Жизнь за Царя

      Искра растопил на огне сосновую смолу и вылил в круглую глиняную форму. Пока та была еще жидкой, русый расположил в ней цветок василька и кожаный шнурок, после чего залил еще одним тонким слоем сверху.       — Фух, я уж думал завянет. — Облегченно выдохнул юноша.       Когда смола остыла и стала твердой, у него не получалось аккуратно вытащить украшение из формы, поэтому глину пришлось разбить и отделять по кусочкам. Но это было не так важно, ведь в его руках остался мутноватый, но все же прозрачный медальон, который он с любовью и трепетом сделал для друга.       — Завтра Василь уезжает в столицу. — Искра прикусил губу. Все внутри сжалось, и он еле сдержался, чтобы не заплакать. Юноша не представлял как пережить эту разлуку, ведь Василек должен был уехать учиться самое малое на несколько лет, а если он поступит туда на службу, парень боялся никогда его больше не увидеть.       Признаться честно, парубок в тайне надеялся, что у Василька не пойдет образование, тогда ему придется вернуться. Но, как назло, отец Василя был мужем ученым, в прошлом староста деревни, и хорошо преподал грамоту сыну. Его друг в свою очередь был крайне прилежен, и уже сейчас, когда Искра едва ли мог прочесть простые слова по складам, Василек читал бегло, без особого труда. Русый тревожился и не хотел принимать неизбежное настолько, что даже подумывал не поехать ли в столицу следом, но понимал, что у него, сироты, на это совершенно нет денег. Хотя, конечно, это было бы замечательно, ведь вдали от родственников более не пришлось бы скрывать дружбу.       Искра обреченно вздохнул:       — Хоть бы вернулся. ***       Мальчики встретились на опушке раньше, чем обычно, сразу после крика третьих петухов.       — Сбежал таки. — Искра обнял друга.       — Ага. Будет браниться аль нет все равно, сегодня-то точно уеду. — кивнул Василек.       Русый с грустью улыбнулся:       — Идем скорее, не то пропустим.       Искра потянул друга за собой. Они вышли в поле. Горизонт алел и вот наконец золотой диск солнца показался из-за границы мира. У ребят перехватило дыхание.       — Так красиво. — прошептал Василек. — Теперь я понимаю, зачем ты каждый день ходишь встречать рассвет.       — Это Дажьбог. Мама говорила, что он оттуда всю землю видит.       — Вот как. Северный народ верит в это?       Искра кивнул:       — И южный когда-то верил. Но забыли ныне. До сих пор не понимаю как.       — Мы верим в Царя всеобщего. И ты скоро поймешь это, Искра. Сила — она в единстве. — Василек улыбнулся, представляя своего Бога.       У русого же ушла улыбка с лица, но он не стал противоречить. Понимал, что бесполезно.       — Ты осторожнее там, в столице.       Василь кивнул:       — Постараюсь.       — У меня есть кое-что для тебя.       Черноволосый удивленно посмотрел на юношу.       — Что же?       Искра порыскал по карманам и достал оттуда медальон.       — Ого, что это? Никогда такого не видел. — удивился черноволосый. — Это же Василек. Прям как я. Спасибо тебе.       Он крепко обнял Искру, приподнял и закружил.       Русый звонко рассмеялся:       — Погоди, постой на месте!       Василек кивнул, и, опустив друга, чуть наклонил голову. Искра повесил медальон ему на шею.       — Пообещай, что всегда будешь носить. В нем силы природы, они будут оберегать тебя. — Русый улыбнулся и заправил черную прядь мягких волнистых волос Васильку за ухо. Парубок кивнул:       — Обещаю. ***       Толпа односельчан собралась провожать Василька, он уезжал вместе со своим отцом, который вез в столицу излишки зерна на продажу. Тятя сидел на козлах повозки запряженной двумя тяжами, а Василек был верхом на собственном вороном жеребце. Парубок смотрелся на нем очень складно, гармонично. Искра, стоявший среди деревенских, улыбнулся ему, Василь улыбнулся в ответ и помахал рукой. Из-за скопления народу казалось, что он машет всем, но мальчики поймали взгляды друг друга и до последнего не хотели разрывать эту невидимую нить.       Искра наблюдал за повозкой пока та окончательно не скрылась за поворотом. Матушка Василя злобно зыркнула в его сторону и пробурчала:       — Теперь то ты до моего Василия не доберешься.       — Смотрите злостью не подавитесь. — дерзко ответил Искра.       Женщина плюнула в сторону парубка и увела дочь:       — Пойдем, нечего тут уже смотреть.       Искра не ответил, хотя внутри у него все кипело от злости и обиды. Он остался стоять, а у самого глаза на мокром месте. Но волю слезам юноша дал лишь когда все ушли, он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость.