Второй шанс Династии

Тори не знает, как долго она в темнице. Дни тянутся единой чередой, все ее существование сводится к бесплотным попыткам остаться в своем уме. Гребанный день сурка. Тут всегда холодно. От сырости плесневеют стены, а влажный воздух поселяет в груди тяжелый, хриплый кашель. Постелью служит грязная, гнилая солома – честное слово, Виктория даже не посмотрела бы в ее сторону, но условия, эти чертовы условия не оставляют выбора – она кажется не такой уж омерзительной, когда единственной альтернативой выступает ледяной пол. Пища, если ее можно так назвать, вариативностью не блещет и в воцарившейся рутине якорем не становится. Окон в этом месте нет, лишь только факелы слегка разгоняют мрак, но и те почти не дотягивают до ее камеры. Считать дни не выходит и Тори бросает эту бесполезную затею. Единственными постоянными спутниками, не оставлявшими ее надолго, становятся крысы. Их компания больше не пугает. Пожалуй, даже радует. Они шуршат где-то в стороне от нее, тихонько попискивают и разгоняют гнетущую тишину этого места. Тори не замечает, когда навязчивые мысли о казни обретают иной окрас. Что угодно, только не одинокая вечность в этом богом забытом подземелье. *** Она отказывается признавать, но когда дверь протяжно скрипит, Тори чувствует облегчение. Наконец-то. В камеру входит мужчина с ярким факелом в руках, Тори щурится с непривычки и никак не может его разглядеть. Фигура у него тучная, а шаги не сопровождает грохот доспеха, и в ней просыпается любопытство. - Не похожи вы на палача. Она не говорила уже очень долго, потому голос больше походит на карканье. Не улучшает ситуацию и ангина, ставшая постоянным спутником. Но даже так, Тори отчаянно стремится к общению, сама не осознавая, как изголодалась по человеческому обществу. - Ну что вы, дорогая. Я не палач. Чужая речь ласкает слух, переливы слов вызывают надежду и она смаргивает с глаз соленую пелену, вглядываясь в чужое лицо. Здесь никто не говорит с обреченными на казнь. Но он заговорил. В полутьме помещения, слабо разгоняемой факелом, она видит блестящую лысину и ловит себя на неуместных ассоциациях. Разгоняя сотни приколов в голове, Тори сталкивается с внимательными, умными глазами. Сейчас они кажутся почти черными, жуткими. Этакие провалы – смотри не упади в них, потеряешься-заблудишься, не выберешься никогда – они заставляют ее насторожиться. - А кто же вы? Губы расползаются в улыбке, доброй и располагающей, а голос теплеет в несколько раз. О, Виктория могла бы повестись, сейчас, когда она уже на грани, разбита-сломлена и без надежд. Она так уязвима, что только руку протяни, в ответ потянется. И тем не менее она не верит. - Я ваш добрый друг. Не дело такой талантливой девушке прозябать в темнице. Крепкая рука тянется к ней, призывая принять помощь. Светлое лицо обещает ей перспективы и будущее, он кажется настоящим спасителем, альтруистичным героем, щедро и безвозмездно решающим проблемы. Во все это можно и поверить, если бы не взгляд. Холодный. И расчетливый. Чего бы этот мужчина от нее не хотел, ей плевать. Главное – выбраться. Будь даже он дьяволом, Тори не остановила бы порыв, протягивая руку в ответ и скрепляя молчаливый договор. Она и душу продаст за то, что б оказаться отсюда подальше. *** К счастью, душу не требуют. Всего лишь верность. Тори, в общем то, не сложно. Ничего сверхъестественного в том, что бы пособирать информацию, нет. Это даже решает некоторые ее проблемы. Не зная, куда податься после побега, она со спокойным сердцем следует, куда указанно. Варис спешит. Смерть короля Джоффри и последующие обвинения Тириона вынуждают его действовать второпях. Готовясь к худшему, он продумывает пути отхода и решает, как быть со столицей. Если суд закончится неблагоприятно, карлика придется выуживать из лап смерти и вовсе не факт, что самому Варису это обойдется даром. Думая об этом, он вспоминает забавный инцидент. Вытаскивая из темницы нашумевшую девицу, Варис надеется, что она ему не пригодится. Он не испытывает предубеждений, по достоинству оценивая ее интеллект, ему просто не хочется оставлять столицу в незнакомых руках. Она задолжала ему жизнь, но это не дает необходимых гарантий. Опираясь на ее добропорядочность – и самую малость угроз – он шантажом вынуждает смазливого блондина скрыть девчонку у себя. Настоящий владелец заведения, его старый «друг», сейчас очень далеко и слишком занят, что бы вникать в дела столичные. А самому евнуху очень уж нужны хорошие шпионы, способные узнавать ситуацию в верхах. Сколь бы сильно он не любил своих маленьких пташек, проникнуть они могут далеко не всюду и подобраться выходит не ко всем. Теперь, даже если ему придется срочно покинуть столицу, позади останется достаточно смышленый человек, способный – как он надеется – передавать ему все сведения. Пауку очень не хочется терять контроль над ситуацией в Гавани. Крупнейший