Desert Song

      — Повтори-ка, Кобра, а то я, наверное, ослышался, — хмыкнул Доктор, искусно бегая пальцами по ползункам на панели. Из его наушников послышались скрип и потрескивание, когда Черри поставил одну из кассет в кассетоприемник.       Кобра цокнул языком, опираясь руками о столешницу, позволяя Джету обойти его со спины и постучать костяшками пальцев по дереву. Кид смотрел ровно на Доктора сквозь свои солнцезащитные очки.       — Мы не можем ехать. Пойзон высказался против.       — Что, мои уши меня не подводят? Пойзон всерьез высказался? Словами, не в наркотическом бреду? И поэтому вы отказываетесь?       Джет еще пару раз нервно постучал по столешнице, как бы собираясь с мыслями, когда Кид от злости сжал челюсти.       — Ди, еще не время. Кобра поговорил с ним, и Пати явно… не готов никуда ехать. Или отпускать одного из нас. Он был довольно доходчив в этом.       — Вы же в курсе, куколки, что война нихрена не останавливалась, да? — ухмыльнулся Ди, опуская наушники на широкую шею, — пока ваш Пойзон сидит и горюет, люди гибнут. Кого вы, идиоты, предлагаете мне отправить на это дело? Вы гребанная Великая Тройка. Или уже Четверка? — добавил он, хитро прищурившись на Гоула, — впрочем, вас снова трое. Даже если Пойзон не адекватен, вы нужны этой чертовой войне. Другого шанса у нас может не быть.       Джет обменялся безмолвными репликами с Кидом. Последний упрямо сложил руки на груди.       — Я знаю это, мать твою. Но мы не можем уехать, бросив его тут одного. Кто гарантирует мне, что он нахрен не наложит на себя руки в наше отсутствие, а? — ответом послужило молчание, — словно меня все это, блять, устраивает… Я нахрен не могу разорваться, работая за троих!       Фрэнк молчал, держа руки в карманах джинсов и заламывая себе пальцы. Он не мог включиться в разговор с тех самых пор, как Доктор сделал объявление: они знают, что Корс сейчас в Зонах, и знают, где именно. Пелена злости затуманила его разум. Он нервно кусал губы, думая только об одном — он может найти его. Спустя столько лет, не случайная встреча, не призрачная возможность, а именно спланированное нападение, то, ради чего он находился рядом с Киллджжоями с самого начала. Они обеспечат ему преимущество, наконец помогут расправиться с Корсом.       — Твой брат не приходит в себя, — резко гаркнул Доктор, — прошло уже полтора месяца, пора бы вернуться к делам. Если он не может, мне нужен один из вас, чтобы занять его место. Мы близки к победе, как никогда. Корс — одна из лучших партий в нашей игре. Не время поддаваться слабостям.       Он достал самокрутку и закурил, поджигая кривой кончик зиппой. Черри подставил ему ржавую банку с окурками, которую тот проигнорировал.       — Ребята, но мы же не можем отпустить его, — вмешался Фрэнк, — не можем дать Корсу уйти! Джет? Какого хера? Вы прекрасно знаете, насколько ужасен этот подонок. Нужно использовать шанс.       — Неужели голос разума в вашей шайке-лейке? Рад знать, малыш, что ты еще не вытравил остатки своих мозгов. Прислушайтесь к Гоулу!       — Если Пати не в состоянии, нужно ехать без него, — продолжил мужчина, — он все еще в чертовом запое, в любом случае толку от него будет мало, — встретив суровый взгляд Кида, Фрэнк смягчился, — здесь есть кому за ним присмотреть, в любом случае.       Кобра снял очки и протер их подолом футболки.       — Ему просто нужно время. Он уже не употребляет… да, недолго, но он перестал.       — Это хороший знак, Кид, — подбодрил его Джет, положив ладонь на плечо, — скоро он придет в себя, обязательно.       Кобра хотел сказать что-то еще. Возможно, что-то о том, что если вдруг с задания не вернется один из них — Пати не выдержит этого. Что теперь любое потрясение вынудит его проститься с жизнью. Что смерть теперь ощущается ближе, чем когда-либо.       — Я не поеду без Пати, — вместо этого сказал он, — для меня это слишком большой риск. Но хорошо, я постараюсь уговорить его.       Разговор был окончен, так что мужчины поплелись на выход. Когда Гоул последним переступал порог, Доктор Дэс окликнул его.       — Мне нравится твой боевой настрой, парень. Продолжай в том же духе. Сейчас у нас не хватает сильных и волевых людей. Возможно, ты станешь тем, на кого можно будет положиться.       Ди произнес это и выдохнул дым, возвращаясь к своей аудиосистеме. Айеро только бросил последний короткий взгляд на Колу, заметив легкую тень отчаяния у него на лице, и вышел из будки, спрятав руки в карманах. Адреналин стучал где-то в его висках от одной мысли о предстоящей задаче.       Фрэнк нашел Ви на спортивной площадке, занимавшейся какой-то ерундой с Вайей и Веймосом. Они тренировались в кулачном бою, когда Фрэнк опустился на бордюр и закурил, и Ви шумно перебросила Вайю через спину прямиком на асфальт. Веймос бегал вокруг них кругами, почти что кашляя от смеха. Ви поставила этих двоих в пару и заметила друга, быстро направившись к нему.       Она шлепнулась рядом, боднув его плечом и забирая сигарету из пальцев.       — Как дела, старичок?       — Мхм, — скривился он.       — Что, дерьмовое собрание с дерьмовым руководством?       — Ну, представь себе, мы обнаружили Корса в Зонах и теперь можем его выловить.       — Иди ты! — воскликнула девушка, — черт, я думала, скажешь, что вы, не знаю, починили радиатор. Поверить не могу! Ну и чего ты тогда такой кислый?       — Я не… — он получил предупреждающий толчок коленом, — ох, ладно. Пати отказывается ехать, а Кобра не поедет без Пати. Кажется, все пойдет по пизде.       Близнецы с криками пронеслись мимо них поперек площадки, один сбивая другого на землю. Началась возня. Не придавая этому значения, Ви ответила:       — И что во всем этом беспокоит лично тебя?       Фрэнк задумался, возвращая почти потухшую сигарету себе. Лучшим вопросом было бы: что его не беспокоит? В общем-то, он волновался обо всем. Например, о том, что Корс знает, живы ли его дети, а если живы, то и место их нахождения. О том, что он просто не может позволить себе упустить возможность получить ответы. Также о том, что после смерти Линз его преследует страх очередной потери. Прежде он отучил себя ужасаться смерти, да и какой был в этом чувстве смысл? Его жизнь сама по себе напоминала ад. Но терять людей снова, снова выкапывать себя из могилы горя он попросту больше не мог.       В ту ночь он мог потерять двух людей, не только Линз, но еще и Черри Колу. Повезло, что один из них остался жив. Повезет ли в следующий раз?       Он ограничился простым:       — Думаю, я снова во всем проебусь.       Ви хмыкнула, затем резко дунула в свисток, подрывая два суматошных тела с асфальта. Веймос и Вайя продолжали толкать друг друга, даже когда поднялись, но услышав еще один свист закатили глаза и встали в боевые стойки, возобновляя тренировку.       — Я все еще считаю, что тебе нужно поговорить с Пати.       Фрэнк пренебрежительно фыркнул:       — С ним невозможно говорить.       — А вот и нет. Ты уже разговаривал с ним пару раз. К тому же, я убеждена, что он никого не станет слушать, кроме тебя.       — Не понимаю, с чего ты это решила. Он не слушает даже своего родного брата, а мы с ним даже не друзья. Джет не может достучаться до него, почему я должен?       Ви направила на него один из этих своих снисходительных насмешливых взглядов, которыми одаривала его каждый раз, когда была не согласна.       — Конечно, вы не друзья. Ведь не будь ты его другом, ты бы точно не дежурил у его кровати по ночам, не носил ему лекарства, не таскал его пьяное тело и не укладывал его в кровать, и уж точно не обнимал бы его, когда тот плакал.       Фрэнк возмущенно открыл рот и тут же его закрыл, нахмурившись.       — Я к тому, — продолжила девушка, — что ты единственный, кто на самом деле его понимает. Вы пережили схожие потери, и, возможно, ты один из немногих, кто в самом деле способен его поддержать. К тому же, ты ходячий пример человека, который после всего остался стоять на своих двоих.       Айеро положил голову на сложенные на коленях руки, наблюдая за парнями, бегающими друг за другом кругами. Что ж, ему стоило признаться себе в том, что Ви была права, но как он вообще может помочь? Разве есть в мире слова, способные в такой ситуации что-то исправить? Он прекрасно знал, что нет. С другой стороны, окажись рядом с ним кто-то, кто понимал бы его, что бы Фрэнк чувствовал в свою очередь?       