слепота

Матери бледные руки заботливо сминают ткани, вдыхая пыль, частички нежной кожи милого дитя. Блестит, осколки золота светила отражая, тонко-длинная игла, зажатая меж пальцами Хелейны. Зеленого огня рисуются в ее сознании узоры, и то, как те искалывают каждому в плаще из черного сукна глаза. Матери бледные руки заботливо перешивают раны, отпиленную голову связывая с кровотоком капиллярами назад. Блестящая игла меж пальцами, окаменевшими в тревоге, к тем крепко примыкает, пока, играя, колет ткань, вшивая в мертвые волокна настоящий сад. Зеленого огня моток волшебных нитей под череп заползает мерно, не причиняя боли. Хелейны горло раздирают плача стоны. Не верит до конца. Хелейна думает, что спит; — ее сыночек обязательно очнется. Кровь на руках — игла врастает в ее длань. Оглядываясь, королева замечает, как Эйгон падает без сил коленями на каменные полы, что треск его костей воздух тошнотворно сотрясает в спальне. Ее супруг сгибается со страшным воем пополам, над телом маленького сына нависая. Джейхерис словно спит, днем вдоволь наигравшись с пони. Хелейна ясно видит — возможно, теперь впервые в жизни — что все не так. Джейхейрис глаз не размыкает от воплей громких упавшего к нему отца. Хелейны слезы — потоки дикого огня. Хелейны голос — волеизъявленье под лавой сгинувших богов, что шепчут где-то внутри уха: «Теперь — война». «Теперь — война!» Она касается щеки супруга, едва стирая влагу. И серебро его щетины искалывает ей ладони, пока иголки в ее пальцах вонзаются в его лицо. Он говорит: «Я принесу им муки смерти» — и кисти ее собственными — сломанными дрожью — накрывает. Хелейна коротко кивает: «Принесешь». Матери бледные руки заботливо поглаживают подобранные с пепелища черные плащи, пока совсем огонь их не изъел. Набор блестящих игл и мотков из-за сидения дракона достает, берет жуков, скелеты ящериц, листву чардрева, вшивая в полотно. Слепящего огня потоки извергает пасть «Мечты», то ли рыдая, то ли дыша. Приюту «Черных» не избежать падения — Хелейна видела его во снах. Наблюдала, как пальцы ее иглами искалывали тлеющую вражескую кожу, как ее платья обратились в чешую, как Темная Сестра расплавилась под натиском огня проклятий в руке того, кто смел приговорить ко смерти ее малыша. Теперь Валирии богов извечный шепот трактует королева ясно. Ее короной станут вражеские черепа. Матери бледные руки заботливо гладят собранные ткани. Сукно знамен врагов — в запекшейся крови — Хелейна перекраивает в саваны для них.