С Вершины на Дно

Сегодня к Осману заглянули поздно. Всё это время он лежал, скованный по рукам и ногам и лишь изредка дёргался, чтобы тело окончательно не затекло. В голове не утихала мысль "как освободиться". Он в очередной раз попытался пошевелить левой рукой. Резкая боль пронзила запястье. Гримаса страдания на мгновение исказила лицо ОИ. «Будь проклят этот старый чёрт!» Думал мужчина, гремя цепями. По всему телу напряжением отдавался страшный гнев. Злился он от своей беспомощности, ведь действительно выглядел весьма жалко. Он так силён, властен, а сейчас его сдерживают какие-то цепочки. А всё благодаря усилиями британца... В тоже время турка разъедало любопытство. Не просто же так его подобным образом заключили в плен. Да и если присмотреться к условиям, которые ему даны, то грех жаловаться. Комната просторная, светлая, с окном и даже какой-никакой мебелью. Слишком подозрительная обстановка, слишком странные действия со стороны Британской Империи, всё какое-то не такое. Это путало, заставляя чувства обостриться, местами даже пугало. Полное незнание того, что будет дальше не давало покоя. Хотелось знать сразу же то, что ожидает пленника и зачем так мучать его, оставляя на едине с убийственными домыслами. Возможно именно этого состояния добивался хитрый и коварный британец. Ведь тогда за жертвой становилось интереснее наблюдать, а игры с ней приносили бы больше удовольствия. Исмаил не спал эту ночь, хотя эффект сонливости после принудительного усыпления до сих пор оставался с ним. Всю ночь, утро и большую часть дня он провёл в подобных раздумьях, по прежнему лёжа без возможности пошевелиться. Множество вопросов терзали его душу и уставшую голову, но не один из них не мог заставить пленника бояться. Да, он не знает почему он здесь. Да, он не знает что с ним будет. Но это не повод дрожать и давать слабину. Если бы его хотели убить, то давно бы это сделали. Видимо дело куда серьёзнее... *** Со сгущающимися сумерками в душе нарастала тревога. Окрашенные на горизонте, заходящим солнцем, малиново-красные облака не предвещали ничего хорошего. Приближался поздний вечер. И вот в комнату входит сам БИ без лишнего сопровождения. Грудь приоткрыта, первые пару пуговиц рубахи расстёгнуты. От него веяло ароматом морской воды дорогого одеколона. Не спеша, будто играясь, он прошёл к кровати с жертвой, плавно и элегантно, сохраняя королевскую осанку. — Доброе утро. Ты отдохнул этой ночью? Осман долгое время думал о своём положении, а данная издёвка только придала ему уверенности, и все переживания выплеснулись в острых, как точёные ножи, словах. — Издеваешься, ирод?.. Ты приковал меня к постели, словно больного! А болен здесь только ты... Его густой хриплый голос гулко раздавался в полупустой комнате. Таким образом он намекал на проблемы с головой у короля, что для него прозвучало крайне обидно. Тогда-то он не выдержал. Его руки задрожали и невольно сжались в кулаки, да с такой силой, что вены выступили. Резкими движениями он отстегнул сначала руки, а затем и ноги турка. На местах, где железо сжимало конечности, остались жуткие синяки. Не давая полюбоваться этим зрелищем не себе, не пленнику, БИ схватив Исмаила за ноги, швырнул его на пол, под своё неконтролируемое рычание от переполнявшей его злости. — Я хотел поиграться с тобой два дня и отпустить, не причиняя вреда, но ты у меня от боли выть как последняя сука будешь. Оставляя без возможности подняться и как-то изменить ситуацию, он сразу же оседлал спину жертвы, сжимая коленями рёбра, затрудняя дыхание. — Пошёл ты, сын Ирландской Пьяницы! ОИ стал активно сопротивляться под ним, пытаясь вывернуться и сбросить с себя британца, за что оказался лишь сильнее вжат в пол. — Заткнись, ты, грязь, грязь смешанная с отборным дерьмом, дно существования. Проморгал собственную империю, вёл себя, как наивный идиот. — Холодно отчитывал его БИ. Он что есть силы размахнулся и нанёс первый удар по лицу. Из рассечённой брови Османской Империи тонкой струйкой потекла кровь. — Знаешь, я не думал, что ты с такой лёгкостью купишься на мои красивые слова. Продолжая бить по всем доступным местам, говорил британец. Удары прилетали по голове, лицу и спине, били пленника не жалея сил. От подобного точно останутся синяки с кровоподтёками. Остались бы, если бы восседающий на ОИ не перестал бить его. Наступило затишье, в комнате слышались только мученические вздохи Османа и тяжёлое дыхание его мучителя. Подобное ввело в ступор, с чего вдруг рассерженный БИ перестал избивать свою жертву...