Давай сбежим?..

      Даже несмотря на то, что на Манхэттене Джек Доусон гостем был нечастым, сейчас он весьма уверенно вёл свою спутницу под руку по Бродвею — самой главной и протяжённой улице района. За весь путь, который, как показалось, составил около четырёх миль, влюблённые не проронили ни слова — лишь каждую минуту обменивались тёплыми взглядами и улыбками, не веря своему счастью. — Кажется, пришли. — Крепко сжав девичью ладонь, художник изучающе оглянулся по сторонам. — Астор? — Роза вслух прочитала надпись на вывеске прямо перед ней и недоверчиво качнула головой.       Оформленное в стиле бозáр одиннадцатиэтажное здание с мансардной крышей восхищало — посреди площади Таймс-сквер этот отель действительно выглядел величественно. Он шутит? И где он только найдёт столько денег, чтобы даже туда зайти… — Пойдём, — коротко кивнул Джек и с уверенностью повёл девушку внутрь. — Ты шутишь! — воскликнула она, и тут же недоверчиво рассмеялась: — Боюсь даже представить, сколько здесь стоит… — Не думай об этом, — перебил Доусон, а уголки его губ дрогнули в улыбке. — Вообще не думай сейчас ни о чём, Роза, хорошо? — Хорошо, — послушно согласилась девушка, и улыбнувшись в ответ, проследовала за парнем.       Изнутри отель также поражал своим великолепием: широкие мраморные лестницы, на массивных перилах которых красовались небольшие скульптуры, были устланы коврами; высоченные потолки украшали огромные люстры, ослепляющие переливами света на гранях хрусталя, а вдоль каждого окна располагалось множество цветов, высаженных в длинные кашпо.       Напустив на себя важный вид, Джек осмотрелся и неторопливо направился к стойке регистрации, давая понять, что прибыл некто очень значительный. — Мне нужен двухместный номер на сутки, и шампанское нам туда принесите, пожалуйста, — отчеканил он.       Оценив платёжеспособность гостя беглым взглядом сверху вниз, девушка-администратор нехотя кивнула, приветствуя будущего постояльца: — Есть свободные номера за четырнадцать долларов… — неуверенно протянула она. — И двухместный люкс на пятом этаже за двадцать, но… — За четырнадцать меня устроит, — хохотнул он, и вытащив из кармана все оставшиеся купюры, бросил их на стойку. — Третий этаж, триста второй. — Пересчитав деньги, администратор протянула ключи коридорному: — Вас проводят, сэр.       Кивнув в знак согласия, художник снова взял девушку за руку и повёл следом за провожающим. Просторный лифт, лязгнув металлическими дверями, быстро отсчитал этажи.       Проводив гостей по длинному, отделанному дорогим дубовым паркетом коридору, служащий гостиницы галантно распахнул перед ними дверь номера, а затем, поклонившись, прикрыл её с другой стороны. Но скоро в неё вновь постучали — это был официант с шампанским и двумя бокалами на подносе. — И всё же, откуда такие деньги, Джек? — присев на край широкой дубовой кровати, вновь поинтересовалась Роза.       Она внимательно разглядывала мебель и картины на стенах, после чего перевела взгляд на парня, который тут же ловко разлил по бокалам игристый напиток. Происходящее в эту минуту казалось сказочным и несколько сюрреалистичным. Аккуратно присев рядом, Доусон подал девушке бокал и придвинулся ближе. — Я говорил тебе, что писал портрет жены одного из известных бизнесменов — мистера Томпсона, — парень легонько салютовал ей бокалом, наклонившись над нежным девичьим ухом: — Я же просил… не думай об этом.       Сделав небольшой глоток, Роза резко почувствовала, как кровь прилила к лицу — то ли от алкоголя, то ли от близости того, кого так не хватало все эти годы. Сердце бешено заколотилось в груди, а румянец залил щёки. Губы мгновенно столкнулись в жарком поцелуе, и, отставив бокал, она притянула Джека ближе к себе. — Это похоже на сон, — прошептала девушка и вновь припала к желанным губам. — Я здесь, — слегка отстранившись, улыбнулся Доусон. — Всё хорошо…       Розе казалось, будто лёгкие разряды тока пробежали по телу, когда губы Джека коснулись шеи, руки сомкнулись на талии, а потом — невесомыми прикосновениями, — двинулись выше. Горячие влажные поцелуи огнём вспыхнули на коже, заставив девушку откинуть голову и прикрыть глаза от нахлынувшего удовольствия. Она гладила и сминала рубашку на плечах Джека, не понимая — зачем она ему и, доверившись инстинкту, потянулась к пуговицам. Неловкие подрагивающие пальцы будто нарочно медлили, не желая подчиняться, но дело было сделано — и рубашка соскользнула вдоль тела вниз, на пол, прочь.       