Нужно преподать урок

      С этих событий проходит около двух месяцев. Этим двум так и не удалось нормально поговорить. Никита был против: ему не хотелось слушать, точнее, вообще разговаривать, как-либо общаться, ведь тот над ним издевался, избивал, а потом противоречит сам себе и зачем-то целует. Это очень странно, и Никита искренне не понимал, почему и для чего Даня это всё делал. Этот вопрос так и остался без ответа, как и куча других.       К счастью или к сожалению, но больше они не пересекались, и два месяца прошли абсолютно спокойно. Никита даже стал забывать о тех событиях и думал, что ему всего лишь показалось.

***

      На мой телефон пришло сообщение. На часах было около шести вечера. Уже было лето, поэтому я был одет в достаточно лёгкую одежду. Я останавливаюсь, достаю из штанов свой телефон и смотрю на сообщение. Оно было коротким, но очень интересным, отчего на моём лице даже проскакивает короткая улыбка. Я быстро печатаю ответ и иду в обратную сторону, к своему дому.       Я захожу в квартиру — в зале, как всегда, шумел телевизор, и это означало, что отчим с матерью дома. Я выдыхаю и иду в свою комнату, наскоро бросаю вещи в рюкзак, которые могут мне понадобиться, переодеваюсь. Опять приходит сообщение от Жени, тот написал, что они подъехали. Я беру в руки телефон, карточку и выбегаю из квартиры.       Я выхожу из подъезда и вижу перед собой дряхлую восьмёрку. Улыбаюсь, мне очень смешно от её внешнего вида. Из машины выходит Женя, тоже с улыбкой на лице, берёт мой рюкзак и подходит к багажнику. Ключом открывает его, и только тогда я замечаю в машине ещё одного пассажира, кроме водителя и Жени. И этот кто-то был смутно знаком мне, но со спины я его не мог узнать. — А это кто? — тихо произношу я, смотря на друга. — А, да Данил, вы вроде знакомы же, не? — Данил? — я отхожу от багажника, и в памяти сразу проявляются все воспоминания, связанные с ним. Тот как будто понял, что про него говорят и обернулся. — О, Никитос, здорово, — произносит он и почему-то улыбается. Я же его радости не поддерживал. Женя укладывает пару пакетов в багажник и идёт к переднему сидению, я поплёлся за ним. Моё настроение сразу пропало — я не хотел видеть Данила, но отказываться от поездки уже поздно. Евгений открывает дверь машины и оттягивает сидение, а я уже позабыл, что восьмёрка двухдверная машина. Я еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться, когда пролезаю на задний ряд. Мне хочется сбежать, но Илья уже заводит свою колымагу и трогается. Женя о чём-то разговаривает с Ильёй и Данилом, а я искренне не понимаю, как он может с ними общаться. Они же совсем разные. Хотя, может, поэтому и подружились? Они врубили музыку, а я всю поездку чувствовал себя не по себе, хотя, если так посмотреть, то не всё так плохо: со мной Данил не пытается говорить, а Илья не кажется таким противным как его друг, и поэтому всё более-менее.       Мы едем битых два часа на грёбаную дачу, на которой будет тусовка, и к этому времени уже восьмой час. Оказывается, эта бедная восьмёрка разваливалась буквально на ходу, потому все сидели и молились, чтобы она довезла нас до этой дачи. Пару раз казалось, что мы застрянем на какой-нибудь трассе. Но этого не происходит, и к девяти мы наконец-то приезжаем. В действительности дача была достаточно большая, да и народу там было уже много. Кажется, мы приехали в числе последних. Нас с Данилом наконец-то выпускают с заднего ряда. Было уже немного прохладно, да и комаров куча, но это не слишком мешало пьяным подросткам. Я поёжился, потому что ещё не привык к такой погоде. Данил и Илья пошли доставать вещи из багажника, а я и Женя в дом. Мы медленно бредём, попутно о чём-то разговаривая. Толпа где-то нашла бассейн, и сейчас пьяные туда ныряли, я