Прежде чем найти ответ на этот вопрос, он потер глаза пальцами и уставился на подругу, кричащую на друзей. Она не приходила сегодня в трейлер, как часто делала до этого. С тех пор, как Колибри и Кобра поселились вместе, Ви стала все более и более взвинченной и редко приходила спать домой, отмахиваясь, что предпочитает ночь на свежем воздухе. Но каждое утро Аейро не замечал ни утренней припухлости в лице, ни растрепанных волос, ни сонливости. Он предположил было, что дело в нем и она не хочет ночевать с ним под одной крышей, но это тоже было неправдой: она спокойно могла валяться с ним на одном диване и пару раз даже дремала, не стесняясь закинуть ногу-другую ему на колени. Он никогда не оставался у Колы, потому что всегда хотел быть там, для нее, начеку.       — Ладно. Лучше ты расскажи мне, как дела у тебя.       Фрэнк замечал этот странный блеск в глазах, резкость в движениях, постоянно суетящиеся руки и ноги, которые девушка как будто не находила, куда пристроить. Айеро знал, что Ви скучает по Колибри, которая теперь почти все время проводила с Мисси и Коброй, и знал, что Сан избегает их, прячась в обществе молодых друзей. Ви хитро улыбнулась Фрэнку:       — О, сегодня я уделала всех в забеге вокруг Убежища, эти придурки сдались на половине пути. К тому же, я разговаривала с Орбит, та знакомая с желтыми волосами, ты ее вряд ли помнишь, и мы устроим этим вечером нереальный заезд на байках, планируем вырулить до 81 трассы и набрать каннабиса. О, еще один мой приятель нарисовал это на моей спине, смотри!       Она повернулась к нему, задирая футболку и открывая спину, покрытую мандалами и витиеватыми рисунками, напоминающими индийскую мозаику.       — Хна? — уточнил Фрэнк.       — Ага!       Фрэнк улыбнулся ей, легко пощекотав кожу на боках, чтобы немного взбесить подругу, что сработало. Она засмеялась и укусила его за запястье. Подул сильный ветер, заставив обоих смеяться еще громче ему назло.       Вскоре тучи стали наползать на городок в предвестии дождя, так что мужчина двинулся в сторону кухни, чтобы отсидеться там. Джет встретился ему нервным и взвинченным, под стать усиливающемуся ветру.       — Пати пропал. Ищем его и не можем найти. Куда он мог деться? Обыскали все убежище.       Фрэнк сочувственно пожал плечами и подошел к краю брезента. Он втянул носом воздух, влажный и наэлектризованный, оглядывая практически пустую дорогу, с редко проходящими мимо Киллджоями. К воротам подвозили технику, выгружали железо.       Айеро закусил губу, оглянулся на Джета, тот устало опустился на скамью. Крикнул ему, что пройдёт искать Пати. Джет благодарно махнул ему рукой.       В конце концов, Ви была права.       Он не знал, почему не может оставаться в стороне. Последний месяц он то оказывался слишком близко к Пати, то слишком далеко от него. По правде, он не считал мужчину своей проблемой, которую необходимо решить, но слова подруги задели его.       Уже на спуске к озеру среди зеленой густой травы виднелась согнутая темная фигура. Фрэнк отрывисто шагал по земле, сходя с холма. Воздух был тяжелый, густой, в нем ветер разгонял запах сочной зелени и грозы. Опущенный на колени, Пойзон склонил голову к растущим макам, волосы его трепались, цепляя пыль. Фрэнк остановился в нескольких метрах, не сумев сократить расстояние.       — Пати? — осторожно позвал мужчина. Тот не отреагировал.       Фрэнк перевел взгляд сначала на едва различимые в высокой траве очертания могилы, а после на темнеющее свинцом небо. Пати чуть пошатывался, держась руками за землю. Казалось, только вчера Айеро видел его ровно на том же месте, среди срезанных цветов, в свете солнечного утра.       — Слушай, я знаю, ты не хочешь говорить со мной… Но скоро пойдет дождь, а тебя все потеряли. Пожалуйста, давай вернемся в город.       Пойзон приподнял голову, все так же уперев взгляд в землю.       — Уйди, — прошептал он.       — Я не уйду без тебя, — надавил Фрэнк, — послушай… послушай, Пати, так тебе не станет легче. Пожалуйста, позволь мне…       — Откуда ты, блять, знаешь, как мне станет легче! — рявкнул он. Его голос звучал болезненно, как у человека, проведшего несколько часов в слезах, — оставь меня в покое.       Фрэнк сглотнул раздражение. Очевидно, Пати трезв или практически трезв, раз сумел связать больше двух слов. Сколько он здесь уже находится?       — Извини, но нет. Я сказал, что не уйду. Ты собираешься сидеть здесь, у ее могилы, и лить слезы на землю, будто это чем-то поможет? Пожалуйста, я подожду, если надо. Не торопись. Можешь поныть еще лишний час, это ведь определенно ее вернет, — не выдержал Айеро, закатывая глаза. Это совершенно не то, что ему стоило говорить, но он не мог не злиться на парня, когда видел его таким. Пойзон съёжился, будто от боли в желудке:       — Отъебись от меня. Отъебитесь все! Вы нихрена не знаете…       — Ты прав, мы не знаем. И никто никогда не поймет, через что ты проходишь, Пойзон. Но твою боль нельзя запить алкоголем или занюхать коксом. Боль не уйдет, а она не вернется. Ты просто… погубишь себя.       — Тогда я увижу ее вновь… — едва слышно прошептал парень. Айеро моргнул пару раз, почувствовав отчаяние внутри себя, словно усиливающийся ветер подхватил его.       — И в этом твой план? Умереть и встретить ее в гребанном раю, так выходит? — Фрэнк всплеснул руками, выходя перед мужчиной.       — Просто уйди… Ты не понимаешь… Она была всем для меня…       — Что ж. Может быть я и не понимаю. Но я знаю, что сейчас ты точно такое же «всё» для своего брата. Для своих друзей. Для людей, в конце концов! Все Киллджои рассчитывают на тебя!       Пати горько засмеялся, откидывая голову. Лицо было заплаканным, а глаза краснее полевых маков. Он вымученно посмотрел на возмущенного Фрэнка:       — Всем плевать на меня, Фан Гоул. Даже если я умру. Всем станет легче… особенно брату. Так что можешь не распыляться.       — Это неправда, и ты это знаешь, — твердо ответил Айеро, — Пойзон, пожалуйста, услышь меня. Ты нужен им.       Красноволосый затуманено рассматривал небо над собой. Лицо было таким безразличным и вымученным, что Фрэнк весь съёжился. Не обращая внимание на собеседника, парень сквозь боль в горле прохрипел:       — Для меня не было жизни без нее. Она всегда была рядом, чтобы спасти. Только благодаря ей я жил все эти годы. Ты понимаешь, каково это? Потерять то, что держало тебя. Я ничто без нее. Каждое мое действие было ради нее и благодаря ей. Линз… — слезы побежали по его щекам, — Линз не заслуживала меня, я должен был спасти ее… В этот раз это должен был быть я. Но я не спас, понимаешь? Она исчезала, а меня не было рядом.       Пати замолчал, глотая слезы и растирая их по подбородку. Фрэнк молча возвышался над ним, дав шуму ветра повиснуть между ними. Он слышал его слова, как свои собственные. Отвернувшись, парень заглянул куда-то внутрь себя — ну а чем ты, дурак, был лучше в свое время? Как можешь ты теперь с презрением смотреть на человека, для которого сам воздух — яд, но не видеть самого главного? Да просто оглянись, нет никого рядом, кто по-настоящему бы понял, по-настоящему поддержал. Дал слабости быть, позволил душе болеть, не упрекал, не жалел, но протянул руку? Вот, смотри, такая же кровоточащая. И сердце вот, такое же больное и израненное, как твое. Посмотри, увидь и поверь: ты не один. А жизнь, она не уйдет, не убежит.       Вздохнув, Фрэнк пошаркал ногами по траве, позволяя секундам перетекать в минуты. Собравшись с мыслями, он заговорил:       — В ту ночь, когда моя семья погибла… моему сыну стало плохо. Поднялась температура… невысокая, могло подождать до утра. Но Джамия разволновалась: он впервые заболел в пустыне. Ну, я и поехал к ближайшей заправочной станции, чтобы найти там средство от жара. Обыскал все, но ничего не нашел, поехал в другую… Долго катался, в общем. И пока искал, так злился еще, понимаешь. Не спал ведь всю ночь, а тут жена еще напридумывала лишнего. Можно ж было спокойно поехать утром.       А когда вернулся… спустя несколько часов, может. Весь дом был в огне. Пожар. И десятки Драков вокруг.       Пойзон поднял дрожащие ресницы и едва слышно переспросил:       — Пожар?       — Да. Ублюдки подожгли дом и наблюдали, как моя жена и дети там умирают, задыхаясь от дыма… А меня не было. И когда приехал, то не вышел к ним. На меня нашел такой ужас, страх, ступор, словно это все какая-то картинка по телевизору, а не реальность. Потом я говорил себе, что все равно их было не спасти, все равно я приехал слишком поздно… Но я ведь просто стоял и стоял, и смотрел, не в состоянии пошевелиться, не то что выйти из тени. Только когда огонь стал стихать, а все крысеныши разъехались, я очнулся и нашел в себе силы подойти к догорающим углям дома. Упал на колени и простоял так хер знает сколько. Часы? Дни?       Фрэнк перевел взгляд на озеро и засунул руки в карманы, вспоминая тот день. Лицо оставалось недрогнувшим, словно история была чужой, а не его собственной. Пойзон казался растерянным и напуганным. Хмыкнув, Айеро продолжил:       — Я не стану говорить тебе, как пережить горе. Не хочу сравнивать. Твоя боль — она только твоя, и только ты знаешь, как теперь с ней жить. Я лишь скажу, что моя уже никогда не утихнет. Каждое мгновение своей жизни я несу ее на своей спине. Легче не становится, она все такая же тяжелая и кровоточащая. Столько лет я провел в ненависти к себе, Пойзон. Столько лет уходил от любви и прощения. Вина за их смерть стояла у меня перед глазами, куда бы я ни шел. Я разрушал себя и все, к чему прикасался. Столько времени у меня заняло осознать одну простую мысль, — Фрэнк повернулся к Пойзону, — ненависть к себе не может быть выходом. Это не вернет их, не повернет время вспять. Но здесь и сейчас я могу сделать куда больше: помочь тем, кто нуждается и оберегать тех, кто мне дорог.       Пати смотрел прямо на Фрэнка, впитывая его слова. Он судорожно вздохнул, утирая кистью слезы:       — Ты простил себя?       Фрэнк замер. Он никогда не произносил этих слов вслух, никогда не думал об этом прямо. Ни разу не позволял себе наконец принять правду. Он выдохнул, прикрыв глаза:       — Да. Да, простил. Не я виновен в их смерти. Пати, — Фрэнк присел на корточки рядом с дрожащим мужчиной. Он заглянул ему в глаза, — и ты не виноват в ее смерти. Никто не виноват. Я не могу объяснить тебе, почему это случилось, никто не сможет. Ты должен будешь пройти через эту боль самостоятельно, искать свои ответы на вопросы. Но правда в том, что ответа просто нет. Но самое главное, что в этом нет твоей вины. Она уже простила тебя.       По щекам Пойзона текли слезы, худое серое лицо с яркими зелеными глазами заглядывало Айеро прямо в душу. Они долго держали зрительный контакт, от которого в легких Фрэнка щекотало, словно он вдыхал не влажный воздух, а клубы цветочной пыльцы.       — Знаешь, у тебя самые честные и красивые глаза, какие я когда-либо видел, — едва шевеля губами произнес Пати. Воздух из груди Фрэнка выбило молотком. Они сидели близко, друг напротив друга, одурманенные искренностью.       — Я… — не договорил Фрэнк, как Пойзон зашелся в слезах. Айеро аккуратно придвинул его к себе, прижимая хрупкое истощенное тело к своей груди. Мужчина судорожно обнял его, крепче хватаясь за футболку. Ветер прохладно заползал под одежду, разнося запах грозы, вдалеке прогремел гром. Фрэнк неловко позволил себе опустить подбородок на макушку Пати и вдохнуть запах весны, смешанный с мускусом. Ощущение нежности и сострадания расползалось по грубому телу теплом и уютом. Злоба убежала куда-то, словно и не появлялась.       Спустя долгие минуты Фрэнк почувствовал шевеление. Пойзон пробубнил ему в плечо:       — Я никогда не умел справляться с проблемами. Всегда сдавался, не мог пережить горе. Меня всегда спасали… Она меня спасала, — он шмыгнул, — я просто не смогу. Фрэнк мягко взял его лицо в ладони, уверенно смотря ему в глаза.       — Даже сейчас тебя есть кому спасти, Пати. Это нормально. Не каждый может справиться с потерей самостоятельно. Но у тебя есть люди, которые любят тебя. Готовые тебе помочь, взять часть твоей ноши на себя, — Фрэнк провел по щетинистой щеке пальцем, смахивая первую упавшую каплю дождя, — доверься им. Они не оставят тебя, но нужно продолжать работать, понимаешь? Продолжать жить.       