Desert Song

      К сожалению, правда Зон в том, что ты никогда не знаешь, когда в последний раз видишься с человеком. Никогда не можешь предугадать, последняя ли эта встреча. Фрэнк всегда относился к обещаниям с большой долей скептицизма. Свяжется ли он с кем-то по этой рации или его убьют за много дней до этого момента? Кто знает. Быть может, перед лицом ужасной опасности он вспомнит об этой связующей его с другим миром ниточке, взмолится над ней в попытке попросить о помощи, но с той стороны ему никто не ответит?       Пение ранних утренних птиц разбавляло густую тишину городка. Солнце вот-вот вставало из-за горизонта, знаменуя собой скорую жару дня, но пока лишь намекало, оставляя воздуху немного прохладцы. Стоянка, словно пустое кладбище, встретила мужчину умиротворенным ощущением одиночества. Он на минуту остановился, вдыхая легкими своё новое, но давно знакомое уединение.       Словно почувствовав его присутствие, клацая когтями по асфальту, к Гоулу подошла Лаки, приветливо виляя хвостом, еще довольно вяло, будто только проснулась.       — Здравствуй, красавица, — Фрэнк мягко погладил ее по макушке, когда она присела у ног, — тоже пришла попрощаться?       Лаки не ответила ему, незаинтересованно почесавшись, но решила сопроводить к мотоциклу, составляя компанию. Солнце взошло довольно скоро, пока он принялся за осмотр двигателя. Со стороны города начали слышаться разные голоса, после смех и иногда музыка. Самые ранние жители просыпались, заполняя все вокруг жизнью.       В тот момент все чувства и эмоции путались и мешались. Айеро действительно думал, что все еще злится, и даже пуще прежнего. Его ужасно раздражало стоять здесь под палящим солнцем, надрываясь, и все для того, чтобы сбежать. Да, он хотел уехать, с самой первой минуты своего нахождения в убежище, он не мог перестать размышлять о том, как бы поскорее направиться домой. Конечно, он соскучился по своему маленькому картонному домику, который и не напоминал удобные жилища Киллджоев, и все же был дорог сердцу.        Но теперь, вдабавок, Фрэнк чувствовал себя загнанным в угол, у него не было ни выбора, ни тем более времени. Так что да, Айеро ужасно злился на всех вокруг и особенно, конечно, на себя.       Время уже близилось к трём часам дня, когда Айеро наконец закончил с двигателем, практически уверенный в правильности его сборки. Фрэнк посчитал, что ему удалось устранить поломку, хотя пока не проверил, наверняка говорить было сложно. Усталость и отсутствие еды давали о себе знать легким головокружением и тошнотой, с которой вполне можно было мириться. Вдруг Лаки встрепенулась, поднимая мордочку и навострив уши. Пару секунд она глядела в сторону дороги, не шевелясь, а затем резко поднялась на лапки и побежала вдоль машин, виляя хвостом.       — Эй, что такое? — бросил ей вслед Фрэнк и прищурился от яркого солнца, вытирая руки от масла. В поле зрения появилось движение, и Айеро как следует пригляделся.       По стоянке вышагивала Ви, растолковывая что-то радостной собаке, семенящей у ее ног. В руках она держала банку, сильно привлекающую внимание Лаки, отчего та прыгала, а девушка только поднимала руку выше. Подойдя ближе к парню, она театрально обратилась к Лаки:       — Видишь, как я и сказала, копошится тут в металле, — в ответ Лаки залаяла, пока Ви щурилась от раздражающего солнца, смешно наморщив нос и склонив голову на бок. Фрэнк же с нескрываемым удивлением смотрел на гостью.       — Ну, чучело, даже здороваться не будешь? — девушка обнажила свои маленькие клыки, игриво улыбаясь одной стороной губ. Фрэнк насупился, услышав грубое обращение.       — Привет, — нерадостно пробубнил он.       — Он разговаривает! — воскликнула девушка, обращаясь к беззаботной собаке, — ты представляешь?!       Айеро закатил глаза. Вытерев руки о тряпку, он бросил ее на торчащую металлическую балку рядом. Волосы мерзко падали на его лицо и липли к потной коже, потому Фрэнк раздраженно убрал их тыльной стороной руки и заправил пряди за уши, все еще морщась от усталости.       — А ты гуляешь тут? — хмыкнул мужчина.        — Ага. Навещаю страждущих. Держи, — девушка протянула в руках бутылку с водой и железную банку с тунцом. Фрэнк обязательно стал бы отнекиваться, будь у него хоть немного больше сил. Принимая воду и еду, он поблагодарил девушку, тут же припадая губами к бутылке.       Быстро проглотив тунец, Фрэнк скептически поинтересовался, для чего на самом деле пришла девушка.       — Ты такой недружелюбный, ты в курсе? Не удивительно, что у тебя нет друзей.       — Во-первых, — возмутился Фрэнк, — я дружелюбный, понятно? Я само дружелюбие вообще-то. А во-вторых, ты ничего не знаешь о моих друзьях.       — Конечно не знаю, их же нет, — фыркнула Сан, — ладно, папочка. Показывай, что тут у тебя. Достал двигатель?       — Ну, да, я уже перебрал его. Осталось поставить на место…       — Затем поставить стартер, коробку, радиатор, проверить зажигание, если все в порядке, прикрутить подножки и педаль. Отлично, тогда за дело. Давай ты с этой стороны, а я возьму с той.       Не дав Фрэнку договорить, Ви обошла байк и встала напротив мужчины с другого конца двигателя, пока тот стоял с чуть приоткрытым ртом.       — Эм. Слушай, я думаю, я справлюсь сам, так что… — промямлил он.       — Да-да, бери уже с той стороны, сейчас поставим эту малышку на место.       — Сан, да этот двигатель, боюсь, весом-то с одну тебя. Я не калека вовсе. Уже снимал его и ничего.       — Видишь тот байк, напротив синего Шевроле? — она указала рукой в сторону черного, идеально блестящего мотоцикла, — мой. Так что, господин «я-мужчина-и-я-все-делаю-лучше-женщин», бери сраный двигатель и заткнись уже. Думаешь, один умеешь чинить машины?       Напоследок фыркнув, Ви схватилась за смазанный маслом металл, и совершенно сбитому с толку Фрэнку пришлось прикусить язык и выполнить свою часть работы. Он не хотел называть ее слабой, это не входило в планы, но было ощущение, что любое сказанное теперь слово будет не к месту.       Какое-то время они работали вместе в совершенной тишине, разбавляя ее редкими короткими просьбами подать инструмент или держать ту или иную запчасть крепче, пока кто-то из них занимался креплением. Действия девушки были быстрыми, четкими и задавали обоим ритм.       Когда настал момент Икс, оба затаили дыхание, наконец проверяя работоспособность мотоцикла. Но, к огромному разочарованию обоих, машина издала почти готовый к работе рев, однако не завелась. И спустя сколько-то попыток заветного щелчка они не услышали.       Но это нисколько не убавило запала Ви, убежденную в том, что дело не в двигателе, а в свече зажигания, и хотя Гоул убеждал ее, что в прошлый раз он ее проверил и почистил, девушка оставалась непреклонна. Но, конечно, мужчина был благодарен ее усилиям и оптимизму. Сам бы он вновь полез в двигатель, начиная всю работу с начала.       Когда солнце уже близилось к закату, Ви ставила свечу обратно, трижды перепроверяя крепление. Наконец у них была вторая попытка проверить, заведется ли байк, и Фрэнк совершенно нерационально оттягивал этот момент. Скоро сядет солнце, а значит, если у них не вышло — он просто в совершенно безнадёжном положении. Присев на сиденье, Сан закусила губу и провела махинации по заведению, повернув ключ зажигания. Она повернула ручку несколько раз, отчего машина загудела, и в это время Фрэнку казалось, будто его сердце остановилось от ужасно волнующей обстановки.       