Desert Song

      Фрэнк протискивался среди тел, слыша только бит музыки в ушах. Она исходила из динамиков у сцены в конце помещения, и еще до того, как зайти под крышу, Айеро помнил свой интерес к музыкальной установке, но теперь — нет. Кто-то держал его за руку, мужчина на секунду обернулся — это была Ви — и вновь продолжил свой путь сквозь шум и тепло окружавших его тел.       — Давай левее, — прокричала девушка на ухо Фрэнку, тот кивнул и пошел в левую сторону, выходя к ржавой барной стойке. Все было украшено неоновыми красками, светящимися в ультрафиолете ламп. Айеро на пару минут засмотрелся на них. Такие яркие и красивые. Притягательные. Узор рисунка за барной стойкой уходил куда-то ниже листьями и лианами; Фрэнк внимательно следил за движением лучей: когда на них падал красный цвет прожекторов, они становились серыми, когда синий — неоновыми, но под зеленым светом это было испепеляюще ярко.       — Эй, э-эй, — Гоул обернулся на голос, — чувак, ты залип, — засмеялась Санни.       — Оу, — выдохнул Фрэнк.       — Будешь пить? Или еще покурим?       Айеро повернул голову вправо, где незнакомая девушка рядом курила сигарету, отчего дым застывал в воздухе клубами и крутился в танце. Это было завораживающе. А запах был очень сладким, будто с ванилью. Сама музыка, казалось, давала направление дыму.       Ви в это время закручивала самокрутки на барной стойке, что было довольно быстро, но для Фрэнка прошло не меньше получаса.       — Держи, — смеялась девушка, — я подкурю.       — Блять, — выпалил Фрэнк, принимая косяк. Огонек самокрутки красиво осветил его лицо, а дым едким болезненным движением наполнил горло и легкие. Это было хорошо. Ви смеялась, а закурив закашлялась. Фрэнк прыснул от смеха, и не смог остановиться в течение последующих нескольких минут. Но, опять же, в течение часа, не меньше. Ви роняла от смеха слезы.       — Бля-я-ять. Знаешь, о чем я сейчас подумала? — сквозь смех пропищала Сан. Фрэнк помотал головой.       — Я подумала… Прикинь, можно вдохнуть дым, да? И дым будет в легких, и мы, типа. Мы типа как гелиевые шарики или, ну, дирижабли. Представь себе дирижабль, наполненный дымом от ебаного каннабиса. Ты представляешь? О, или воздушный шар. Так можно провозить это дерьмо контрабандой, да? Типа, из Мексики. Это ж гениально, да?       Фрэнк очень озадаченно кивнул, но на самом деле не слышал и не понял ни слова и совершенно забыл, где он находится. Словно бы это помещение вырвали из контекста, вырезали точку на карте ножом. Будто на необитаемом острове. Мужчина так далеко ушел в свои мысли, что мозг стал рисовать ему картинки наяву.       — Мы в Мексике? — спросил он, на что Ви захихикала, затягиваясь. Фрэнк поднес свой к губам.       — Наверное. Жарко, как в Мексике, и пахнет… где-то здесь должна быть кесадилья… я бы убила за кесадилью…       Ви лениво пошла вдоль барной стойки, а Фрэнк слепо последовал за ней, но остановился. Музыка. Она изменилась. О боже, эта музыка, он готов молиться на звуки, которые слышит. Она больше не была пульсирующей и синтезированной. Это был инструмент. Это был… как же это называется. Фрэнк зажмурился, прислушиваясь к электронному звуку.       Гитара, конечно же это была гитара. Фрэнк выдохнул с закрытыми глазами, полностью погружаясь в звуки. Докурив самокрутку, он бросил ее на бетонный пол и слепо направился к источнику мелодии. Незамысловатой, кто-то просто бил по струнам, водил по ним медиатором, а затем добавился бит бочки барабанной установки. И звон тарелок.       Фрэнк, словно одурманенный, шел на звук, и, почти подойдя к сцене, вдруг услышал нечто, намного более притягательное, чем гитара. Свет слепил его глаза, так что он ничего не видел перед собой. Но, блять, голос? Ангельский? Божественный?       — Окей, девочки и мальчики, — полушепот голоса отразился у Фрэнка в мурашках на коже, — давайте, блять, сделаем это. Давайте пошумим!       Этот томный тон звал его, Фрэнка, и он наощупь пробирался сквозь кричащие восторженные тела.       — Вы готовы?!       Люди сходили с ума в движении вокруг Айеро, это было очень громко, но он был упрям.       — Я вас не слышу!       Крики разразились еще громче. Барабаны начали отбивать ритм, и все запрыгали в такт. Фрэнк не видел, куда шел, смотря только под ноги. Этот ритм его уносил. Теперь подключилась гитара, господи блять, как круто это звучит.       — Alright, alright.       Фрэнк поднял голову, чтобы вдохнуть воздуха. Свет прожекторов слепил его. Он просто принялся двигаться в такт музыке.       Everybody pay attention to me       I got the answer       I got the answer       Фрэнк снова прикрыл глаза, погружаясь в звуки голоса. Тела вокруг него кружились, вились и пели. Мужчина почувствовал себя на своем месте — среди голосов, музыки и духоты. Будто вся его жизнь — длинный и долгий путь сюда, в эту самую точку пространства и времени.       So gets your hands up       Now get your hands up       Hide your eyes, we're gonna shine tonight       Sub-atomic never get the best of me       Люди поднимали руки вверх, прыгая на танцполе. Кто-то кричал слова песни отчетливо громко, отчего Фрэнк слегка расстраивался — он хотел слышать только тот голос, что звучал в динамике. Музыка и тембр укрывали мужчину теплым одеялом, он чувствовал себя так хорошо, как никогда.       This ain't a party       Get off the dance floor       You want the get down       Here comes the gang war       Мужчина заключил себя в ощущениях — как его касались люди, как уши ласкала мелодия, как запахи алкоголя, сахара и травы доносились до него.       If we were all like you in the end       Oh, we'd be killing ourselves by sleeping in       So, hit the lights, I'll do it again       Фрэнк чувствовал, как заводится. Тепло внутри него распространялось пятнами. Кто-то рядом с ним проводил руками по его рукам, и это было здорово. Он пьяно улыбался и почувствовал у губ что-то картонное. Он затянулся дымом и почувствовал поцелуй на щеке. Все еще прикрывая глаза, он слабо различал силуэты перед собой, но на какой-то вопрос, который не услышал, кивнул, а после ощутил что-то мягкое на губах и ответил на поцелуй.       Well alright       We came to party       Kill the party tonight       We came to party       Kill the party tonight       Гоул слышал этот томный голос в своих ушах, будто бы он был посвящен только ему, и простонал в поцелуй. Он отстранился, не узнавая лица человека перед собой, и вновь затянулся чьим-то косяком. Плевать. Ему хорошо. Последние аккорды песни отразились вибрацией в теле мужчины, он танцевал словно безумный. Ему казалось, лучше этой песни он ничего не слышал. Ангельский голос вновь заговорил, Айеро уловил его шумное дыхание у микрофона. Это звучало очень жарко.       — Я надеюсь, вы отрываетесь? Скажите мне, что вам хорошо. Скажите, что вам весело. Потому что эту ночь вы должны запомнить надолго. Я хочу, чтобы вы помнили ее всегда.       Фрэнк клялся, что запомнит ее. Он хотел уверить Ангела, что он запомнит каждую минуту этой ночи.       — А теперь вы должны двигаться так, как никогда раньше! Эта ваша ночь! Покажите мне как вы умеете танцевать!       