бордель столицы – не лучшее место для благочестивой девы, ещё хуже для беглой преступницы, но выбирать не приходится. Да и должность ей назначают солидную. Становясь кем-то вроде бухгалтера, беря в руки чужой бизнес, она исправно ведет документацию и заботится о работниках. Весьма ожидаемо, высокопоставленные люди всех мастей рассказывают много интересного, особенно если их достаточно подпоить. Бордельные девочки развязывать языки горазды, а сплетни одно из их любимых развлечений. На поприще разведки им равных нет. Тори теперь тоже. Уже тут она узнает причину своего освобождения. Мелкий паршивец, приговоривший ее к смерти, погибает на собственной свадьбе от какого-то жуткого яда, а кроме него ею никто особо не интересуется. Вот почему ее никто не ищет. Вот почему затеряться под самым носом у стражи так просто. О Виктории все забыли. Где-то в параллельности ее, вероятно, ожидал худший исход. Виктория сгнила бы в каталажке так и не дождавшись казни, померев либо от болезни, либо от собственных рук. Это лишь одна из вероятностей, и Тори очень рада, что живет не в ней. *** - У тебя лицо интересное. Не хочешь присоединиться? Тори из тюрьмы выбралась дней пять назад и только-только в себя пришла, а тут такое предложение. Их связывает лишь пара встреч, но и они оказывают неизгладимое впечатление своей яркостью и сочностью. Дорнийцы чертовски горячие, и ей плевать, что до сих пор она встречает только нескольких. Обжигающая харизма и дикий нрав приходятся ей по вкусу, а когда темперамент накладывается поверх свободных нравов и полного отсутствия приевшегося сексизма, Тори чувствует себя покоренной. Она понятия не имеет, как подобное допустила, но факт остается фактом. Наплевав на все свои принципы, Тори поддается порыву и соглашается, оказываясь в одной постели с приезжей жгучей парочкой, отдаваясь им с таким напором, какого не замечала в себе прежде никогда. Спуская с поводка всех своих бесов и круша в труху внутренние оковы, Виктория проводит в их объятьях ночь, полную страсти. Ее цветочек в этом мире срывает Оберин Мартелл. Запоздало вспоминая контрацепцию, Тори давится какими-то терпкими травами и ни о чем не жалеет. Внимательно вглядываясь в зеркало, она дотошно поправляет чуть отросшие волосы и смазанный макияж. После восьми лет в Цитадели Виктория впервые чувствует себя женщиной, и это просто окрыляет. Хитро улыбаясь, она подмигивает собственному отражению и возвращается к отчетам. Дорнийский принц в компании любовницы приходит ещё раз на следующий день, после всех судебных заседаний и за сутки до поединка, в котором принимает непосредственное участие. Наслаждаясь всеми прелестями борделя, парочка все никак не насытится, уходя оттуда лишь под утро. И больше никогда не возвращаясь. Выясняя все детали свершившегося поединка, Тори докапывается до каждой мелочи и собирает шепотки свидетелей. Сигарету в руках заменяет изящная курительная трубка, ее маленький каприз, сейчас крепко зажатый между пальцев. От абсурдности случившегося хочется плакать, хотя с губ так и рвутся тихие смешки. Что ж, из всех возможных вариантов в голове всплывает лишь один комментарий: - Допизделся. И пусть она особо не разочарована, досада все равно оседает в груди маленьким злобным комочком. Не то, что бы Тори могла привязалась за одну единственную ночь, просто человек хороший. Был. Какая глупость. *** Тори признает свою удачу. Варис вытаскивает ее крайне вовремя, возможно даже предугадывая ситуацию, ибо теперь сам вынужден бежать из столицы в компании такого же сидельца, как она. Поисками Тириона Ланнистера занимаются все, кому не лень, в то время как девушка довольно покуривает, отправляя им очередной отчет. Сидеть в ухоженном борделе после холодной камеры настоящее блаженство. Которое, правда, долго не длится. Она оглянуться не успевает, когда Вестерос начинает сходить с ума. Улицы столицы подобно тараканам наводняют босоногие фанатики, наглые и совершенно не чуствующие рамок. Они лезут из всех щелей и достают своими мерзкими лапами даже неприкосновенных. Серсея Ланнистер, похоже, полная идиотка. Вместо того, чтобы подавить творящийся беспредел и выдавить эту гадость, пока не разрослась, она ее вооружает. Все это просто неприлично походит на святую инквизицию, только в помноженных масштабах катастрофы. Ощущая полную безнаказанность, Воинство беснуется в столице и Тори нутром чует, к чему все идет. Чутко реагируя на разлившуюся в воздухе опасность, она плюет на навешенные Варисом обязанности, собирает все хоть малость полезное и спешно покидает гавань, успевая сделать это прежде, чем лавина накроет ее с головой. Оставляя позади проклятый город, погруженный в хаос и самоуничтожение, Тори уже который раз в этом мире думает, куда податься. В голове отчего-то всплывают подслушанные рассказы о Дорне, и кажутся они столь соблазнительными, что Тори составляет маршрут…