посмеялся, взглянув на них. Женя подошёл к нашему общему другу — Давиду. Они поговорили немного, а нам сказали забить на всё и просто отдохнуть. Я даже подумал, что смогу наконец-то расслабиться, но увидел перед собой того, с кем бы не хотел больше никогда видеться. Я нахмурился, но ненадолго — Женя уже куда-то потащил меня. Илья принёс несколько пакетов, откуда вытащил приличное количество бутылок алкоголя. Я выдохнул, понимая, что сегодня буду в щи... Женя всучил мне несколько сумок с вещами, сказав отнести их в любую свободную комнату, ну я и пошёл её искать. Почти все были заняты, и только с третьей попытки я нашёл свободную, скинул наши сумки и поспешил удалиться. Меня смутило то, что там почти не было спальных мест. Вроде мы должны остаться здесь на ночь, ведь навряд-ли Илья не будет пить, а если он напьётся, то кто нас отвезёт обратно… Пока я думал об этом, уже дошёл до первого этажа. Женя уже общался с кем-то, я улыбнулся, подошёл к беседующим и влился в диалог. Мне протянули бутылку пива, хоть я и не любитель его, но всё же согласился пить, тут попросту ничего больше не было.       Прошёл примерно час. Мы пили, разговаривали, в общем, нашли чем заняться. Где-то через сорок минут после нашего приезда Женя и Илья куда-то свалили вместе, и я остался с новыми знакомыми. К этому моменту я уже немного захмелел, было легко, казалось, что все проблемы просто исчезли и осталось только дешёвое пиво и хреновая музыка, но этого было достаточно, чтобы просто расслабиться.       Женя с Ильёй пропали окончательно. Было на часах уже за полночь, я сам пьяный уже, да и все вокруг не лучше: некоторые уже блюют или спят прямо на полу. Мне пьяному становится на всех и вся всё равно, и я начинаю вести себя очень легко и свободно. Музыка до сих пор играла, и я пьяный подпевал «Руки вверх — чужие губы», как и половина тех, кто ещё не уснул.       Кто-то предложил пойти кататься на машинах. Мне эта идея понравилась, и я, как и многие другие, вышел на улицу и нашёл единственного, кто остался из знакомых. Данил тоже уже был пьян, но по сравнению со мной казался трезвым. Он взял в руки несколько бутылок пива, меня это не смутило, ведь мы собирались доехать до речки и уже там продолжить мероприятие. Мы погрузили в разваливающуюся восьмёрку Ильи бутылки и сели на передние сидения.       Мы выезжаем вдвоём за другими машинами. Я даже не знал, умеет ли водить Данил, мне почему-то сейчас было совершенно похер на это, но он, к счастью, умел водить. Поэтому решив, что можно не париться, я подключил AUX и включил свою музыку, хотя сейчас я мог слушать даже «Радио Ваня», мне было всё равно.       Мы едем по полю, по кривой и грязной от дождя дороге, и я, как самый настоящий долбоёб, взял в руку бутылку пива, пил сам и иногда подавал водителю. Мы всё дальше выезжали в поле. В темноте почти не было видно, что оно всё в грязи от колёс других машин. Мы, как назло, ехали самые последние. Дорога оказывается отвратительной, после алкоголя скачки на машине ни меня, ни водителя не удовлетворили. Вдалеке нет и намёка на какую-либо цивилизацию. Свет фар не освещал, от слова, ничего, даже переключив на дальние, понять, куда мы едем, было тяжело. В какой-то момент машина перестала ехать плавно и происходило это явно не из-за скачков. — «Она перестаёт набирать скорость, пиздец приехали...» — пронеслось у меня в голове. — Поздравляю, сегодня мы ночуем здесь, — выкрикиваю во весь голос, чтобы перекричать музыку. Мы резко остановились, я сначала не обратил внимания, потому что машина уже несколько раз так останавливалась. Вот когда после нескольких попыток она так и не поехала, тогда я уже забеспокоился. — Что с ней? — промямлил я, смотря на Данила. — Передача не срабатывает, — спокойно отвечает Давыдов и забирает у меня из рук полупустую банку пива. — И что теперь делать? — спрашиваю я и беру сигареты с передней панели. — Ну подождём немного, может заведётся. — А если нет? — Останемся здесь.       