Он сорвался на крик, а после Фрэнк услышал такой потрясающе притягательный электронный звук, что он вновь прошел дальше к сцене, наконец выбираясь поближе. Сцена была невысоко, но люди на ней стояли глубже к стене, а Айеро вновь остановился, как только запел тихий голос вокалиста.       There might be something outside your window       But you'll just never know       There could be something right past the turnpike gates       But you'll just never know       Это звучало так сексуально, что у мужчины перехватило дух. Он завороженно облизал губы, всматриваясь в очертания музыкантов на сцене, тот, что пел, стоял спиной к толпе.       If my velocity starts to make you sweat       Then just don't let go       And if their heaven ain't got a vacancy       Then we just, then we just, then we just, then we just       Get up and go!       Вокалист развернулся к публике и запрыгал на сцене в такт разрывающим воздух гитарным партиям. Казалось, вся толпа запрыгала вместе с певцом, словно живой организм, как единое целое, она то вздымалась, то опускалась, отчего музыка пульсировала в каждом. Гитаристы на сцене танцевали и раскачивали головами в свете софитов. Фрэнк не заметил, что тоже стал частью этого — он танцевал со всеми, забыв о ногах и чувствуя такую легкость, словно его тела не существовало.       I can't slow down, I won't be waiting for you       I can't stop now, because I'm dancing       This planet's ours to defend, ain't got no time to pretend       Don't fuck around, this is our last chance       У него кружилась голова, кровь пульсировала в ушах, и было очень жарко, ужасно жарко, но что-то заставляло его двигаться ужасно быстро и энергично. Возможно, Ви просто всегда была под кайфом? Он хотел чувствовать себя так вечно.       Реальность вокруг была такой туманной, будто из прекрасного сна. Фрэнк не мог унять свое любопытство даже в беспамятстве — он поднял глаза на сцену, стараясь сфокусироваться на движении. Что-то серебряное заблестело в расплывчатом взоре. И узнаваемый пожар красного цвета. Господи блять. Господи блять. Айеро закрыл глаза.       Just leave the party with me,       and never go home       Фрэнк вновь открыл веки, чувствуя, что он слишком под кайфом. Его слишком возбуждает эта интонация. Он слишком не готов думать ни о чем. Если он еще раз посмотрит туда — на ебанную сцену — он не сможет отвезти больше взгляда, он настолько волнующим был он.       You're unbelievable       Ah, so unbelievable       Ah, you ruin everything       Oh, you better go home       I'm unbelievable       Yeah       I'm undefeatable       Yeah       Блять, блять, блять, блять, блять. Нет, блять, нет. Эти звуки. Дыхание. Стоны. Пульсация пронзала все его тело, от кончиков ушей до паха. Фрэнк пытался глотать воздух, он не мог, казалось, он весь был налит кровью. Ему хотелось слышать это снова и снова. Каждый раз, когда он совершал движение в танце, это побуждало его прикоснуться к себе. Его глаза сами закрылись, в стразе вновь посмотреть на сцену, и тогда Фрэнк ощутил прикосновение чужих рук к своим. Он и не заметил, что накрыл глаза ладонями.       — Гоул? Все нормально? — мужчина увидел перед собой силуэт подруги — она была обеспокоена. Фрэнк пару раз кивнул, отвлекаясь на ее голос и вид, надеясь больше не слышать это волшебное пение, но оно-то, блять, все еще звучало в ушах.       — Хочешь выйти? — Ви наклонилась к самому уху мужчины, чтобы ее было слышно, и заглянула в его лицо, после чего Фрэнк заметил, насколько пьяными были ее глаза. Он отрицательно покачал головой, но тут же пожалел. Ему было слишком жарко здесь. Выйти было необходимо.       