С Вершины на Дно

Британец как то неестественно, насмешливо стал смотреть за Османом, и невольно зрачком вглядывался в кровоточащие ссадины после себя, от вида которых раздался смешок а после был виден поднятый уголок губ, заявляя о частичном своем удовлетворении. За все это мгновение ОИ предпринял единую попытку сопротивления, беспокойно ерзая под королем, что ему так же не спустили с рук, четко ударяя с ладони по уже красноватой щеке, заставляя Османа только мыкнуть. Великобритании чертовски повезло с ловкостью, ведь за долю секунды он умудрился сжать челюсти нижнего до нудящей боли в частях где пальцы крепко держались, раздражая кожу. — ты выглядишь забавно и так жалко.. — с какой то издевкой протянул Британец, сдавливая собстенным весом Османа, избавляясь от лишего воздуха в легких. В данный момент он не может на это ответить ничего, абсолютно. Наверное от второго более сильного удара, после которого под закрытыми веками проскакивали совершенно различные зездочки и мошки, от чего он только успевает непрятно прорычать и поморщить нос, в тот момент как британские руки исследовали уже освобожденные от широких, свободных штанов ноги Османа, что изо всех сил пытался очухаться. И как только он это благополучно сделал, то первое что почувствовал так это неприятный холодок прошедший с самых пяток, до низа ягодиц. —..сукин ты сын! — звонко протянул Осман, от закрадывающейся внутрь его тревоги. Зачем это сейчас Британии? Что он хочет сейчас сделать?.. Мысленно он все таки был полон надежды, что его просто выпорят и на этом мучения его оставят, но по взгляду Империи так и не скажешь, ведь он был слишком сосредоточен на обращении ОИ нагим. Тихий вскрик, когда худые, холодные пальцы с грубыми ногтями вцепились во внутреннюю часть бедра, перед этим поводя по ней ногтями. —как грубо..—голос Британии не изменяется. Все такой же хладнокровный и хрипящий, будто прокуренный самыми дешевыми сигаретами или сорванный от долгих разговоров. —Ты не посмеешь.. Пусти меня блять!!—глаза неестественно забегали, а повод на то был. Он понял чего хочет Британец окончательно лишь сейчас, когда он все таки соизволил встать с Османа но не на долго. И то, только для того чтобы больно дернуть его за ноги для удара по груди, да бы с его стороны было меньше сопротивления и это не доставило непрятностей как Британии так и..пожалуй нет, только Британии. Еще один вскрик, на момент удара грудью и щекой об холодный пол, что прибавило эффекта будто по щеке прошлось холодное острие ножа. — Я не хотел. Но ты ведешь себя, как полная блядь.—выругался Империя, пока Осман под ним бледнел со страху, сохраняя попытки встать или хотя бы скинуть с себя британца. Лучше уж пусть продолжаться драки, нежели его сокровенного и настолько чистого места коснётся некто иной и неизвестно как, чем и насколько долго... Церемониться с собственной жертвой никто не собирается, на то она и жертва. Очень быстро, в долю мгновения ляшки османа стали млеть от восседающего на них мужчины, освобождающего собственную паховую зону, что уже зудит от мешающегося одеяния и давления брюк на пару с боксерами. — Не хотел?! Точно больной.. Просто на голову отшибленный! Кричит и ёрзает Исмаил, чем только сильнее привлекает внимание. Обидно. И эта обида дернула британца ухватиться за темные, средней длины пряди волос, что было удобно, от чего позади иностранец хмыкнул, на момент странного звука а точнее хнычания со стороны нижнего. Британия определенно оценил это, потому что потянул за волосы снова, слушая столь приятные, какими они могли быть лишь в его мечтах, недовопли, вызванные лишь по щелчку пальца, потому что Британия не чувствовал никакого напряжения, а лишь восторг от доведения Османа до такого испуга. Но чем дальше, тем интереснее. —я сделаю все настолько долгим, насколько это возможно.—он проговорил это настолько механически, словно уже начитанный и подготовленный к такому исходу событий, и объяснить это нельзя. Оставляя на себе лишь расстегнутую рубаху, не так долго потратил времени чтобы налюбоваться на мягкое место Османа, что судорожно сжимались всякий раз как его коснуться шершавые кисти, оставляя румяные следы после себя, всё так же крепко держась рукой за его волосы, что голова шла кругом. Кроме этого в глазах темнело всякий раз, как его задницы касались чужие руки, или по помещению раздавались тихие смешки, свойственные Британцу. И ведь не знаешь чего от него ожидать. Начало выдалось слишком резкое, несмотря на то, что член Британца не такой уж и большой..но в тугой промежности все чувствовалось иначе. Крик ужаса на пару с горькими слезами вырвался у Османа, что судорожно то просил прекратить мучения, то просто взвывал, глотая слезы. Член вошел хоть и со сложностями, но до конца, по самые яйца. Разрывающая его изнутри боль доставляла Британцу лишь кучу положительных эмоций и животных вздохов, пока Осман хватался за пол руками, сжимая их в кулаки до дрожи в теле и тряски, то разжимая с особой силой стирая об настил. От таких самоповреждений отходить он будет долго..если вообще отойдет, начиная чувствовать себя грязно и отвратительно. Будто от неспособности сопротивляться уже сам мешал себя с дерьмом, в которое влип. А давление как моральное, так и физическое перемешалось во едино, выскальзывая с уст с уже невнятными криками, уже не соображая что он говорит и что может сказать в этой ситуации вообще. Толчки размашистые, с каждым разом все быстрее и больнее, сопроваждающиеся воплями и всхлипами, что перебивали экстазные вздохи Британии, уже пребыающегося на пике удовлетворения которую минуту, ведь стенки кишки обволакивали и сжимали член так, что ненасладиться было невозможно. А особенно мешаясь с кровью. Да, Британец от таких дерзких движений уже умудрился порвать Османа, от чего было еще приятнее, потому что теперь он первый кто побывал в нем. Это ли не причина для радости? — Плачь больше, мне так нравятся твои всхлипы.. — уже по окончанию соития начал говорить Британец, пока на это в ответ получал лишь всхлипы отчаявшегося ОИ, уже с головой утопающем в своих выделениях в виде слез, соплей и слюней на пару с кровью с брови, но немного подсохшей. Удар в бровь был не настолько сильный, как удары членом по простате в смеси выделяющегося семени и вновь крови, но уже в большем объеме. Уже изливаясь внуть, оба прогнулись в спине и даже Осман, не смотря на всю боль в каждой мыщце и свое измученное, пылающее жаром лицо с заплаканными собачьими глазами, с каждым морганием с силой вытягивая слезы. — Будешь знать как дерзить мне. — на последок проурчал Британия, уже не сомневаясь в своих словах о том, что он будет выть как сука. И не последний раз, уж точно. Член уже сам вышедший из зада, дал понять что Осман заполнен в достатке и на первое время ему этого достаточно. Даже когда британец покинул пленника, он всё ещё продолжал рыдать и вздыхать, лёжа на холодном полу.