Ад в сердце

Я не жду от тебя понимания или любви. Мне будет достаточно отсутствия презрения в твоих глазах, когда ты смотришь на меня.

Оркестровая музыка затихла, как только процессия из Чумы и её свиты вошла в светлую пустую залу. Кристофер оглядел помещение: неудивительно, что выбор всадницы апокалипсиса пал на старый актовый зал в северном крыле школы. Витражные окна приглушали свет, так что он не резал глаза и создавал ощущение сумерек снаружи. Кулаки сжимались в нетерпении. Исполнит ли она его просьбу? С одной стороны, Чума не привыкла делиться своими игрушками, тем более с теми, кто ей неровня ни по статусу, ни по силе. С другой — он всё ещё топчет эту бренную землю и даже не лишился языка за столь дерзкую попытку получить желаемое. Его мучали вопросы. Кто он для Чумы? Любимец-питомец, которому дозволено чуть больше, чем его брату? Перспективный ученик, талантливый бессмертный? Или просто милая мордашка, украшение в коллекции её трофеев? На секунду мысли Кристофера были прерваны криками Вики Уокер. За мельтешащей спиной Фенцио, закрывавшей обзор, было сложно разглядеть происходящее, а вступительную часть (да и все последующие) полудемон благополучно пропустил мимо ушей. Стенания и препирательства непокорной бунтарки быстро наскучили, и Кристофер вернулся к своим размышлениям. Воспоминания уносили его во времена детства, яркими картинками проносясь в сознании. Вот он стоит перед отцом, не решаясь поднять голову и встретиться взглядом с разочарованием на лице старика. Он снова не показал достойных результатов в вечной, навязанной родителями и миром, борьбе двух братьев. Всегда и во всём второй. Лишь блеклая тень восходящей звезды Астарота. Будь они картиной, Кристофер был бы незначительными маленькими штрихами, нанесёнными на холст художником только ради придания большего объёма основному объекту композиции. Он бы так и остался никем, тусклой свечой, зажжённой в яркий солнечный день, но судьба полна неожиданных поворотов. Какая ирония! Жизнь Кристофера наладилась, лишь стоило признать начало конца времён. Больше не нужно скрываться от власти Цитадели, проживать каждый день в страхе перед Шепфой. Жестокий тиран и самодур пал от руки его новой правительницы. Пускай одним Чума несёт смерть и разрушение, ему она подарила свободу. Он посмотрел на неё, и она ответила ему тёплой, полной расположения улыбкой. «Это хороший знак!», — подумал Кристофер. — Мими! Ты будешь с Кристофером. — Чума снова посмотрела на своего верного слугу, чтобы увидеть выражение его лица. Оставшись довольной результатом, она отстранилась в кресле, на котором восседала, как на троне, чтобы посмотреть, что будет дальше. Кристофер нервно сглотнул. Его руки обуяла дрожь, но он ловко скрыл её, ни единым мускулом не выдав волнения. Приблизившись к Мими, которая тут же замахнулась на него рукой, он остановил её руку в миллиметре от своего лица. Их взгляды встретились и это был первый раз, когда он оказался так близко к ней. Казалось, молодой полуангел грезил наяву целую вечность, в подробностях представляя этот момент. Он мог проводить целые часы, продумывая каждую деталь долгожданного события: во что Мими будет одета, какого чёрного оттенка выберет помаду? Теперь она стояла перед ним, дрожащая не меньше него, но всё равно готовая биться до последнего. Его Мими. Вдруг полный остервенелой злобы взгляд фурии покрылся тонкой пеленой слёз. Капризный рот скривился, уголки губ поджались. По щеке Мими стекла горячая, тяжёлая слеза. Обжигая белоснежно-фосфорную кожу демоницы, капля остановилась у скулы, оставив за собой мокрый след на лице. Как хотелось Кристоферу прижать милую Мими к своей груди, утешить, запустить пальцы в волосы на её кудрявом, пушистом затылке, поцелуями выпить слёзы, осушить море горечи в её сердце страстным пламенем своей необузданной любви к ней! Но вместо этого он плавно опустил её руку, всё ещё сжимаемую его крепкой хваткой, на своё плечо. Медленно, не торопясь, боясь спугнуть, взял вторую руку, а свою положил на её талию. Мгновение, и!… Он закружил её в вальсе, унося прочь от Чумы, от кричащей от боли Вики, от Люцифера, от Мальбонте, от Фенцио. Он так долго ждал её, так много страдал, и лишь мысли о ней все эти годы спасали его изъеденное червями сердце от отчаяния. От забвения. Любуясь её нежной красотой, усмирённой строптивостью, блеском и волнами непокорных кудрей, Кристофер наконец решился заговорить со своей новоприобретённой рабыней: — Милая, прекрасная Мими! Прошу тебя, не печалься. Я никому не позволю больше обидеть тебя. — И что ты сделаешь? Бросишь вызов самой Чуме, если потребуется? — Мими злобно впилась острыми ногтями в его плечо. — Ты бы хотела, чтобы я был тем, кто сделает это ради тебя? — Лицо Кристофера стало серьёзным. Он выжидающе смотрел на Мими. Девушка смутилась и потупила взор: — Я…Нет. Нет! Я не имею права требовать таких жертв ни от кого. Я не Чума и уж тем более не Мальбонте, чтобы отправлять других на смерть. Слёзы ручьями потекли из красных глаз, она вся съёжилась, а тело её предательски бросило в дрожь. Но она продолжила с железной холодностью в голосе: — Я не хочу решать, кому жить, а кому умереть. Никто не заслужил вечности в Небытии. — Даже Чума? — Кристофер остановился и двумя руками обхватил лицо Мими. Ему пришлось слега нагнуться, чтобы смотреть прямо на неё. — Есть участь хуже смерти. — Мими позволила Кристоферу вытереть её слёзы. Музыка затихла, но они так и остались стоять, не в силах вырвать рук из объятий друг друга.