Ви только кивнула, отворачиваясь и смотря куда-то в сторону. После долгих секунд рассматривания Фрэнк угадал неоновую одежду Колибри. Она стояла прямо у сцены, а над ней наклонился гитарист, словно играя только для нее. Фрэнк не соображал.       — Там…? — тупо озвучил он. Ви будто бы не услышала, но, когда тот гитарист поцеловал Колибри, она резко отвернулась обратно к Гоулу и мрачно кивнула. Фрэнк обеспокоенно кивнул в ответ.       — Эм… Мы можем выйти, да. Ну, если хочешь. Э-э. На улицу, — промямлил он. Ви была не в лучшем состоянии. Она покачала головой. Вокруг все прыгали — песня еще не кончилась, но была явно в своем кульбите. Девушка взяла его за руки и стала танцевать в бит песне.       Они обнялись и прыгали, размахивая руками. Затем кружились и вновь прыгали, смеясь и подпевая словам. Они кричали друг другу в лицо, взявшись за руки, и это было лучшим отрезвляющим средством.       I've got nothing to lose,       You've got nothing to say       And we're leaving today,       We'll never go home       Несколько раз они повторяли, что не вернутся домой, что было слишком большой правдой для обоих. Когда песня подошла к концу, Айеро с чувством обнял подругу, пока инструменты звучали в последнем аккорде, а Киллджои аплодировали и свистели. Все затихло на секунду — Айеро почувствовал, что девушка сжала пальцами тонкий топ на спине Фрэнка и чуть вздрогнула, будто всхлипывая. Теперь Фрэнк окончательно отрезвел. Он прижал девушку сильнее и пока не заиграла следующая песня, тихо предложил ей все же выйти. Ви лишь кивнула.       Мужчина вывел девушку из амбара под звук восторженных криков толпы. Конечно, он не был трезв, совсем. Он плохо видел, куда идет, и все еще не осознавал реальность. Но какие-то ощущения проснулись, а эмпатия даже обострилась, так что это был его долг — помочь подруге.       На улице они прислонились к стене здания и прикурили по сигарете. Фрэнк еще раз осмотрел девушку — она покачивалась из стороны в сторону и была жутко обдолбана. Но грусть на лице не сходила.       — Эй, — тихо прошептал он.       — Эй, — ответила Сан, шмыгая носом. Вновь наступила тишина.       — Знаешь, — начала девушка, и Гоул терпеливо повернул к ней голову, — это такое дерьмо, просто… Это так дерьмово. Я хочу сказать… Иногда стараешься ради чего-то, пытаешься, делаешь так много, лишь бы достичь этого, и порой видишь эти глаза и думаешь, разве может кто-то смотреть так? Я имею в виду… Разве это не значит что-то? В такие моменты… Кажется, это особенные секунды, и кажется, что это понимаю не только я, понимаешь? А потом… потом видишь всякое, и… Это все летит прямиком в пизду. Все, что значило так много, перестает значить вообще хоть что-то. Все это было только в моей голове.       Девушка говорила неразборчиво, но Фрэнк понял. Он почему-то понял все до последнего слова, и что-то кольнуло у него под ребрами. Он не знал, почему. Не до конца понимал, где находится. Но он знал чувства подруги так отрезвляюще самозабвенно. Забытые, похороненные под пылью пустыни, они шевелились в нем сейчас, словно не было лет одиночества и забвения.       — Да, — тихо ответил Гоул, — я понимаю.       Ви с сомнением подняла на него глаза, Гоул только грустно улыбнулся. Он взял ее за руку.       — Мне ужасно жаль, Ви. Если бы я мог забрать твою боль.       Девушка поджала губы, сдерживая слезы.       — Все в порядке, просто… иногда я спрашиваю: почему так? Неужели я действительно все придумала? Ведь я вижу ее. Я вижу… Но она делает вид, будто ничего не существует. Меня не существует. Моих чувств. Зачем говорить «я люблю тебя» не имея это в виду? Причиняя боль?       Ви утерла нос второй рукой, продолжая говорить:       — Я многое могу вытерпеть, знаешь? Всякое дерьмо. Я знаю, люди смотрят на меня и думают: «Ну, я могу поступить херово с ней, ведь она сильная. Она переживет». Но это ведь не значит, что у меня нет чувств. В смысле… Я такая же, как и все, даже если кажусь сильной и готова вытерпеть любую обиду. Даже если мне разобьют сердце. Даже если каждый чертов день будут его топтать, я не покажу этого. Но ведь… все равно больно.       Фрэнк приобнял ее, успокаивая. Ему было ужасно жаль подругу, но он знал, что не мог помочь. Эту боль она должна была пропустить через себя сама, пережить ее, переварить.       — Я буду рядом, ладно? Если тебе нужно высказаться. Не нужно быть всегда сильной, Санни. Не со мной.       Песня сменяла другую на вечеринке, пока ребята сидели на пыльной земле и молчали. Фрэнк не думал ни о чем: в голове гулял полнейший ветер. Ви вдруг громко вздохнула, потирая глаза, и встала на ноги.       — Ладно. Мы на чертовой тусовке сидим тут и киснем. Какого черта. Я не собираюсь страдать.       Девушка полезла в карман брюк, пока Фрэнк встал следом. На этот раз в коробочке был порошок. Она достала все принадлежности, высыпала аккуратную дорожку и затянулась трубочкой.       — Больше мне нельзя… Если ты не против, я… пойду. Ох, черт. Ладно.       Ви просто пошла вглубь помещения, оставив мужчину позади. Фрэнк пару минут провел где-то глубоко в своем сознании, путаясь в мыслях, а затем опомнился и побрел следом. Девушки нигде не было видно. Музыка все еще била по ушам, и люди на сцене отчаянно доигрывали какую-то песню. Фрэнк осматривал толпу, желая заметить знакомые выжженные волосы, но наткнулся на две другие яркие макушки.       Они были очень громкими даже для такой тусовки. Парни подбежали к мужчине, уводя его от толпы. Фрэнк рассмеялся — Вайя и Веймос принялись обнимать его с какой-то особой любовью. Они поглаживали его со всех сторон и терлись о его плечи щеками.       — Гоул, ты такой мягкий и приятный… — пробубнил Веймос. Фрэнк легонько их от себя отстранил.       — Нет уж, даже не думайте, — вяло ухмыльнулся он, — я все еще гожусь вам в отцы.       — Да, папочка, — промурлыкал Вайя, пьяно покачиваясь на его плече. Фрэнк пригляделся к его лицу — глаза бегали, а челюсть нервно ходила ходуном.       — Развлекаетесь, да? — Айеро изо всех сил старался сдерживать свою собственную одурманенность, чтобы хоть немного приглядеть за молодыми людьми. Выходило плохо.       — Ты тоже, — неразборчиво ответил Веймос, оглаживая ладонь Фрэнка, — Гоул, ходи так всегда. Твои татуировки — твоя лучшая одежда. Ты такой красивый.       — Особенно эти птички, — хихикнул Вайя, проходя пальцами по нижнему торсу Айеро.       — Ладно, дети, найдите себе красавчика своего возраста, — Гоул отцепил ребят от себя, делая шаг назад, — здесь полно таких.       — Но папочки куда сексуальнее других детей. Мы хотим играть с папочкой.       — Может быть папочка тоже хочет поиграть? — улыбнулся Вайя бегая зрачками по лицу Фрэнка. Это выглядело жутко, но мужчина был слишком расслаблен, чтобы пугаться подобного. Парень протянул в руке маленькую таблетку и надул губы.       Айеро долго разглядывал протянутую таблетку. Парни выглядели очень счастливо. Они улыбались от уха до уха и глаза их были полны какой-то эйфории. Фрэнк не позволил себе долго думать и обхватил губами таблетку с пальцев Вайи.       — Какой хороший папочка, — Веймос обнял Фрэнка, заводя руки ему за спину, мужчина ответно огладил его по спине, но быстро отошел назад.       — Я иду танцевать, и вы тоже. Никаких приставаний, — пригрозил мужчина и повел парней за собой в толпу.       Фрэнк опять остановился у сцены, теперь с правого краю, его прижало Киллджоями прямо к выступу. Он не хотел подходить так близко, но руки танцующих будто подталкивали его.       Мужчина ощутил вату в голове, музыка стала утягивать его. Это была новая песня. Ритмичные барабаны отбивали самый сексуальный и дурманящий ритм, который он слышал. Гитара буквально заставила мужчину возбудиться. Пульсация нот совпадала с пульсацией внизу живота.       Фрэнк приподнял ресницы, осматривая сцену. Солиста не было. Но теперь он мог получше разглядеть среди музыкантов знакомые образы — копну кудрявых волос, желтую футболку, белую рубашку и школьную юбку. Мужчина не знал, сколько играли барабаны и гитара, но довольно долго. Может ему так казалось. Фрэнк чувствовал острое желание обо что-то потереться. Люди вокруг, казалось, тоже были возбуждены. Айеро прикрыл глаза, но его покой был недолгим. Теперь он услышал. Ох, он слышал.       Check, check,       Ah check, check       Ah Check, check, check, check       Check, check, check       Ah Check check       Фрэнк весь покрылся мурашками. Он не видел вокалиста, но эта интонация заставила мужчину сжаться и мгновенно покрыться испариной. Было очень тяжело дышать. Его пробила дрожь.       Don’t believe what they say       We’re dead flies in the summertime       They leave us all behind       With duck tape scars on my honey       Мужчина сфокусировал глаза на сцене. Больше он не мог терпеть. Он был там. Он пел. У Фрэнка перехватило дыхание. Красные волосы мокрыми сбитыми прядями падали на его лицо, освещенное ярким софитом. Он и впрямь был Ангелом — для Фрэнка не существовало времени — все замедлилось. Его фарфоровая кожа с легким румянцем. Мокрые от пота губы. Изогнутая шея. Блять, его ключицы, потрясающие ключицы. Его кожа буквально сияла. Все его тело от изгиба шеи до торса было покрыто серебряными блестками, будто лунным светом. Этот свет — мелкие звездочки на его теле — словно вторая кожа усыпали каждый рельеф торса. Выпирающие ребра, мышцы пресса, плечи, ямочки на спине, твердые соски на груди. Фрэнк не мог отвести взгляд. И он был в узких, кожаных джинсах, натянутых на изящные мягкие бедра. О, они были узкими. Айеро видел, как выпирает его плоть сквозь складку ткани. Он хотел видеть больше, как можно больше. Член предательски дернулся в его собственных джинсах.       I don’t believe in luck       They don’t believe in us       But I believe we’re the enemy       You don’t believe in God       I don’t believe in luck       They don’t believe in us       But I believe we’re the enemy       Фрэнк застыл, приоткрыв рот, наблюдая за певцом. Он сексуально ходил по сцене, виляя бедрами, присаживался на пол, разводя колени, трогал себя рукой по торсу, шее, зарывался пальцами в волосы. Фрэнк хотел зарыться пальцами в его волосы.       Мужчина полностью потерял связь с реальностью. Он слышал только его голос, только пульсацию музыки, он видел только его святящуюся кожу — в глазах блестело, а в горле стало невыносимо сухо. Жар, жар доходил до самого затылка вместе с заполняющим чувством эйфории.       