С Вершины на Дно

Ночь выдалась беспокойная, наполненная мучениями. Такая таинственная и зловещая... От темноты спасал лишь месяц, сияющий за окном и вселяющий надежду. Его бледный свет падал прямо на заплаканное лицо ОИ, который по-прежнему лежал на полу, освещая каждую слезинку, которые одна за другой стекали по его красным щекам, оставляя влажные дорожки. Сейчас он не испытывал никаких чувств, кроме отвращения к себе. Осман ощущал себя той самой грязью, которой его называли изначально, ничтожеством, что не смогло защитить себя и свою честь. Мало того, что он не смог постоять за себя и позволил прикоснуться к своему самому сокровенному месту, так ещё и это сделал тот, кого ОИ ненавидел всей душой. Этот мерзкий старикан так унизил его... Да если кто-то бы узнал, Исмаил не выдержал бы этого позора. В комнате слышалось его приглушённое хнычанье, даже стража притихла, слушая плачь. Ей не дано было знать что творят с пленником, но не трудно было догадаться, что ничего хорошего. Он лежал на холодном полу, вздрагивал в такт своим безудержным всхлипам. Это больно, безусловно, а сложнее всего принять произошедшее. Как можно было допустить такое? Но разве мог он что-то изменить, как-то повлиять на события? Конечно мог, но его характер просто не позволил бы ему спокойно реагировать на происходящее. Однако вскоре сопли и нюни сменились яростью. В голове мелькнула яркая вспышка "детских" воспоминаний. Турок ясно увидел тот самый скалистый мыс, на котором состоялось его первое сражение. И его он проиграл с таким же чувством унижения. Но это сделало его дух сильнее. Теперь стоял вопрос: как это такая мощная держава и просто лежит на полу, бездействуя и продолжая уже который десяток минут лить слёзы? Именно поэтому сейчас, превозмогая резкую боль в истерзанном теле, ОИ приподнялся на дрожащих руках и неловко привалился воспалённой головой к прохладному металлическому каркасу кровати. Холодок металла постепенно облегчил страдания от головной боли и привёл его лихорадочные мысли в порядок. А пока Осман самостоятельно угнитал себя в этом месте еще больше, на что и расчитывал Британия. И он же собственной персоной занял свое время долгосрочным распитием чая в своих покоях. Тем не менее был доволен всем что сделал, не думая о том что это мерзко и жутко. Да наоборот, британцу это только доставляло неимоверное удовольствие. Как сам процесс, что выдался тугим и запарным, но приятным, так и реакция ОИ на подобные мучения. Конечно никто не хочет чтобы над ним надругались, но разве Британию это так волнует? По истечению времени и, к сожалению, оканчиванием чаепития, Британия даже не думал сидеть и скучать у себя в покоях. У него есть то, что избавит его от всей этой тягомотины и скрасит без того прекрасный вечер. Долго думать не пришлось, буквально ему под руку, а точнее на глаза попалась плетка, и картины с Османом сами стали появляться в голове. Безусловно он воплотит это в жизнь без каких либо на то проблем, прямо сейчас. Исмаил продолжал корчиться в одной позе, очень походя этим на раненую змеей, что просто скручивается от боли на холодной земле. Но в случае ОИ - это пол. Холодный и по ощущениям острый, будто лезвие ножа. Но не на долго, ведь послышались глухие и равномерные шаги, на пару с вибрацией пола. Вот тут турок напрягся сильнее, да так, что боль в заднице еще с того раза усилилась, что вызвало неприятный холодок с мурашками. — Ну как, соскучился? — уже вошедший силуэт Британии показался на глазах. Да и не просто силуэт, а еще и с интересным дополнением за спиной. В глазах ОИ настолько все поплыло, что он не смог опознать обьект, находящийся за спиной, но ничем добрым это ему не светило уж точно. Ответить внятно он тоже не мог, увы, лишь что то про себя выругал и притих, обращая взгляд в пол. — Уверен, что с прошлого раза ещё как соскучился. Но ничего, мы скрасим твое пребывание тут. — стоило ОИ прикрыть глаза, так по комнате раздался не большой свист, а после и удар прямиком по заднице османа, оставляя сильный красный след плётки. Только после удара он сообразил что это и насколько это больно отзываеться в нем, что аж отшугнулся уже более бодрым. — Какого дьявола ты творишь снова..?! — вдох-выдох, вдох-выдох. Рука легла на ягодицу что попала под удар и стала ныть, особенно когда он даже легонько пальцами касался ее. -не ври, не больно. Это даже не со всей силы. — Британия зажал плетку в обеих руках, делая пару шагов на встречу Осману, чтоб продолжить начатое. — Ляг на кровать и не делай резких движений. И, возможно, я буду мягче. — нет, он и не собираля быть аккуратнее или нежнее, в силу своих желаний и характера. И то и другое очень специфично, потому верить ему было невозможно... Но Османская Империя доверился, послушал его и еле как приподнялся, укладываясь животом на кровать, с которой свисали металлические цепи, ранее сковывающие его. Это добавляло еще больше неприятных ощущений. Британец ждал удобного момента, да бы сделать все неожиданно и еще больнее. По ощущениям Османа прошло две минуты как тот стоял рядом и ничего не делал, и это заставляло содрогаться... Но момент все же выдался, и послышался еще более ярый свист и удар чуть выше ягодиц. Осман снова вскрикнул, но на этот раз со слезами, которые по реакции от боли пошли сами. Где-то сверху урчал довольный Британия, наслаждаясь теми воплями и видом, что ему был предоставлен. Следы на заднице и спине оставались хорошие, глубокие с небольшими ранками и сочащейся кровью, и это было непередоваемое зрелище. На самом деле это не самая лучшая плетка, есть и жестче, но на перый раз Осману пойдет. Вопли так же придавали особый шарм процессу. И тогда уже на четвертом или пятом шлепке ОИ, захлебываясь в слезах, начал чувствовать от этого что-то интересное, но откидывал эти мысли до следующего шлепка, где он уже не кричал, а протяжно ныл, чувствуя как по паху и внутренней части бедра ощущается тепло от собственных выделений. Он не кончил, но определенно словил нотку удовлетворения, но так же где-то в голове разум твердил, что это неправильно и отвратительно... Но сейчас, пока его продолжают бить, ему это даже нравится, не считая того, кто это делает. Когда же БИ остановился, он резко изменился в лице. Стал более хмурым, будто разочаровался. — Диктуй адрес, мои слуги отвезут тебя домой. — Что..? — переспросил ноющий Осман, на что не получил ответа и был вынужден продиктовать свой адрес.