Зачем вообще он раздевался?
23 февраля 2025 г., 18:34
До конца весны я провалялся в больнице, поедая таблетки разной формы, цвета и действия. Лекарств было так много, что тянуло на полноценный приём пищи: Кеппра против судорог, раствор Флагила для стабильности нервной системы; какие-то капсулы для защиты желудка от агрессивного действия большого количества лекарств, аспирин для разжижения крови во избежание тромбов.
И, конечно, инсулин, куда без него, родного.
С Хао я пересёкся только раз. Его очень утомляли ночные смены, поэтому большую часть дня он проводил в комнате отдыха, о чём мне услужливо поведали медсёстры.
Я не искал с ним встречи. Зачем? Я же всё равно когда-нибудь выпишусь, и мы больше не увидимся. И зачем тогда сильнее себя привязывать к нему? Тем более, что я не был уверен, что у него нет ни с кем отношений, а рушить чужую жизнь я не имел права.
Да и Анна как-то строго на меня косится, я замечал её тяжёлый взгляд не один раз, такой грузный, словно она застала меня за воровством и теперь хочет рассказать об этом всем. Её тяжёлый взор меня пугал и преследовал.
Возможно даже, что Хао встречается с ней.
Длинноволосый красавец пользовался абсолютной популярностью у девушек; чему я не удивлялся: красивый, заботливый, свободный (?) Да и ещё коллега!
Словом, причин для того, чтобы нравиться девушкам просто масса. Да что уж там, мне он тоже вроде как нравился…
Хоть я и пытался отогнать подобные мысли, как мог; я не переставал себе напоминать, что я скоро больше никогда его не увижу и смысла в этом общении нет, и не было изначально.
Конечно, такие мысли не могли не расстраивать меня. Я не хотел идти в комнату отдыха, потому что знал, что неизбежно встречу его там. Я почему-то не мог чётко понять: хочу я его увидеть, или, напротив, боюсь?
У меня не было единого мнения. Какая-то часть меня скучала по Хао и его заботе; какая-то — боялась принять себя таким, какой я есть.
Однако мне необходимо разобраться! Не могу же я вечно так бегать от себя и от него!
Тут-то моя философия «всё будет хорошо!» и дала сбой.
Без действий ничего само собой не будет!
Как можно быть таким наивным идиотом? И верить, что всё само собой образуется?!
Скоро, даже слишком, жизнь сама всё расставила по местам…
***
В первую неделю лета меня посетил Кадзуо-сан с объявлением, что вскоре он начнёт готовить документы на мою выписку. Это известие вызвало у меня смешанные чувства: Радость от осознания своей грядущей свободы омрачалась печалью, что я покину больницу и навсегда потеряю возможность видеть его. Не собираясь так просто упускать своё счастье (?), я твёрдо решил напоследок увидеть Хао ещё раз, и с этой целью я отправился в ту страшную комнату отдыха, которую долгое время обходил стороной. Я постарался подойти к двери как можно тише, надеясь до последнего маскировать своё присутствие. Подкрался едва ли не на цыпочках, чуть дыша. Несильно, чтобы не привлекать внимания потянул дверь на себя. Она не поддалась: закрыта изнутри. Оно и понятно: вряд ли Хао хотел, чтобы кто-то нарушал его покой… Я притаился под дверью, неосознанно надеясь, что Хао всё-таки, несмотря на все мои предосторожности, заметил мою попытку проникнуть в комнату. Видимо, боги услышали мои молитвы, потому что дверь приоткрылась, и из-за неё осторожно высунулся Хао. С какой-то опаской оглянулся, проигнорировав моё присутствие напрочь. Изнутри меня окатило холодной волной разочарование, оборвав во мне что-то; после оно сменилось обжигающим стыдом «Хах, ну конечно, — нравлюсь! Как можно быть таким идиотом? И на что я только рассчитывал?» Я готов был заплакать от обиды, и обязательно бы сделал это, если бы не услышал до боли желанный голос из-за двери: — Йо? Ты ещё там? Я облегчённо выдохнул, ощущая прилив радости. Это чувство походило на подъём на американских горках после резкого спуска, когда всё естество взлетает на прежнюю высоту, оставляя душу и сердце где-то по дороге. — Да, я тут! Можно войти? Послышалось какое-то поспешное вошканье. — Подожди, пожалуйста, я не одет! — ответил мне медбрат. «Зачем вообще он раздевался? Не жарко ведь!» — такие мысли пронеслись в моём воспалённом сознании. Всё стало на места: раздевался он, потому что из-за дверей выскочила наспех одевшаяся Анна; кабинка моих американских горок снова рухнула вниз. — Йо? Заходи! — позвал Хао. Я опять почувствовал себя последним идиотом на свете, потому что поверил, что нравлюсь ему. Ну и как же он может выбрать меня, когда за ним девки-медсёстры табуном бегают? Хах, ну что за наивный идиот? Я не был уверен, что всё ещё хочу зайти, и поэтому продолжал нерешительно стоять под дверью, ругая себя, и свою детскую наивность.Хао ещё раз, уже нетерпеливо и строго позвал меня. — Ты что-то хотел? — грозно блеснув глазами спросил медбрат, когда я, взвесив все «за» и «против», всё-таки вошёл. Я очень боялся, что, когда я скажу, что скоро покину больницу, он холодно ответит"и всё? ты за этим ко мне ломился?» Но, пока не зайду, не узнаю! Я аккуратно проскользнул в комнату и молча потупил взгляд, с интересом изучая рисунок линолеума: какие-то коричневые разводы, без какого бы то ни было сюжета. — Хао, меня скоро выпишут, — я старался ровно держать голос, не допуская дрожи в нём. — Я знаю. Мы ещё увидимся, Йо, — это был не вопрос. Это было утверждение. Я не собирался ничего спрашивать про Анну. Просто не хочу знать об этом. Или боюсь знать об этом?