Я хмурюсь, от одной мысли, что мы останемся вдвоём в поле ночью со сломанной машиной, меня берёт дрожь. Хотя дрожь и была больше от холода, всё-таки уже около трёх ночи, а на мне одна футболка. Я выхожу на улицу, Данил уже глушит фары и выходит вслед за мной. Шарю по карманам и не нахожу зажигалки, но это не особо печально, ведь Данил уже чиркает спичкой и поджигает мою сигарету. Я облокачиваюсь на капот, Данил делает тоже самое, протягиваю ему пачку сигарет, он берёт одну и наклоняется ко мне, сначала я не совсем понял, что ему нужно, а потом просто подался вперёд. Я смотрю на него. В темноте его почти не видно, нас всего лишь освещала луна и короткий огонёк от сигареты. Он наклоняется сильнее ко мне, я беру в руки сигарету и подкуриваю её, останавливая его заранее. Он затягивается, но остаётся всё так же близко, никуда не отодвигается, я уже не ищу этому оправдания, почему он так поступает. Я просто мирюсь с той мыслю, что ему очень хочется этого, так же, как и мне. Я тоже затягиваюсь, не так глубоко как он. Его рука касается капота, он подпирает его и меня, собственно. На моём лице проскакивает улыбка, Данил замечает, выдыхает дым, я не застываю, как бы застыл, если был бы трезв. Его рука, которая подпирала меня, касается моего лица. Я выдыхаю дым в чужое лицо и сам подаюсь вперёд. Касаюсь его сухих губ, сам начинаю поцелуй. Так же быстро как начал, я обрываю его и затягиваюсь снова. В машине играла музыка, на которую я не обращал внимания всё это время. Из проигрывателя заиграла песня «Руки вверх — он тебя целует», я улыбаюсь и выдыхаю дым. Как только я это сделал, Данил притянул меня к себе. Его рука грубо прижала меня ближе, я этого не ожидал, потому сам пододвинулся плотнее, оказываясь к нему так близко, как не был никогда. Моё лицо подняли, поцеловали, а в проигрывателе уже был припев, мне стало смешно, поцелуй прервался. Мы были в поле одни, из-за чего было немного страшно, машина заглохла, я целуюсь с тем, кто пару месяцев назад надо мной издевался. Но сейчас мне почему-то всё равно. Я не хочу думать об этом, я просто хочу сейчас ощутить его губы на своих, и это происходит. Он меня целует, я внутри ликую, я этого хочу, но почему до сих пор не знаю... Недокуренная сигарета валится из моих рук, я на неё мельком смотрю, но тут же перевожу взгляд на оффника передо мной. Сейчас он не такой, каким бывает всегда, почему-то сейчас он совсем другой — не такой как с другими. Я решаю не думать об этом. Мои ноги заползают на старый бампер, колено Данила устраивается между. Он как и я кидает сигарету на землю, ступает на окурок, тем самым тушит его. Его рука опять касается моей холодной спины, медленно съезжает к пояснице и обратно, он меня гладит? Я ухмыляюсь и углубляю поцелуй. Моя ладонь касается его лица, и я притягиваю его к себе сильнее. Вторая рука касается моего бедра, я чувствую — он ухмыляется — мне почему-то захотелось за это укусить его, что я и сделал. Кусаю его губу, он сжимает моё лицо, не сильно. Я медленно перевожу свою руку к его затылку, сжимаю в пальцах короткие волосы. «лялька — трахаться» — именно эта песня сейчас играла в машине, но я уже не обращал на музыку никакого внимания, наверное, так же, как и Данил. Он отрывается от меня, целует уголок губ, мягко поднимает мою голову за подбородок, и ему открывается моя шея. Я сжимаю чужое плечо, закусываю губу, начиная возбуждаться. Его губы мягко скользят по моей шее, а я попросту не понимаю, как он может быть настолько нежен. Его рука, которая уже давно гуляла по моему бедру, касается внутренней стороны, я немного сгибаюсь, начинаю