Нажав на рычаг стартера, Ви тут же почувствовала, как мотоцикл, наконец, завелся, готовый к отбытию. Она вздернула голову к Гоулу, счастливо улыбаясь во все зубы и прислушиваюсь к звучанию мотора. Гоул стоял, открыв рот, едва не переходя на счастливый крик, но все же сдержал себя, тихо уточняя:       — У нас получилось?       — У нас получилось! — завизжала девушка, счастливо раскрывая руки, за которые тут же, весело смеясь, ее подхватил мужчина и поднял с мотоцикла, увлекая в объятия.       — Я говорила! Говорила, что дело в сраном поршне!       Фрэнк широко улыбался, пуская по щекам глубокие морщины и смешно морща нос. Он поставил ее, такую безумную и взъерошенную, на землю.       — Без тебя я бы не смог. Ты меня спасла.       — Ага, — Ви утвердительно кивнула.       — Спасибо?       — Заткнись. Я просто хороша во всем, — девушка мечтательно взмахнула рукой, не сдерживая довольства, и в этот раз Фрэнк позволил ей это, смело наслаждаясь ее радостью.       — Ладно-ладно. Тогда, что ж, — вдруг Фрэнк замолчал, спотыкаясь о реальность, и тут же потускнел, хотя и старался сохранять прежний настрой, — тогда осталось только всю эту мишуру прикрутить, это минут пятнадцать всего, и, ну… похоже, все.        Это действительно было «все». Они закончили с мотоциклом, солнце скоро садилось, день подошел к концу. Теперь Фрэнк должен уехать, и больше не возвращаться. Уловив мысли Гоула, Ви тут же прикусила губу, обводя взглядом мотоцикл, и тут же защебетала своим привычным задорным голосом:       — Ну, тогда прикручивая всю эту шелуху, а я, пожалуй, принесу нам кое-чего, чтобы отпраздновать окончание работы! Давай, чтобы как я вернулась, уже было все готово. И ничего не говори! На поезд не опаздываешь же.       Ви вернулась довольно скоро, когда Фрэнк полностью убрал рабочее место и закончил с байком. В руке у нее была плетеная корзинка с банками пива, а в волосах остатки сухой травы.       — Пикничок? — прыснул Фрэнк.       — Да, — невозмутимо кивнула Сан, — идем! Раз мы тут, лучшего места не придумаешь. Там вид такой!       Ви привела Гоула к двухэтажному домику, сваренному из листов металла, и велела лезть вместе с ней на крышу. И если, карабкаясь по неудобным выступам, он еще сомневался в затее, то стоило ему лишь поднять глаза на открывающийся пейзаж, как все становилось на свои места. Легкие, едва заметные облака скопились у самого горизонта — там, где медленно двигалось к краю огромное горящее пожаром солнце. Оттенки розового, нежно-персикового отлива расходились по небу, словно выписанные акварелью. И ложились нежным ситцем на поверхность водной глади озера, открытого перед ним. Отражая все небесные цвета, оно откликалось бликами лучей и искрило вспышками заходящего солнца.       Казалось, озеро так близко, стоило лишь протянуть руку. Часть его скрывалась за небольшим холмиком недалеко от дороги покрытым яркими мазками цвета — жёлтыми, голубыми, фиолетовыми полевыми цветами, колыхающимися на легком ветру. Яркая зелень травы доходила своим свежим запахом, казалось, до самого мужчины — так остро он ее представлял. Водная гладь уходила куда-то ближе к горизонту и упиралась в невысокие холмы, румяные от жара заката. Фрэнк вглядывался в эту непревзойденную красоту, и мечтал об одном — запечатлеть момент навсегда.       Стукнувшись жестяными баночками, они отпили по глотку мерзкого пойла. Фрэнк не удержался и скривился, на что Ви засмеялась.       — Ты-то, видно, привыкла пить эту дрянь, — пробубнил Фрэнк, — Ви? Почему ты пришла? То, что вчера сказал Вал…       — Гоул, твое прошлое — это прошлое, ясно? Тут у каждого человека тернистый путь за плечами. Мы не живем больше в мире, где есть хорошие и плохие парни, законы и преступления. Нет больше черного и белого. Да, тебе кажется иначе, ведь вот они мы, сидящие здесь, такие хорошие и правильные, боремся за свободу и справедливость, а вон там, — девушка указала в сторону холмов, — сидят плохие ребята, порабощают несчастных и не в чем неповинных граждан, убивают несогласных и зомбируют угнетенных. И вроде как кажется, будто так мир и устроен — мы белые, они черные, мы за любовь, мир и спасение, они — за власть, насилие и угнетение. Но это иллюзия. Иллюзия для тех из нас, кто боится свихнуться, если отступится от подобной позиции.       Айеро хмуро рассматривал дырки на кедах девушки, пока та объясняла:       — Намного проще представить себе мир в двоичной системе, ведь тогда у тебя есть только один выбор, и его принять намного легче. Либо да, либо нет. И нет тебе никаких «может быть», «согласен с тем, но не согласен с этим». Люди так устроены, Фанни, им хочется, чтобы все было проще, чтобы решалось за них. А то, что среди Чучел полно людей со своими семьями, детьми, обязанностями и страхами — никого не интересует. Они тоже «за добро» — они защищают близких. Или то, что среди Киллджоев полно отморозков, насилующих и убивающих тех, кто не согласен с ними — это тоже никого не волнует, мы ж, мол, за мир во всем мире.       Фрэнк сглотнул, наблюдая, как солнце почти скрывалось за горизонтом, и Ви вновь отпила пиво, смачивая горло.       — Ты не один такой, Фан. Здесь каждый убивал, каждый совершал разные выборы в разные периоды своей жизни. Какая разница, где каждый из нас был вчера и будет завтра, если сейчас мы здесь? Какой смысл оборачиваться назад или заглядывать вперед, если каждая секунда может стать последней — и тогда вся наша жизнь, какой бы тупой и витиеватой она не была, превратиться в пыль? Кто потом спросит о наших подвигах или ошибках, кому будет до этого дело?       На несколько минут ребята погрузились в молчание, наблюдая за последними красными лучами солнца, уходящими за холмы. Фрэнк, не выдержав, усмехнулся:       — Ты такая утопистка.       — Заткнись, — тут же улыбнувшись, отозвалась блондинка.       — Странно, что Пойзон ничего вчера не сказал, знаешь. Я все думал об этом. Он же должен был, ну, какое-то свое последнее слово сказать? Да что угодно.       — Ты думал о Пойзоне, — сощурившись, протянула девушка, — интересно. И с чего бы ему что-то говорить?       — Ну, — Фрэнк пропустил мимо ушей ее насмешливый тон, — он же тут главный. Разве не должен он был встать и с царского плеча дать указание выгнать меня из своего королевства?       — Было бы забавно, но, боюсь, его полномочий на это не хватит.       — Его-то? Он уже назначил мне дату отбытия в нашу встречу. Так что полномочий у него предостаточно, разве нет?       — Тебе он там мог говорить все что угодно, но за тебя ведь вступалась Линз. Последнее слово за ней.       — Ах, да, он же небось прилежный муж и прекрасный семьянин. Еще бы он стал перечить жене.       — Ревнуешь? — насмешливо подняла брови Сан, и Айеро чуть покрылся румянцем, таким, что и не проступал сквозь загорелую кожу, — ладно, так уж и быть, ты тут третий день, так что не буду комментировать твои наблюдательные способности.       Айеро не выдержал, пробубнив: «И последний», что осталось без внимания девушки.       — Линз тут главная, она основала нашу коммуну Киллджоев. Конечно, ее слово решающее.       Почему же Линз об этом ему не сообщила? Она все это время ухаживала за ним, помогала ему, но не сказала самого главного. И если решения принимает Линз, значит ли это, что отъезд мужчины, в итоге, ее воля? Раз ни Пойзон, ни тем более Вал не могли вершить судьбу Гоула, выходит, так распорядилась девушка? Выбрала не заступаться?       