Мурова

Самое ужасное было отдирать некоторые волосы от гипса. Не то, что у меня прям супер-волосатые ноги, но линейку искать приходилось, чтоб просовывать под гипс, иначе любое движение причиняло тупо боль. Волкова давно ушла на работу и, похоже, никого ко мне не приставила. В этом были плюсы, она, правда, верила, что я не сбегу. Но также были огромные минусы, я просто не знала, как спуститься в тот же туалет или на кухню. Спустив ноги с кровати, я долго на них смотрела и думала, попробовать ли встать? Что если я сделаю только хуже? А ползти тогда как? Как вообще лечь на пол? Волковой рядом нет, чтоб дать мне подзатыльник, и я рискую встать. Равновесие удерживать неудобно, и в целом кажется, что я в валенках. Делаю шаг и тут же вскрикиваю от боли. Я полетела на пол, выставив руки. Дальше уже ползла. Я уже добралась до двери, когда та распахнулась, и я увидела Волкову. Она стояла в чёрной майке и джинсах. — Ты дома? — Почему я так удивляюсь? — Видимо, ты думаешь, что я никогда не отдыхаю, — сказала она и, подойдя ко мне, подняла. — Мне надо в туалет. — Ну тогда не дёргайся, а то могу уронить на лестнице, — она спустила меня и донесла прямо до туалета. — Наверное, поселю тебя временно на первом. А будешь себя плохо вести, то отправлю на второй. Она курила, когда я сидела на кухне и ковырялась в яичнице. — Ешь нормально или вообще есть не будешь, — наверное хорошо, что она работает не учителем, иначе детей мне было бы жалко. — А ты долго тут будешь? Она аж сигаретным дымом подавилась. — Кто-то страстно жаждет получить ещё переломы? — Нет. Она докурила и окинула меня холодным взглядом. — Тебе сегодня привезут кресло. Будешь кататься на нём. Надеюсь, мозгов хватит не укатить на нём. Кресло привезли через десять минут. Скрипучее и вонючее. — Что оно так воняет? — Волкова поморщилась и у всех заслезились глаза. — Проветриться не успело, — усатый открыл окно. — Оно скрипит, — меня ещё в него посадили. — Зато сразу ясно будет, где тебя катает, — выжал недовольным тоном Сергей. Меня поселили в ту пустую комнату. Руки у меня после ожогов от сигарет болели, да и колёса толкать оказалось весьма проблематично, кресло было самым стрёмным и воняло, так ещё и смазывать его никто не стал. Куда бы я на нём не ехала, все знали, что это я. Скрип даже раздражал. — Что думаешь о побеге? — Волкова прошла и села на диван, подозрительно глядя на меня. Я же сидела в этом кресле и читала Гарри Поттера. Вышла она в конце того года, когда я находилась в бегах. Даже не думала, что Волкова может что-то подобное купить. — Нет, читаю. — Ммм, случайно в книжном увидела и решила, что надо брать. Ну по книги было видно, что она её читала и, похоже, не раз. — У меня тут где-то самиздат лежит. — Отличия сильные? — Тут официальный перевод. Я не знаю, с чем это связано, но временами она вела себя не так, как обычно. Тогда, когда я была мелкая и с загипсованными пальцами, я вообще старалась прятаться от неё в доме. А как-то мне зачем-то надо было пройти мимо неё, а она лежала на диване и смотрела «Богатые тоже плачут». Качество было так себе и озвучка тоже, но после этого сериала должен был идти «Санта-Барбара». Она была полностью поглощена сериалом, и я решила незаметно быстро проскользнуть. Не успела, она схватила меня за здоровую руку и, подняв, положила на себя. Вскочить мне не дала её рука на спине. — Просто посмотрим сериал, — сказала она и стала гладить меня по спине. Как только серия кончилась, она переключила на другой канал, где только началась «Дикая роза». Вот этот сериал, в отличии от предыдущих двух, я смотрела. Я даже поудобней на ней устроилась и пролежала так целых две серии. А потом, кажется, заснула. И кажется, что на середине второй серии. В общем, у Волковой такие моменты были, когда у неё в голове что-то переклинивало. Может чувство вины. Хотя у такой, как она, его нет, я видела, как она убивает. Всё ещё не понимаю, как жива осталась. — Там по телеку через десять минут начнут показывать «Частный детектив Магнум», неплохой сериал. Как бы мне хотелось, чтоб её отношение ко мне было хотя бы таким. Не после переломов, конечно. — Смотрела уже? — Иначе бы не звала тебя. Отложив книгу в сторону, я стала толкать колёса, чтоб добраться в соседнюю комнату. Хорошо ещё, что дом большой, не представляю, как было бы в хрущевке. Сериал и правда оказался классным. Особенно мне понравился главный герой в исполнении Тома Селлека, высокий усатый дядька в гавайской рубашке. Сериал кончился, и кто-то позвонил. Волкова встала и пошла к телефону, я же, взяв пульт, стала переключать каналы, пока не наткнулась на «Байки из склепа». Была серия, где мужику сделали операцию, и у него, как у кота, появилось девять жизней. Его убивали, а он воскрешал и на этом он стал зарабатывать. Вот только героя даже не смутило, что после каждой смерти он всё дольше и дольше воскрешал. И вот рассказывая нам всю эту историю, лёжа в зарытом гробу, он осознаёт, что его девять жизней кончились. — Ты что там смотришь? — Появилась вдруг Волкова и, вздрогнув, я выронила пульт. — Ничего такого. — Через час я уезжаю, и ты остаёшься одна. Утром не вернусь, а поеду на работу. — Хорошо. — И с тобой никого не будет. Ясно? — Вполне, — ну и отлично. — Не совершай глупостей. Помни, я всегда могу наказать тебя и твои сломанные ноги меня не остановят. Она оделась и, не попрощавшись, ушла. Я же стала думать, чтобы посмотреть такого и поесть. Тянусь до пульта и просто не дотягиваюсь. — Да блин! Продолжаю тянуться и едва не падаю с кресла. Ставлю его на тормоза и продолжаю тянуться, а в следующую секунду оказываюсь на полу. Ну, зато пульт у меня. Я хоть и была спортивного телосложения, но руки у меня были не такие уж и сильные, так что посадить себя обратно в кресло я не смогла, и пришлось ползти к дивану и уже на нём сидеть. Так я и заснула на диване. Волковой дома не было, да и интересоваться, где её носит, я особо не хотела. Я, всё ещё живя с ней столько лет, не знаю, кем она вообще работает. На все мои вопросы она ничего не отвечала. Даже когда меня в школе спрашивали, кем она работает, я ничего сказать не могла. Можно было сказать, что у неё свой бизнес, но времена были не очень, и поэтому лучше об этом молчать, мало ли, вдруг у кого-то есть знакомые рэкетиры*. Зазвонил телефон, и я стала соображать, как сесть в кресло, то, что звонила Волкова, даже сомнений не было, и то, что если я сейчас ей не отвечу, то получу по полной. Пытаюсь снова встать на загипсованные ноги и падаю на пол. Так и ползу к телефону. У нас же где-то дома валяется беспроводной, куда она его дела? Я же помню, что она с ним ходила как-то по дому. Он постоянно заряжался, и если нажать на кнопку, можно было его найти по писку, раздающемуся на весь дом. — Я слушаю? — Дышу тяжело. — Ты что так дышишь? — Тут же с претензией, как всегда. — Ползла. — А кресло тебе на что? — Ну я с него свалилась. Я прям услышала, как она тяжело вздохнула. — Меня не будет дома два дня. — С учетом этого? — Нет. Надеюсь, ты будешь послушной и не станешь совершать необдуманные поступки. — У меня две ноги сломано. Какие я могу совершить необдуманные поступки? По снегу на колёсах мчаться, зацепившись к машине? — Что за тон? — Уже пожалела, что так сказала. — Приеду домой и рот с мылом тебе вымою. Я едва её «мамой» не назвала. Уже открыла рот, чтоб сказать и тут же себя одёрнула. — В холодильнике достаточно еды. Тебя завтра проведают. А я вечером по возможности позвоню. Но если у меня возникнут сложности, то меня ещё пару дней не будет дома. Еду тебе принесут. — Всё хорошо? — Вот вроде отношения у меня с ней так себе, но если с ней что-то случится, то я даже не знаю, что будет со мной. У меня кроме неё больше никого нет. — Неужели ты ещё и волнуешься за меня?! — Театрально удивилась она, и это меня даже кольнуло. — Какая честь, Евгения. — Ну хорошо, мне плевать. Достаточно? — Всё же по приезду я засуну тебе в рот мыло, — и говорит таким обыденным тоном, словно это в порядке вещей. Хотя для нашей семьи это в порядке вещей. — Ползи обратно к инвалидному креслу. Чтоб, когда я приехала, ты в нём каталась по дому. Ясно тебе? — Да, — мрачно отвечаю. Она повесила трубку, и я поползла обратно. На кресло залезла со второго раза. Первый раз упала и оцарапала себе руку. А когда залезла, сняла с тормозов и покатила к холодильнику. Всё же обслуживать себя было проблематично. Чтоб открыть дверцу холодильника, надо было одновременно с этим отъехать. У меня не получалось сидеть на месте и открывать его. А ещё проблемой оказалось достать то, что было на верхней полке. А то, что лежало на нижней полке, я просто не хотела брать. Молоком не наешься, а кроме него там больше ничего и не было. Словно она специально всё из еды переставила повыше. Утром следующего дня пришёл усатый. — Можете мне еду приготовить? — Есть хотелось, но я даже макароны себе сварить не могла. До раковины не дотягивалась. Сергей только кивнул и пошёл на кухню. Там он сварил мне макароны и пожарил яичницу. — Вам сильно досталось за мой побег? — Всё же как-то неловко было, я его подставила, а он мне тут завтрак готовит. — Не сильно, — он обернулся. — Твоя мать прекрасно знала, что ты сбежишь. Тебе ещё что-то надо приготовить на