Ah ah ah Ah ah       Ah ah Ah ah Ah ah       Ah       Красноволосый присел на сцену, раздвигая ноги и медленно опускал ладонь от груди вниз к паху, постанывая в микрофон. Фрэнк не слышал и не видел ничего более горячего, страстного и желанного. Ему казалось, он может кончить даже не касаясь себя, но он коснулся, и тут же гортанный неконтролируемый стон вырвался из его горла. Фрэнк запрокинул голову, прикрывая глаза и открывая рот. Как же хорошо. Чья-то ладонь легла на его, а дыхание защекотало нежную кожу у уха. Айеро едва смог приоткрыть глаза, чтобы оглядеться. К его спине прижалось чье-то тело.       — Ш-ш, это я, Кола.       Фрэнк не разобрал слов, не мог понять, кто говорит с ним, но ему было просто плевать. Он уронил голову на плечо мужчины, тяжело дыша ртом. Голос ангела будоражил его создание. Кола обнял Гоула, прижимая к себе, и мягко отстранил его руку от паха, заменяя своей. Когда пальцы сжали твердую плоть, Фрэнк сладко простонал, уносясь в эйфорию. Черри оказался доволен этим и стал покрывать поцелуями открытую шею, посасывая кожу и вызывая у Гоула всхлипы.       Фрэнк отчаянно подавался бедрами к руке в попытке усилить трение. Язык Колы аккуратно вылизывал ушную раковину мужчины, что возбуждало до предела. Музыка, гребенная музыка заставляла его ускоряться.       Destroya, destroya, destroya       Destroya, destroya, destroya       Against the sun, we’re the enemy       Фрэнк слышал голос так близко, так близко. Кола запустил руку под резинку боксеров и обхватил разгоряченный орган пальцами, оглаживая и сжимая. Фрэнк вновь застонал, язык Колы добрался до ключиц.       Ah ah ah ah ah       A-a-ah       Мужчина открыл глаза. Эти стоны, блять, эти стоны. Фрэнк задыхался от своих и упивался чужими. Его брови были сведены к переносице, а рот открыт в идеальной сексуальной «о». И Ангел видел это. Ангел заметил.       Пойзон стоял на краю сцены практически перед Гоулом. Он встал на свои колени и прямо смотрел на Фана из-под длинных ресниц. Фрэнк лишился рассудка. Красноволосый смотрел на него и стонал в микрофон.       Ah ah ah ah ah       A-a-ah       You don’t believe in God       I don’t believe in luck       I don’t believe in you       But I believe we’re the enemy       Пати чарующе пел, хитро разглядывая Фрэнка. Он соблазнительно провел ладонью по соскам, затем по животу, и опустил ладонь на свой явно твердых пах, трогая самого себя, но не теряя зрительного контакта с Гоулом. Кола ускорил движение рукой в штанах Фрэнка, отчего тот вновь застонал и закусил губу, стараясь не прикрывать глаза полностью. Они смотрели точно друг на друга. Фрэнк слышал его и видел, как он трогает себя, и это было бы слишком, даже если бы к его члену не прикасались. Айеро хотел кончить в любой чертов момент. Прямо сейчас.       Кола поднял палец второй руки к губам Гоула и что-то прошептал ему на ухо, но Фрэнк не расслышал. Смотря точно в глаза Пойзона, он слизал языком что-то горькое, пошло пройдясь по всей длине пальца. Красноволосый зашипел в микрофон и сильнее сжал руку на члене, вновь начиная стонать. Слишком, блять, натурально.       Ah-ah-ah-ah       Ah-ah-ah-ah       A-a-a-ah       Красноволосый резко поднялся с колен, прикрикивая оставшийся припев в микрофон так громко и неистово, что казалось, будто он сорвет голос. Он опрокинул стойку, и в последние строчки вновь посмотрел на Гоула, но тот был практически без сознания от удовольствия. Фрэнк с наслаждением кончил в руку Колы и свои боксеры. Мужчина еще какое-то время целовал шею Гоула, пока тот лишался сил. Черри развернул его к себе лицом и проговорил в ухо:       — Я могу провести нас в тихое уединенное место, что скажешь?       Фрэнк счастливо улыбнулся и кивнул. Да, блять, да.