Фрэнк вдруг переосмыслил ее утреннее появление в помятом и сумбурном виде. Наверняка, всю ночь она раздумывала, как поступить, и приняла решение позволить Айеро уехать. И все же она боялась лишиться с ним связи, что интересно.       — Из Линз плохая ораторка, хотя и отличная лидешра. А вот Пойзон: у него это как будто в крови — заставлять людей любить его, уважать, восхищаться им и подчиняться ему. Хрен знает, как он это делает. Неплохой тандем, да?       Солнце уже давно село, но сумерки еще не уступили ночи, медленно впуская прохладу в пустыню. Внезапно, услышав шаги, девушка обернулась и дерзко ухмыльнулась.       — Кобрик! Какая неожиданная встреча. Чем обязаны? — засунув карманы в руки, он окинул двоих взглядом, приметил лежащие банки пива и едва заметно приподнял брови, не меняясь в лице.       — Тебя сдал Вайя, Ви. Сказал, цитирую: «У нее свидание под луной на парковке с этим сексуальным чужеземцем».       — Сученыш! — прошипела Сан, не замечая смущения Гоула от услышанной характеристики, — придушу его тем колючим ремнем с желтыми блестками, все равно грозилась его сжечь, так меня раздражает, когда он его напяливает!       Гоул нервно поглядывал то на возмущенную Сан, то на безразличного Кобру, пока девушка подбирала подходящие оскорбительные эпитеты.       — Ага, как скажешь. В любом случае, я искал тебя, — Кобра едва заметно повернулся в сторону Гоула.       — Меня? Эм. Да, черт, я уже уезжаю. Мы немного припозднились, но мотоцикл готов, так что я сейчас поеду, — засуетился Фрэнк, осознавая, что наверняка уже просрочил данное ему время и, действительно, пора была закругляться. Мужчина поднялся на ноги.       — Куда подорвался? — Ви насупилась, чуть придерживая его за локоть, а затем зыркнула на блондина, — Кобра, отстань, Гоул должен отдохнуть перед дорогой. Передай Пойзону, пусть поцелует мой зад, если его так бесит, что мы тут сидим. Пусть сам ножками притопает сюда, и я ему любезно свою задницу предоставлю!       — Святое дерьмо, Ви! — Кобра закатил глаза, — оставь его в покое. Я пришел просто поговорить. К Гоулу.       Сделав акцент на имени, Кобра выразительно посмотрел на Сан, и та поджала губы.       — Секретики, змейка, — Ви сощурилась и приблизилась к лицу Кобры, — опять Великолепная Тройка что-то замышляет? Ладно, так и быть. Я уйду. Все равно мы уже закончили.       Ви повернулась к Гоулу, приподняв подбородок, и мужчина заметил на ее лице легкое оскорбленное выражение, которое она попыталась скрыть.       — Пока, Фанни, — девушка чуть наклонилась к мужчине и продолжила громким шепотом, так, что вышло даже разборчивее, чем обычным тоном, — если Кобра будет тебя пытать молчанием или немигающим взглядом, знай, это он так проявляет дружелюбие. А если вдруг реально начнет говорить — кричи, значит, он уже выждал нужный момент для убийства.       Фрэнк в замешательстве улыбнулся уголком губ, взволнованно осознавая расставание. Сан явно не была поклонницей долгих сентиментальных прощаний, поэтому, пожав одним плечом, удалилась в глухом скрипе металла.       Мужчины спустились следом за ней и остановились около мотоцикла, который Кид оценивающе оглядел.       — Так что случилось? — нетерпеливо поинтересовался Айеро, пряча руки в задние карманы.       — Меня не посылал брат, если ты об этом.       — Брат? — смутился мужчина, не понимая, о чем идет речь.       — Пойзон, — отрезал Кобра, — мой брат.       — Оу, — выдавил из себя удивленный Айеро. Внешне мужчины были совершенно не похожи, да и поведением и характерами — полные противоположности. Ни о каких проявлениях братской любви на глазах Фрэнка речи и не шло.       — Так и не скажешь, — озвучил свои мысли Гоул. Кобра лишь повел плечами.       — Наверное.       — Тогда почему ты пришел? Помнится, мы не друзья и все такое, — все же сформулировал Айеро, нервно усмехнувшись.       — Линз дала тебе рацию, да? — вместо ответа спросил Кобра.       — Да. Не уверен, что от нее будет толк, но да.       — Держи ее всегда поблизости и не теряй.       — Это что, забота? — прыснул Айеро, на что получил только бесцветный и строгий взгляд карих глаз, пригвоздивший его к месту.       — Расценивай как хочешь. Я должен был убедиться, что ты серьезно отнесся к просьбе Линз.       — И это все, зачем ты пришел? — недоверчиво приподнял брови Гоул, не до конца понимая смысл их светского диалога.       — Конечно, нет, — Кобра чуть тряхнул уложенными назад волосами и набрал легкими воздух, — я знаю, ты был в лабораториях по своим личным причинам и мотивам, и не интересуюсь, какими они были. Но, судя по всему, ты сам замечаешь обстановку в Зонах последние месяцы и понимаешь, к чему все ведет. Наступают… ну, Линз бы выразилась — «нелегкие времена», но мне предпочтительнее назвать это обострением ситуации. Пока это не зашло слишком далеко, но как долго еще продлится период затишья, мы не знаем.       — Что ты хочешь этим сказать, Кобра? — посерьезнел Айеро, щуря глаза. Парень в ответ поджал губы, смотря вместо глаз в область шеи.       —Если мы оказались в том месте в одно время, вероятно, шли мы по одному следу и пришли к одинаковым выводам. И когда придет время, мы бы хотели знать, можем ли мы рассчитывать на твою помощь. Нам нужно понять, в какой ты команде.       В мысли Айеро тут же закралось воспоминание о недавно минувшей тираде девушки о «черных» и «белых», но Фрэнк постарался отмести это подальше. Как вообще расценивать подобные заявления Кобры? О каком «времени» идет речь? Их сомнение связано с рассказом Вала?       Тем более, Фрэнк не понимал, как относиться к Киллджоям после вчерашней ночи, и как они, тем более, относятся к нему. В какой Фрэнк был команде? У него никогда не было выраженной стороны, только своя собственная позиция, свои потребности и мотивация.       — Если ты про мое прошлое, то я точно не на стороне компании. Вчера я дал это понять, и это чистая правда. Но я всегда был сам по себе.       — И я не говорю о том, что тебе непременно нужно выбирать нас. Но когда-нибудь все обернется таким образом, что принять решение придется. Нам всем. Мы заинтересованы в сотрудничестве, так как видим перспективы, сейчас ты в нем не заинтересован, но пройдет время и тогда все станет на свои места.       С тяжелой головой, полной мыслей, Гоул погрузил свои вещи и взгромоздился на мотоцикл, готовясь к отъезду. Кобра, держа руки в карманах, проводил его к главным воротам, попутно объясняя путнику дорогу, чтобы Фрэнк мог доехать самым быстрым и безопасным способом.       — Еще раз спасибо за Мисси и все такое. Надеюсь, ты подумаешь о нашем разговоре на досуге, иначе потраченные минуты были бессмысленны, а Линз меня прибьет.       Фрэнк искренне улыбнулся, пожимая жилистую и холодную руку Кобры:       — Был рад знакомству и спасибо за теплый прием. Даже не знаю, с сарказмом я это произношу или нет, — мужчины усмехнулись друг другу, — берегите себя.       Обменявшись вежливыми кивками, двое попрощались, и Фрэнк несколько раз провернул ручку газа, отчего мотор забулькал. В последний момент, уже едва отъезжая, Гоул кинул через спину, перекрикивая двигатель:       — И передай Чимп мои извинения!       Кобра ухмыльнулся, поднимая ладонь в прощальном жесте, когда Гоул уже набирал скорость, пересекая линию ворот и сворачивал на главную дорогу в темноту летней ночи.