Нужно преподать урок

      Хулиган наконец-таки целует желанные губы Никиты. Он накрывает их очень осторожно, без фанатизма, но с большим желанием. Никита не отвечает, но и не отталкивает. Сжимает ручку двери, за которую всё время держался. Сафронов робко прерывает поцелуй, тряся головой, прикрывая своё красное лицо волосами. Он отходит вбок, всё-таки вырываясь, открывает дверь в квартиру. Сердце бешено стучится, он забывает, что вообще хотел сделать. — А, точно, кофта… — проговаривает он вслух, идёт в свою комнату, берёт в руки свитшот и возвращается к парню. — Вот… — произносит он с хрипотцой в голосе, стараясь не смотреть в лицо напротив. — Кстати, — произносит хулиган, забирая из рук кофту, и протягивает ему свой телефон. — Напиши номер своего телефона, — говорит гопник, видя, как Никита всё сильнее прибывает в шок. Но тот покладисто берёт из его рук телефон и пишет свой номер. — До встречи, герой, — говорит он и уходит к лифту.

***

      Не дожидаясь, пока Даня зайдёт в лифт, Сафронов ускользает за дверь. Было безумно страшно. Не то чтобы его когда-то парни интересовали всерьёз, как партнёры, да он и не имеет ничего против лгбт пар, но сам факт того, что именно Данил это сделал, очень пугал. Он же сам его избивал, насиловал, а теперь за последние несколько недель изменяет своё отношение к нему почти кардинально: от того оффника, с которым он был знаком зимой, почти ничего не осталось, он был другим, и почему же?       Парень заходит в квартиру, прикрывая лицо своими длинными волосами. Повезло — дома никого нет, и он может спокойно стоять, не боясь показывать своё состояние. Никита скатился по двери на пол. И что ему теперь делать? Всё лицо покрылось незаметным для него румянцем. Что странно — ему не было противно, больше не было. Ему понравилось, и это очень страшно. Он же не гей… Или же?..        В тот вечер он принял для себя два решения этой проблемы: кинуть Даню в абсолютный игнор или же попытаться выяснить причину этого конфуза. Выбрал он, конечно же, первое.

***

      Давыдов ему писал, пытался наладить контакт, мало что получалось, ведь Никита его попросту игнорировал. Да и сам Сафронов понимал, что так долго он не сможет на него просто забивать, и рано или поздно им придётся поговорить. Но пока удавалось игнорировать, он игнорировал.              Никита зашёл в супермаркет возле своего дома, надо было купить просто какие-то продукты. Он в уме лениво вспоминал, что именно нужно взять. Задумавшись, он совсем не слышал, как его окликнули уже раза три. — Э-эй! Никита! — вновь повторяет Давыдов, подходя к нему. Никита оборачивается. — А?.. — он видит рядом с собой оффника. — Привет… — говорит он, и его телефон начинает звонить. Парень достаёт его из кармана, читая надпись, быстро поднимает трубку. — Мам?.. — Когда я стал твоей мамой? — произносит Женя со смехом на другом конце линии. — Домой? Ладно, — произносит Никита и сбрасывает. — Мне идти нужно, пока, — кидает неразборчиво и, срываясь с места, сбегает из магазина.       После этого было ещё пару ситуаций, где он убегал от разговоров под самым тупым предлогом, который только можно было придумать. После того, как он таким образом убежал раз пять, Давыдова это достало, решив, что сегодня они всё обсудят, он пришёл к нему сам.       Даня подходит к двери, и оттуда выходит Никита. — А ты чего тут?.. — говорит он неловко, пытаясь найти очередную причину для побега. Данил сделал задумчивое лицо. — Поговорить надо. — Ну, я… сейчас не могу, — говорит Никита и подходит к лифту. — Может прекратишь бегать от меня? — произносит с раздражением Давыдов, тоже подходя к лифту. — Я не бегаю, — протестует Никита и проходит в лифт. — Да? — парень заходит следом. — Тогда поговорим. — Я же говорю, сейчас не могу, — произносит тихо Никита, доставая телефон из кармана. К несчастью, или наоборот, но лифт, как назло, останавливается. — Уже можешь, — произносит с ухмылкой Данил. — Что за фигня?.. — тихо молвит Сафронов, нажимая на кнопку первого этажа. — Лифт за разговор, как видишь, — отвечает Даня и опирается на стенку лифта. Никита жмёт на кнопку вызова диспетчера, но тот не отвечает. Он громко выдыхает: видимо придётся поговорить. Но сам он молчит, не решаясь начать разговор, тоже облокачивается на стену. — Зачем ты это сделал тогда? — всё-таки начинает Сафронов. — Захотел. — Я не гей. — Я тоже. — Тогда к чему всё это? — произносит Никита и хмурится. Вроде поговорить хотел он, а почему-то говорит один Никита. — Я и сам не знаю, ты мне просто нравишься. Никита поворачивает в его сторону голову, молчит. Лифт трогается, они быстро доезжают до первого этажа в тишине. — Сам же против таких, — говорит Никита и выходит из лифта, в последствии и из дома.