день. И он нарезал мне бутербродов. Положил их на тарелку и завернул плёнкой, чтоб не обветрились. — Тебе что-то надо ещё? Я сейчас уйду, так что думай. — Залить чайник водой. Я не дотягиваюсь. Он так и сделал, а потом ушёл. Я же развлекала себя, как могла: смотрела телек и читала Гарри Поттера. Волковой не было уже целую неделю. Я прочла книгу, а усатый ещё пару раз приходил и приносил мне продукты. Про Волкову он ничего не говорил, а она мне не звонила. Я даже звонила ей на мобильный, но он был отключен. Звонила ей на работу и тоже не могла дозвониться. Мне надо было помыться, но со сломанными ногами это было почти нереально. Я попыталась помыть голову и едва не навернулась в ванную. Просить усатого помочь мне вымыть голову было как-то неловко, не смотря на все наши с Волковой отношения, она бы мне, скорее всего, помогла бы. В этом я уверена на все сто. Может, её убили? Это вполне возможно с её образом жизни. Вторая неделя идёт, а звонка нет. — Сергей, — когда усатый пришёл с пакетом продуктов, я тут же поехала к нему. — Где она? — Кто? Да он издевается? — Волкова? — Твоя мать в курсе, что ты её называешь по фамилии? — Она не звонит и не отвечает на звонки. — Значит, занята. И я передам Александре Денисовне, что ты её по фамилии называешь. — Она, значит, жива? — Ты её уже похоронить успела? — Так вторая неделя идёт. Я вообще не знаю, что с ней. — Я продукты принёс. Сама разложишь? — Погодите, — мне было противно уже трогать собственные волосы. — Помогите мне. — Что надо? — Мне надо голову помыть. Не получается дотянуться, я падать начинаю. — Хорошо, — он схватил кресло и повёз меня в ванную. Я показала ему шампунь, а он завис, думая, как лучше поставить меня. — Может тебе гипс снять и просто в ванную уложить? — А так можно? — Я не знаю. Я просто предлагаю. Снять тебе гипс, я положу тебя в ванную, и ты помоешься, а после наденем его обратно. — А сможем? — Можем попробовать. Но эта попытка не увенчалась успехом. Он стал разбинтовывать мне правую ногу, но когда схватился за гипс, я закричала от боли. Тогда он забинтовал обратно и, накинув мне на плечи полотенце, поставил мне на колени тазик и включил душ. Иначе к ванне мы подкатить не могли. Таз приходилось держать, он всё норовил перевернуться. Сергей в итоге заставил держать меня таз, а сам мыл мне волосы. Он ушёл, а я продолжила дальше существовать в доме. Так и прошла вторая неделя, а Волковой всё не было. Она не звонила, а я едва ли не спала в обнимку с телефоном. А потом случилось не самое приятное: я решила посмотреть фильм и, достав кассету, решила засунуть её в видак. И вроде я так уже делала и не раз, но в этот раз что-то пошло не так. Я не знаю, как так вышло, но меня пошатнуло. В этот момент я привстала с кресла, чтоб засунуть кассету в видак, а в следующую секунду и телек, и видак упали на пол. Прогремел грохот и звук чего-то битого. Меня всё это только чудом не задело. Сердце забилось быстро, а в голове крутилось, что я теперь труп. Усатый приходить сегодня не должен, но кто его знает? — Я труп. Этот телек ещё в том году не стоял у нас, а значит новый. Да и по виду не из дешевых. Наверное, как в фильме ужасов, должен был раздаться телефонный звонок, но этого не произошло, а я стала думать, где мне выжить. В кресле я никуда не уеду, остаётся только снять гипс. Но что, если всё ещё будет больно? Наверное, за две недели что-то да должно было срастись. И всё же ноги не так страшно, как смерть за разбитый телек. — Да какого это всё со мной происходит? — Еду на кухню и, схватив кухонные ножницы, начинаю разрезать бинты. Схватив гипс, скрипя зубами, вытаскиваю ногу. Больно было терпимо, так что я принялась за втору ногу. Как же я скучала по ходьбе. Ноги у меня были все в гипсе, белые и тонкие. Не спеша иду на второй этаж, крепко держась за перила. Главное не упасть. А то хороша я буду, сняла гипс, чтоб сбежать и повторно сломала ноги. Роюсь в шкафу в поисках подходящей одежды. Быстро одевшись, иду искать ключи. Наверное, стоило вымыть ноги, смыв весь гипс, но времени мало. Не найдя ключей, распахиваю окно и аккуратно спрыгиваю. Главное не сломать ноги. Из окна я выбралась того, что было с другой стороны, думаю, усатый что-то бы заподозрил, придя и увидев открытое окно. Я копала снег голыми руками. Всё ещё удивляюсь, как она не решила эту проблему. Я же постоянно сбегаю именно так. Стянув с себя куртку, запихиваю её под забор. Я, похоже, и правда схуднула, жопа не застряла. Натянув куртку, иду к остановке. Деньги были, но прям в край. Хватит, чтоб добраться до Марата. Думаю, он не откажет мне, и перекантуюсь пока у него.