Пойзон легко кивнул, прикрыв глаза. Фрэнк позволил себе успокаивающе погладить мужчину, вновь прижимая к себе. Они сидели в тишине, пока на их плечи падали крупные капли дождя, набирающего свои обороты. Раскат грома эхом пронесся в долине. Фрэнк чувствовал его боль и из-за всех сил старался унять ноющую душу, наполнить ее своим теплом. Был бы у него такой же человек, когда он убивался от горя и скорби. Если бы ему было у кого просить поддержки…       — Как ты? Мы не спешим, будем тут столько, сколько захочешь, — убедил Пойзона он. Дождь усилился, одежда обоих промокла и становилась все тяжелее. Но вместе с тем было так свежо, словно вода уносила с собой все переживания. Айеро не хотел торопить мужчину, позволяя тому прожить этот разговор.       — Я… — он вдруг смутился, опустил взгляд и начал бормотать, — спасибо. За все это… Лучше, наверное, идти, ты уже промок.       Фрэнк про себя отметил, как много новых эмоций он увидел на его лице. То, как морщит нос, как отводит взгляд и облизывает губы. Мужчина выглядел искренним, настоящим и уязвимым. Красные намокшие пряди прилипли ко лбу Пойзона, с них на нос и щеки падали капли. Айеро аккуратно убрал их с лица.       — Только скажи ради меня кое-что. Скажи вслух, что ты не виновен в ее смерти, — Пойзон испуганно помотал головой, Фрэнк крепче ухватил его за плечи, — давай, повтори за мной. Я не виноват. Вместе со мной, хорошо? Я не виноват.       Пойзон тихо прошептал вместе с Фрэнком:       — Я не виноват…       — Отлично, теперь громче. Я не виноват.       — Я не виноват.       — Я не виноват! — прокричал Айеро, разрезая шум дождя своим голосом. Пойзон горько засмеялся:       — Я не виноват! Я не виноват в ее смерти! — кричал он.       — Я не виноват!       — Я не виноват!       Фрэнк счастливо засмеялся. Окончания слов доносились до них, отскакивая от воды. Мужчины подхватили смех друг друга, продолжая кричать, переходя на волчий вой и издавая забавные вопли. Айеро поднялся на ноги, утаскивая за собой парня. Под проливным дождем они шли от озера к дороге, наслаждаясь шумом капель, отбивающих ритм по озерной глади. Они смеялись, бежали по склону вверх, падая на скользкую от воды землю, поднимались и снова смеялись.       Только когда они оба промокшие и обмякшие вошли в город, Фрэнк вдруг вернулся в реальность. Они ввалились в город промокшие до нитки, Пати еще сохранял веселую улыбку на губах после того, как долго и отчаянно смеялся над Фрэнком, бесполезно пытавшемся выжать мокрую насквозь футболку. Что было глупо, учитывая проливной дождь, стоявший стеной.       Джет, с облегчением встретивший друзей, тут же принес полотенца, укутывая Пойзона в них. Не переставая то благодарить Фрэнка, то хвалить Пати, он принес чай и принялся отпаивать мокрого друга.       Черри занимался печью, лёжа спиной на земле и ковыряясь в ней инструментом. Айеро неловко поздоровался с ним, оказавшись рядом.       — Да? — незаинтересованно спросил он.       — Ты будешь ужинать с нами? — брякнул Фрэнк первое, что пришло ему на ум. Он сам не знал, чего именно хотел от Колы, но почувствовал напряжение. Словно какие-то фразы повисли в воздухе, да так и застряли там.       — Спасибо, я уже поел. Я сейчас несколько занят, нужно закончить это до вечера, — сухо улыбнулся он, бросая быстрый взгляд на Айеро. Мышцы перекатывались под его пыльной футболкой.       — Го-оул, нужны твои руки, — весело подлетел Джет и всучил ему две миски с макаронами, — вы насквозь мокрые! Будем отогревать вас обоих. Позову Кобру!       Черри не отреагировал, так что Фрэнк бросил на него последний взгляд и побрел к столу. Пати дрожащими руками принял миску и уткнулся носом в кружку.       Уже ночью, лежа в постели и слушая эмоциональную реакцию Ви на его рассказ, в котором он мог уловить только в очередной раз повторенное «Я же говорила!», он думал об одной единственной фразе. «У тебя самые красивые глаза». Самые красивые глаза.       Красивые глаза. Фрэнк улыбнулся.       — Ты меня опять не слушаешь! — уложила Ви свою голову ему на живот и вскинула руки к потолку. Фрэнк рассмеялся.