две минуты я уже подходил к комнате отдыха, где меня ждал медбрат, который курил вэйп, испуская густые белые клубы ароматного дыма с запахом корицы и апельсиновыми нотками. — Пузыри не забыл? — я робко кивнул, всё ещё не способный связать всё происходящее в одно целое. — Доставай! Я покорно подчинился, вытаскивая пузырёк из рюкзака. Хао взял у меня пузыри и начал их дуть. — Ого… — заворожённо выдохнул я. Хао наполнял тонкую плёнку мыла дымом, и на выходе получались прозрачные пузыри, в хрупкой оболочке которых клубился, красиво завихряясь в ограниченном пространстве, витиеватый дым. Хао только с молчаливой спокойной улыбкой наблюдал мой восторг. — Ну, что скажешь? — Это какая-то магия! — восторженно воскликнул я. — Хао… — М? — Зачем ты всё это устроил? — Ты про что? — Ну, зачем ты мне пытаешься поднять настроение? — Потому что ты мне нравишься, Йо, — Хао пожал плечами так, словно это было чем-то очевидным. — Но как же врачебная этика?.. — А я не врач! Я медбрат, — нахально улыбался Хао. — Да какая, чёрт возьми, разница? — Подойди ближе, я хочу тебе кое-что показать, — попросил медбрат; я, конечно, повиновался. Я подошёл, и Хао показал мне татуировку на своей левой руке. Она представляла собой изречение на латыни: «Carpe Diem». — Что это? — Carpe Diem, Йо, лови момент! Я знал перевод этой фразы, и находил несколько значений в этой фразе: Первое, и буквальное: призыв к действию; Второе, и более неочевидное: храни в памяти каждый момент своей жизни. Третье, и, впрочем, тоже буквальное: важно то, что здесь и сейчас. — Но, я думал, медикам нельзя иметь татуировки… — растерянно проговорил я, устремляя на Хао полный восхищения и непонимания взгляд. — Это такое же «нельзя», как и в личных отношениях, — спокойно улыбнулся медбрат. — Но ведь когда-нибудь меня выпишут… — грустно сказал я. — Да, Йо, это же хорошо; так почему тогда ты опечален? — Я к тебе уже привязался, и, после выписки, скорее всего, мы не увидимся больше, — я уж совсем поник. — Поживём — увидим; пока рано переживать об этом, — Хао одарил меня своей тёплой успокаивающей улыбкой. После этих слов медбрата мне стало намного спокойнее: я, разумеется, хотел верить, что всё будет хорошо.