Полумрак, так напоминавший тот, приглушённый свет камина на «Титанике», обступал их, был сообщником, прятал от хищного города за тяжёлыми пропыленными портьерами. Не имея сил удержаться, Роза прикоснулась подушечками пальцев к прохладной коже. Бережно и осторожно, словно впервые. От лёгких, едва ощутимых прикосновений по спине Джека пробежала волна мурашек, а тело охватил знакомый трепет ожидания. Зная, понимая, чувствуя, что она — его Роза, — здесь, рядом, он, стараясь не шевелиться, наблюдал, заворожённый, как пальцы вновь обретённой возлюбленной порхают по его груди, небрежно обводят соски, спускаются на живот и потом вновь поднимаются к шее.       Инициатива, исходящая от Розы, пьянила Джека похлеще хорошего виски, с каждой минутой было всё труднее и труднее сдерживаться. У тебя ещё будет возможность налюбоваться на меня, милая. И точно — не одна. Хитро улыбнувшись краешками губ, он перехватил запястья Розы и положил обе руки себе на пояс. Нежный поцелуй и ласковый, зовущий взгляд. Чуть наклонившись вперёд, Джек мягко заставил сидящую рядом с ним девушку лечь, тут же ловко расстегнув длинный ряд жемчужных пуговиц на блузке.       Несмотря на всё волнение, справиться получилось быстро — и через мгновение блузка Розы также оказалась на полу, в дальнем углу комнаты, рядом с бесформенным комом скинутой рубашки. Джек вновь нашёл губы Розы своими, на сей раз — страстно, горячо, покусывая их, чувствуя, как прерывистое дыхание приподнимает мягкую грудь. Вдохи и выдохи учащались, сливаясь в стоны, и он пришёл в восторг, чувствуя, как под прикосновениями выгибается в нетерпеливом ожидании любимая девушка.       Родная… Боже мой. Чуть приоткрыв глаза, Джек поймал на себе ласковый, захмелевший от страсти взгляд, и всё его тело тут же отозвалось — ближе, ближе, к горячей коже, повинуясь нахлынувшей и захлестнувшей волне возбуждения. Закружившись в этом безумном порыве, оба уже не понимали, как и когда Джек выпутался из штанов, а Роза избавилась от рубашки, — это сейчас было совершенно не важно. Главное, что теперь преград между двумя охваченными огненным желанием телами не осталось.       Ни на секунду не прерывая поцелуев, Джек плавно спустился ниже — губами к её груди, а рукой, скользнув по внутренней стороне бедра, коснулся самой чувствительной точки и удовлетворённо выдохнул, услышав едва различимый, но такой сладкий стон. Вцепившись в спину возлюбленного острыми ноготками, Роза чуть откинулась назад и невольно двинула бёдрами навстречу пальцам, которые так нежно и приятно ласкали её, и сейчас стали единственным, что хотелось ощущать. Только не останавливайся…       Только однажды в своей жизни Роза настолько теряла голову: на том самом заднем сидении новенького «Рено», в багажном отделении «Титаника». Который, как бы грустно ни звучало, находился там и по сей день и останется на этом месте до того момента, пока коррозия не уничтожит металл без остатка. — Джек… — тихо прошептала она. — Сделай это… сейчас…       Повторять дважды было не нужно: Джек прекрасно понимал, о чём именно его просят. Наклонившись к самому лицу Розы, он поцеловал её так, как давно мечтал: глубоко, чувственно, взывая к самым глубинам страсти. Спустя мгновение, он крепко прижал девушку к себе, обнимая, и перевернулся на спину, утягивая Розу за собой — так, чтобы она оказалась сверху. — Ах… — шумно выдохнула Роза, а на её лице засияла довольная улыбка.       Такой же улыбкой ответил ей Джек — они поняли друг друга без слов. Удобно устроившись на его бёдрах, Роза безошибочно нащупала рукой его член и, направив его, с долгим, протяжным стоном приняла в себя первый толчок. — Боже мой… — с губ Джека также сорвался тихий стон. Он чуть подался вперёд, толкаясь глубже, запрокидывая голову, чтобы лучше видеть её лицо. Пальцы почти до красных отметин стиснули бёдра Розы. Как же ты ждала меня…       От сладкого чувства наполненности у Розы захватило дух, а во рту пересохло. Она чуть приподнялась, чтобы в следующее мгновение вновь опуститься вниз до самого конца. Сдерживать стоны не было сил, и потому, раз за разом поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как он скользит внутри, Роза не стеснялась выплёскивать эмоции наружу. Господи, а я ведь и так умею, оказывается… Громко. Хотя, о чём я думаю? Потом, всё потом… Сейчас мир ограничивался только этими стенами, безопасным и тёплым полумраком и теми ощущениями, что захлестнули обоих с головой.       