Мурова

Соседей по коммуналке я не видела и особо по этому поводу не страдала. Главное, я была одна и без Волковой. Она никогда не узнает, куда я уехала. Она никогда не найдёт меня. Натаскав газеты, я стала выискивать объявления, связанные с работой. — Уборщица, — смотрю на адрес, по этой улице. — Вообще шик. Как раз ищут в том магазине, в котором я только что отоваривалась. Туда-то я и пошла. Причём сразу. Всё же, если мне до этого так не везло, то сейчас должно повести. Наконец-то в жизни настала белая полоса. — Не подскажите, — подхожу к продавщице. — Я по поводу работы уборщицы. Куда подойти? — Вон туда, — мне указали в подсобку, вот там я встретила какого-то лысого мужика. — Здравствуйте, я по поводу работы уборщицы. Он позадавал мне вопросы. — Значит, ты не местная. — Но, надеюсь, останусь тут. — Почему уборщица? Ты молодая, поступила бы в институт. — Так сложилось. — Тебе комиссию надо пройти. — Хорошо. Месяц я жила на ворованные деньги, пока бегала по врачам. Мне выдали все справки. Даже психиатра смогла пройти спокойно. Может, Волкова врала? Может, сочинские психиатры никак не связываются с другими? В общем, работа была моей. Работала я каждый день. Приходила вечерами и мыла полы во всём магазине. Денег всё равно было мало, и я решила устроиться уборщицей ещё куда-нибудь. Так я устроилась уборщицей в Универсальный банк сбережений. Он только недавно появился у нас в стране, и там я работала утром, а вечером в магазине. Денег стало более-менее хватать. Так я и жила до самого июня. Мне только неделю назад исполнилось семнадцать. Я купила себе йогуртный торг. Смотрела на него и на свечки и думала, а не позвонить ли Волковой? Хотя не надо. Я до этого ей не звонила, и всё было прекрасно. Она, наверное, и забыла, что у неё когда-то была дочь. Я снова стала курить. Курила «Кент». Первый раз, когда только взяла пачку в руки, тут же вспомнила, как меня наказали. Едва заметные ожоги от сигарет стали видны. Я лежала на кровати в своей комнате и курила, пуская в потолок кольца дыма. По радио я услышала новый хит Меладзе «Спрячем слёзы от посторонних», и эта песня тут же запала мне в душу. Её ещё везде крутили. Иногда мне снились кошмары. В этих кошмарах я стояла на коленях и плакала, а Волкова целилась мне в голову. Один и тот же сон, что снился мне каждую неделю. Я просыпалась вся в поту, а после мокрая подходила к окну и курила в форточку. Ещё я себе раз в неделю стала покупать по четыре бутылки пива. Алкоголь помогал расслабиться. Наверное, с сигаретами и пивом я чувствовала себя самостоятельной. Никто меня не бил. Никто не унижал. Никто не угрожал изнасиловать и убить. Я жила для себя. Конечно, мне хотелось поступить куда-нибудь, но аттестат остался дома. Я и так рискую, устраивалась на работу я по своему паспорту, а значит, могла где-то мелькать, а если Волкова постарается, то отыщет. — Я снова включила параноика, — вздыхаю. — Полгода её не видела и не увижу. Хотя в прошлый раз был год. Признаюсь, один раз я не выдержала и, наплевав на разницу во времени в два часа всё же да, позвонила домой. Трубку взяли после третьего гудка. Я молчала, и на том конце тоже молчали, так что я не была уверена, кто точно ответил. Мы просто молчали, а после я повесила трубку. У меня был выходной, и я просто решила погулять по площади и заглянуть в «Ростикс». Никогда там не была и решила посидеть. Я уже собралась зайти туда, как вдруг уловила чей-то смех. Никогда бы не подумала, что от простого смеха я вздрогну и испуганно начну вертеть головой в поисках обладателя этого смеха. — Да твою ж… Через дорогу в сторону ресторана «Националь» шла Волкова. Её за талию обнимал какой-то мужик бандитского вида. Оба курили и