Нужно преподать урок

      Был обычный московский вечер. Данил медленно передвигал ногами, рассматривая серые многоэтажки. На улице было достаточно холодно, но не настолько, чтобы продрогнуть до костей.       Данил — обычный парень. Шмотки adidas, побрит налысо, курит сигареты и любит пить пиво — это если коротко говорить о нём. Всю свою короткую девятнадцатилетнюю жизнь он жил по понятиям, пояснял за свой базар. Так его научил отец, который, кстати, ушёл из семьи.       В последнее время эти «редановцы» всё чаще появляются на улицах в своих убогих кофтах с пауком. Как только парень об этом думает, из-за угла выходит один такой редановец. Нужно преподать ему урок.       Навстречу идёт паренёк, лет так шестнадцати. Тёмные волосы до ушей, шарф, который закрывает половину лица, тёмная большая куртка и клетчатые штаны. Парень при виде этого нефора кривится, грубо хватает того за плечо и произносит. — Что это ты на себя напялил? — выдавливает Данил, немного толкая худощавого парня. — Тебе какая разница? Иди куда шёл, — произносит тихо паренёк и собирается уйти куда подальше, но его опять толкают. — Поясни за шмот, — вновь говорит Данил, мерзко улыбаясь. — Пошел нахер, — огрызается темноволосый, скидывая со своего плеча чужую руку. Засовывает ладонь в карман и понимает, что забыл перцовый баллончик дома. Никита хмурится и пытается пройти мимо оффника, но тот загораживает ему путь. — Куда собрался? Ты не ответил, — выкидывает парень и вновь его толкает, куда резче, чем в прошлые разы. Парень сталкивается с кирпичной стеной, понимает, что находится в опасном положении. — Отвали, — произносит он, и его хватают за шарф. — Тебе и вправду вкатывают эти убогие шмотки? Может ты ещё и в «редановцах» состоишь? — роняет парень. — Как по мне, такие шмотки — полный отстой, — он хватает и срывает с парня шарф, ударяя его в скулу. Тот отшатывается, почти падая. Если бы не стенка, которая его поддерживает, он бы точно уже валялся в снегу. — А в начале нашего диалога ты был посмелее, — произносит Данил, нанося ещё один удар куда-то в район носа. Никита отшатывается в сторону, ноги заплетаются друг об друга, он летит на холодный снег. — Уже к ногам падаешь, как мило, — проговаривает оффник. Резко хватает длинноволосого за куртку и ещё раз ударяет по лицу. С носа начинает течь кровь, парень прикрывается руками, чтобы защитить лицо. В районе рёбер прилетает удар — с губ срывается болезненный стон. Парень морщится, надеясь, что этот нефор хотя бы заступится за себя. — М-да уж, как говорить, то мы смелые, а когда нужно пояснить за свой базар и шмотки, то мы слабые котята, — произносит юноша, грубо хватая его за «гнездо» из волос. — Нахер ты такое гнездо на голове вырастил то? — говорит оффник, всё не унимаясь. — Да отвали ты! — с хрипом произносит Никита, пытаясь встать на ноги, у него это ненадолго получается, но его опять толкают прямо на лёд.       Никита ударяется головой, она гудит, болит и всё тело. Разве до этого пацана ещё не дошло то, что он не в состоянии драться? Парень шипит от боли, еле приподнимается и садится на снег. Руками стирает кровь из носа, надеясь, что тот отстанет. Но, к сожалению, его берут за шкирку и поднимают на трясущиеся ноги. — Что тебе нужно? — тихо говорит Никита, понимая, что ещё один такой удар навряд ли выдержит. — Чтобы таких педиков стало меньше, — отвечает ему Данил, надавливает на плечо, вынуждая того опуститься на колени. Парень поднимает на него взгляд, крайне надеясь, что он ошибается, что его не заставят опускаться до такого. — Отсоси и иди, куда шёл, — произносит Данил с усмешкой в голосе. Парень пытается встать, но его хватают за шевелюру. — Куда? Я тебя не отпущу, — произносит оффник и хватает парня за подбородок. — Поработай ротиком, сучка.       Никите хочется сбежать, просто перестать существовать. Почему за его внешний вид над ним так издеваются, он же просто с длинными волосами…       Парень начинает дрожать, но делать нечего: или его тут в тёмном переулке изобьют до сотрясения мозга, ну или придётся отсосать.       Парень проглатывает слюну, проглатывает подступившие слёзы, грубо берёт Данила за куртку, расстёгивает её. Небрежно прикасается к штанам, борясь с рвотным рефлексом, берёт в руки ещё не вставший член. Грубо и небрежно начинает двигать замёрзшими руками по половому органу. Крайне не понимает, как он сможет взять «это» в рот. Через пару минут у оффника встаёт, и Никите приходится приблизиться лицом к половому члену.       Он осторожно касается языком головки, появляется желание сразу выплюнуть слюну и вычистить рот с мылом. Оффник хватает его за макушку, надавливает на голову и буквально впихивает в рот свой член.       Никита почти сразу отталкивается от гопника, кашляет из-за его резкого движения, но тот опять придвигает его к члену. Темноволосый заглатывает слюну — сдаётся, вновь берёт его член в рот, уже потеряв надежду на попытки выбраться, смирившись с тем, что над ним надругаются.       Позабыв о брезгливости и желании выблевать все слюни из организма, ускоряется, надеясь покончить с этим быстрее. Наконец-то оффник кончает, и, как назло, в рот «редановца», за которого он его принял. Он не отпускает до тех пор, пока Никита не проглотит эту горькую сперму. — Ну вот, если хочешь — можешь быть хорошим, — произносит Данил, поднимает с земли грязный шарф и кидает ему в руки. — Больше не попадайся мне на глаза, уродец! — добавляет парень и уходит, оставляя Никиту одного в этом злополучном переулке.