С каждым движением Роза чувствовала, что жажда — быстрее! — одолевает её и, казалось, что не было предела желанию раствориться, принять его полностью. Плечи, грудь и живот Джека были расцарапаны почти до крови, но на это было уже совершенно плевать — мощная лавина чувств накрыла с головой и его самого. Чувств к той девушке, которую он повстречал когда-то на борту непотопляемого лайнера и которую, так быстро потеряв, обрёл снова — в этот день, в эту минуту. Они были вместе: одно мгновение, которое должно было стать целой жизнью, и одна на двоих любовь. И так должно было быть всегда. — Любовь моя… — прошептал Джек охрипшим от напряжения, от желания голосом прямо в разомкнувшиеся в лёгкой улыбке губы Розы. Она склонилась к нему, и её лицо находилось в дюйме от его собственного. Тут же, не позволив ей произнести ни слова, опрокинул на спину, вновь оказавшись сверху.       Встав на колени и удерживая свой вес одной рукой, он двигался нарочно медленно, размеренно, желая продлить момент наслаждения, от которого сам вот-вот был готов взорваться. Ладонь скользнула с талии Розы на её грудь, легонько сжала сосок. От острого ощущения приближающегося пика удовольствия Джек опустил веки и почувствовал, как на лбу проступает пот. — Милая, — вновь чуть слышно позвал Джек, — милая, я сейчас…       Уже почти осязаемый бурный финал чувствовала и сама Роза — сжала его внутри, приникая к нему всем телом, вбирая без остатка. Страстно поцеловала пересохшие губы. Изогнувшись дугой, она снова вцепилась в плечи Джека и в ту же секунду с громким стоном почувствовала, как сама пульсирует вокруг его плоти, как неумолимой и долгожданной волной захлёстывает наслаждение, заставляя яркие звёзды вспыхивать под плотно сжатыми веками. — Джек, я… — Переведя дух, девушка послала возлюбленному прямой и ничуть не застенчивый взгляд: — У тебя нет причин волноваться за… Ты можешь… — Нет, любимая, мало ли что, — практически задыхаясь, произнёс Джек, — я не хочу причинять тебе беспокойства...       Джек нежно погладил Розу по щеке и, загадочно улыбнувшись, тут же выскользнул из неё, в пару движений своей руки оставляя на животе горячий и вязкий след. Частая-частая дрожь пронзила до кончиков пальцев, и он, обессилевший, растянулся рядом. — Ты снова весь дрожишь. — Уголки губ Розы дрогнули в непроизвольной улыбке, и она ласково потрепала Джека по волосам: — У тебя всегда так? — Как видишь, — заверил он, добродушно улыбнувшись в ответ. — Я так люблю тебя, Джек… — тихо произнесла Роза, прижимаясь к возлюбленному всем телом: — Так сильно… — И я тебя… — Губы мягко коснулись щеки Розы, все ещё покрытой румянцем. — Очень люблю.

***

      Они и не заметили, как на Нью-Йорк опустилась звёздная ночь. На сердце камнем опустилась тревожная реальность, где сказка закончилась и нужно было возвращаться домой — туда, где наверняка ждал разгневанный супруг. Тяжело выдохнув, Роза принялась собирать разбросанную по полу одежду и наспех одеваться, пока тёплые мужские ладони снова не увлекли в объятия. — Я провожу тебя, — настойчиво произнёс Джек. — Поздно уже… — Нет, Джек, это опасно, — отрицательно замотала головой девушка. — Ему ничего не стоит убить тебя, да и меня заодно — один раз уже пытался… — Я не боюсь этого манерного идиота, — с уверенностью заявил он. — Твой Хокли только с виду смелый, а на деле жалкий трус, Роза, и ты сама это знаешь. — Нет-нет-нет. — В глазах девушки отразился настоящий испуг, стоило только представить, что станет с ними обоими, узнай сейчас Кэл, где и с кем она была. — С ним нельзя так резко порвать, но мы что-нибудь придумаем…       Девушка закусила нижнюю губу, крепко задумавшись и потянулась к брошенной на прикроватную тумбочку папке с рисунками. Вынув карандаш и чистый лист, вывела несколько слов — 12-я авеню, 30 — и, сложив пополам, протянула Джеку. — На следующей неделе он уезжает вместе со своим цепным псом, мистером Уолкером… Дома только прислуга будет, а я дизайнера приглашала — комнату преобразить… — Роза вдруг загадочно улыбнулась и коротко поцеловала возлюбленного в лоб: — Я буду ждать тебя во вторник, Джек.       Возразить и даже сказать что-то молодой человек так и не успел — дверь номера за девушкой захлопнулась моментально. Какая же ты бесстрашная, девочка моя… Он покрутил несколько раз адрес в руке, а на лице засияла гордая, почти мальчишеская улыбка. Дизайнер, так дизайнер…       Пересчитав ступеньки, Роза тихо прокралась на второй этаж в надежде на то, что супруг уже спит, но спальня внезапно встретила ярким светом. — И где ты шлялась, потаскушка несчастная? — Облокотившись о дверной косяк и скрестив на груди руки, Каледон буравил жену пристальным, яростным взглядом. — Даже не смей лгать мне, Роза…