смеялись, а позади шёл усатый. Он оглядывался и вот поворачивает голову в мою сторону, и я тут же отворачиваюсь. Меня всю трясёт. Что она вообще забыла в Сочи? Почему мы постоянно сталкиваемся? Всё же так прекрасно начиналось. Пистолет, как назло, в комнате остался. Ладно, надо идти домой, ещё заметит меня. Но ноги понесли к ресторану. Спрятавшись за «Четырнадцатой», я посмотрела в окно. Она сидела у самого окна с этим мужиком. Оба курили и смеялись. Он сжимал её колено, а она строила ему глазки. Я даже почувствовала ревность. Не понимаю почему, но я просто стала её ревновать. Почему моя мама с каким-то мужиком? Она моя мама! От переизбытка эмоций я даже выбралась из своего укрытия и недовольно посмотрела на неё. А она словно почувствовала мой взгляд и повернула голову прямо на меня. Улыбка не сошла с её лица, но глаза злобно блеснули. Помимо неё на меня ещё смотрел и усатый, который тут же ринулся ко мне. В этот раз я бежала быстро. Он не догнал меня. Я затерялась среди толпы. Достаю пачку сигарет и закуриваю. Меня всю трясёт. Хочу выпить. Надо идти домой. Всю дорогу оглядываюсь. Даже такси останавливаю. Жёлтая «Волга» с шашечками. Сижу дома, курю, глядя в окно. Окно выходит на двор, а хотелось бы на дорогу. Ладно, Сочи не такой уж и маленький город, пусть попробует найти. По центру не гуляю. На пляжи не хожу. Как она давно тут? Сколько ей тут ещё торчать? Если она захочет, то найдёт меня, это только вопрос времени. Завтра на работу, в банк и в магазин. До банка мне надо добираться на троллейбусе. Ночь я провела без сна. Утром просто встала, поела и вышла. Стою на остановке и оглядываюсь. Приходит троллейбус, и я захожу в салон. Оплачиваю проезд, протянув кондуктору пять рублей, мне протягивают билет. Сижу и смотрю в окно, в страхе увидеть усатого или Волкову. В банке перед открытием, пока мыла пол, всё оглядывалась. Потом поехала обратно домой. Зашла в Купец и купила сосисок в тесте и пачку сигарет. Дожидаюсь вечера и иду в Купец мыть полы. Я уже заканчивала с мытьём, когда вдруг у касс заметила мужика, очень похожего со спины на усатого. Замираю. Может, не он? Я даже спряталась за прилавком. Мужик оборачивается, и это точно усатый. Он выходит, а я ухожу в подсобку и очень долго там торчу. Меня нашли. Как вообще это возможно? Оглядываясь, я выхожу из магазина. Усатого нигде нет, и я бегу домой. Достав ключ, отпираю входную дверь и залетаю в квартиру. Нужно доставать пистолет. Конечно, на работу с пистолетом ходить не буду, но обезопасить себя надо. Пистолет лежал под подушкой. Выглядываю в окно и вижу усатого. Мне становится очень холодно при плюсовой температуры. Усатый бродил по двору и заглядывал в окна. Второй этаж. По газовой трубе забраться легко. Хватит бегать. Крепко сжав пистолет, я вышла из своей комнаты и даже не заперла её, как обычно. Вылетаю из квартиры и бегу во двор. — Эй?! — Окликаю усатого, и тот, остановившись, оборачивается и смотрит на меня. — Хватит меня преследовать! — Женя, — он приближается и останавливается, заметив у меня в руке ПМ. — Отдай пистолет. Хоть и стоит на своём месте, но руку тянет. — Отстаньте от меня! — Наставляю на него пистолет. — Уматывайте из этого города! — Ты тише кричи, нам только ментов не хватало. — Где она?! — Кто? — Моя мать! Где она! — Ну, явно не здесь. — Веди меня к ней. — А то, что? — Он вдруг усмехнулся. — Я прострелю тебе ногу. — Да? — Он шагнул ко мне. — Давай. Наставляю пистолет на его правую ногу и спускаю курок. Выстрела нет, и я не понимаю, почему. В этот же момент усатый подскакивает ко мне, хватает за руки и бьёт лбом промежглаз. Удар я прочувствовала, но ничего сделать не смогла, просто всё потемнело, а ноги сами собой подкосились.