чаще дышать после поцелуев. Его рука настойчиво возвращает меня в прежнее положение, я стараюсь глубоко дышать. Его губы рвано проходятся по моей шее, иногда легко присасываются к коже. Моя рука, которая была на его волосах, съезжает — я прикрываю ей рот. Давыдов кусает меня, я сглатываю, дышу размеренно. Ладонь, которая ранее была на моём бедре, уже находилась на ягодицах. В машине играет «Linkin Park — numb». Мне становится жарко, хотя на улице глубокая ночь и прохлада. Данил вошёл во вкус: вся моя шея была в укусах и засосах, сейчас мне пофиг, но вот завтра, возможно, я буду винить его.       Он немного оттягивает футболку на моём плече и кусает его. Ноги съезжаются и встречаются с коленом Данила. Он тоже начинает сильнее дышать, глубже. Я это прекрасно слышал, чувствовал, и музыка из машины не могла помешать. Или всё же смогла — я недовольно поворачиваю голову вбок, мне кто-то звонил. Я немного отталкиваю нависающего парня и спрыгиваю с капота. Тело ныло: я хотел продолжения, хотел, чтобы эта нега не прекращалась. Открываю дверь и поспешно беру в руки телефон, отвечаю на звонок. Связь в поле была просто ужасна, но я примерно понимал, что нас уже потеряли остальные, это одновременно вызывало и угнетение и утешение. Хотелось уехать из поля, но больше хотелось продолжить то, что мы начали на капоте. Когда я понял, что поговорить нормально всё равно не смогу, то просто откинул телефон на панель. Данил тоже сел в машину. Я не хотел останавливаться, но как мне намекнуть? Просто сесть на него что-ли? А что, это идея. Я улыбаюсь, без всякого стеснения перелезаю к нему на кресло, сажусь на него верхом. Он сразу ловит мои губы, в меня кое-что упирается. Я расплываюсь в улыбке и обхватываю его за шею. Он берёт меня за волосы, немного оттягивает их, мне это почему-то доставляет удовольствие, заметив это, он тянет их сильнее, стало немного неприятно, но всё же больше нравилось. Он кусает мои ключицы, а я закатываю глаза от наслаждения, прикрывая рот рукой, боюсь издать хоть какой-нибудь звук кроме дыхания. Его руки сжимают мои ягодицы, и мне это тоже нравится. «lida — порно пати» — именно эта песня сейчас играла. Я немного приподнимаюсь и ударяюсь головой о крышу машины, — «Неудобно» — проносится в моих мыслях. Даня это понимает — гладит меня по месту, которым я ударился, и целует, от этого я таю, полностью расслабляюсь, чувствуя с ним себя в безопасности. Мои руки опускаются к его плечам, мне хочется снять с него его глупую олимпийку, но на это я не решаюсь. Я всё ещё не понимаю, почему мы продолжаем это делать. — Тебе не холодно? — тихо произносит Данил, смотрит на меня, его руки плавно поднялись с моей задницы до талии. — Мне жарко, — тут же выдыхаю я, сжимаю его шею и целую губы. «Пошлая молли — Нон стоп», заиграла эта песня. Моей талии касается что-то холодное — его руки сжали мои бока. Он осторожно, но настойчиво врывается своим языком в мой рот, а его руки пытаются снять с меня футболку. Прерываю его, поднимаю руки вверх, насколько позволяет высота салона, моя футболка опускается на грязный пол машины. Вновь целуемся. Его руки тянутся к моей ширинке, улыбка мельком скользит по губам, он её расстёгивает — немного напрягаюсь, но не показываю волнения. Кусаю его нижнюю губу, а он, в свою очередь, уже держит мой вставший член. Я выдыхаю прямо в поцелуй, а он улыбается. — Чего лыбишься? Он игнорирует меня и сильнее сжимает половой орган. Хочется застонать, но я сдерживаюсь, заставляю себя по максимуму утихнуть. Он наконец-то начинает водить рукой, а я сгибаюсь ещё сильнее, но Данилу это не нравится, и он заставляет меня выпрямиться полностью, приходится подчиниться. Я хватаюсь мокрыми руками за кресло, Давыдов ускоряется, и я через несколько минут кончаю. Меня рвано целуют, Данил чувствует, как я немного дрожу. Его руки крепко держат меня за талию, отчего я ещё сильнее расслабляюсь.       Вся машина заполнилась нашим горячим дыханием. Даня немного приподнимается, я прижимаюсь к рулю, а он стягивает с себя олимпийку, немного приспускает свои спортивки, тоже самое делает и с моими штанами. Я еле снимаю их — в машине нормально не разогнуться, но всё-таки удаётся снять их. Я полностью раздетый хватаюсь за сидения. Парень меня приподнимает, я откидываю голову назад, дальше всё словно в тумане. Он входит в меня. В машине заиграла песня «MSI — Sex for homework». Я прикрываю рот холодной рукой, с губ всё-таки срываются дурные стоны. Я жмурюсь — очень больно. Данил выдыхает и притягивает меня к себе ещё ближе, входит глубже. Я цепляюсь за его плечи, сжимаю их. Даня затягивает меня в поцелуй, мягкий и очень легкий, потом резко входит глубже, на что я скулю от боли, он этого или не замечает, или отказывается замечать, но начинает двигаться внутри. Мои руки обнимают чужую шею, и голова опускается на его плечо. Я не специально начинаю стонать ему в уши. Это ему нравится, он ускоряется. Мне уже было не так больно — я начал привыкать. Он бережливо целует мою шею, одной рукой поддерживая меня, а другой мягко поглаживая по спине. Он наконец-то полностью заполняет меня, и я выдыхаю, приподнимаясь, целую его. Даня касается моих ягодиц, оттягивает их и двигается во мне ещё быстрее. Я выгибаюсь, прерывая поцелуй, быстро прикрываю рот рукой, понимая, что слишком громкий. Давыдов же касается моей руки и мягко убирает её. — Тут музыка, тебя не слышно, — произносит он и продолжает двигаться. Мои пальцы переплетает со своими, я рукой ещё сильнее сжимаю его шею. Он входит грубо и резко. Я откидываю голову назад, берусь одной рукой за потолочную ручку и начинаю двигаться ему навстречу. Проходит несколько минут, в машине начинается играть «PHARAOH, boulevard depo — пять минут назад». Я смеюсь, чувствую, что скоро вновь кончу, касаюсь своего члена и совсем скоро кончаю. Давыдов сжимает мои бёдра, делает последние толчки и выходит из меня, позже наконец-то кончает. Мы тяжело дышим, а я позволяю себе просто рухнуть на него и отдохнуть. Укладываю голову на чужое плечо, он накидывает на меня свою олимпийку, чувствуя, что я весь продрог. Я мягко целую его. Мои губы дрожат от холода, он касается лица и затягивает в долгий поцелуй. Я отрываюсь, пытаюсь найти одежду. Нахожу футболку на полу и там же свои штаны. Быстро одеваюсь и замечаю свет фар вдалеке. — Кто-то едет, — говорю я и слезаю с колен. Данил оборачивается, а я ему протягиваю олимпийку. — Надень, — произносит он и выходит из машины. Я остаюсь в салоне один, беру в руки телефон и офигеваю от времени — уже около пяти утра — понятно, почему нас поехали искать. Смотрю в окно — машина уже подъехала к нам, и Данил разговаривает с одним из своих друзей. Я надеваю его кофту, было очень холодно. Даня наконец-то возвращается в машину, заводит её, я улыбаюсь и натягиваю рукава кофты себе на холодные ладони. Мы разворачиваемся и едем обратно, но намного медленнее.       Через минут пятнадцать мы приезжаем обратно на дачу. Я выхожу из машины: тело до сих пор немного ломит, а спина болит от того, что я долго сидел согнувшись в три погибели. — Найди какую-нибудь комнату нам, — просит он, а я в ответ зеваю и иду в дом. Почти все спали, да и музыки не было. Я брежу по домику и нахожу ту самую комнату, где вечером укладывал наши вещи. Ложусь на кровать, растягиваюсь. Слышу, что кто-то проходит в комнату, правда, уже знаю, кто это. Улыбаюсь, смотрю на него, а он на меня. Я приподнимаюсь, а за окном уже рассвет. Присаживаюсь к парню рядом и мягко укладываю голову ему на плечо. Даня смотрит на меня, улыбается и тихо произносит: — Давай спать.