Мурова

— Надо было с предохранителя снять, — услышала я, когда пришла в себя, голос усатого. Я сидела рядом с ним спереди, на пассажирском. Мои руки за спиной были скованны наручниками. Голова сильно болела, а лицо, кажется, от удара отекло. — Мы уже приехали. — Куда? — В отель, — он где-то припарковался, я вообще после удара плохо соображала. Он просто вытащил меня из машины и, закинув на плечо, куда-то понёс. И вроде прошло совсем ничего, а уже я стою в номере и смотрю на Волкову. На ней белый халат на голое тело. Постель смята. Спала? Да голой, она вроде бы не спит. Где-то вдалеке слышен звук льющейся воды. Меня пошатывает, и усатому приходится за плечи меня держать. — С пистолетом была, Александра Денисовна. — А эти фингалы? — Обезвредил. — Перестарался, конечно, — она подошла ко мне и впилась пальцами мне в челюсть. — Мой енотик. — Отцепись, — пытаюсь одёрнуть голову, но тут же морщусь от боли. — Скучала по мне? — Она улыбалась. — Нет. — А что же тогда стояла и смотрела на меня? — Она прям удовольствие какое-то получала. — Я просто в шоке была. И тут в поле моего зрения появился какой-то крепкий с виду мужик в одном полотенце. Всё внутри меня вспыхнуло огнём. — Кто это такой?! — Я прям кричала. — Тебе какое дело? — Ты с ним трахаешься? Как ты можешь с ним трахаться?! Она выпускает мою челюсть и даёт мне пощечину. — Тебе какое дело, с кем я в постели? — Она обернулась к тому мужику, а тот застыл и смотрит на нас. — Оденься. — Саша, — выдал он весьма приятным голосом. — А это кто? — Моя дочь. Оденься и покинь нас. — Я думал, что мы продолжим. Я не знаю, каким взглядом она на него посмотрела, но этот мужик тут же побелел и, схватив свою одежду, вышел из комнаты. — Отпусти меня! — Она смотрит на меня. — Видишь, я спокойно прожила эти полгода без тебя! Я даже на работу устроилась. Я… — Ты украла мои деньги и пистолет. Сбежала в другой город. Я даже удивлена, что ты всего один раз позвонила. Что, соскучилась тогда? — Нет, — смутилась я. — Я никогда не скучала. Мужик снова появился в поле моего зрения, но уже одетый. Он подошёл и, быстро поцеловав Волкову в щеку, ушёл. — Не встречайся с ним. Он какой-то урод. — Не предполагала, что ты можешь ревновать меня, — она встала вплотную ко мне. — Даже приятно. — Я не ревную. — Ревнуешь. У самой-то мальчик есть? — Нет. — Вот и не завидуй мне, — какая же она сука. — Сергей, свободен. Он протянул ей ключ от наручников и вышел. — Будешь послушной, освобожу. — Да пошла ты! — И тут же получаю пощечину, от которой пошатываюсь и падаю. — Повтори. — Глухая, что ли? И тут же мне прилетел удар по рёбрам. — Ты, я смотрю, совсем забыла, как со мной разговаривать, — меня хватают за волосы. — Тогда я напомню тебе. — Помогите! — Закричала я. — Убивают! — Душа моя, этот этаж пуст. — Всех выгнала, что ли? Она только усмехнулась. — Нет, просто это мой отель. Я его купила в том году. Ещё и хвастается. — И давно ты тут? — Месяца два. — А обо мне знала? Она не ответила, рука с моих волос сжала мою футболку и рывком поставила на ноги. — Посмотрю на твоё поведение и решу, стоит ли снимать с тебя наручники, — она подвела к кровати, всё ещё держа за шиворот. — Сядь. — Нет. Ты на этой кровати трахалась, а я садись. Никогда! Мне даже стало казаться, что я вижу следы спермы. Прикидываю, сколько ей лет. Мне семнадцать, а ей, значит, тридцать четыре. Всё ещё есть шансы залететь. Надеюсь, что предохраняется, а то ВИЧ подхватить можно легко или другие ЗППП. — Успокойся, — она улыбалась и всё же для своего возраста она весьма красивая женщина. Ясно, что мужики будут на неё заглядываться, но мне самой непонятно, почему я ревную, она и раньше занималась сексом с мужиками. Помню, что некоторых она даже к нам в дом приводила. Ровно до одного момента. Тогда очередной её хахаль как-то странно стал засматриваться на меня. Если я ребёнком тогда на это не обратила внимания, то она обратила, и в следующую секунду появились её люди, которые скрутили того мужика и куда-то увели. Мне же она поставила мультики и вышла. Но тогда я всё же не ревновала её. Я тогда только училась воспринимать её как мать. Пусть даже и не самую адекватную. Мне было с чем сравнивать. Моя бабушка, которую я столько лет считала мамой, была адекватной и нормальной, и я не понимаю, как у такой адекватной и нормальной бабушки могла вырасти такая дочь? — Отпусти меня. Дай я дальше буду жить своей жизнью. Меня всё устраивает. — Нравится мыть полы? Не думала, что ты настолько опустишься. Выдерживаю её взгляд. — Надо тебе мазь купить, ну и проверить на сотрясение. Она протянула руку и погладила меня по голове. Одёргиваю голову и падаю на кровать. Вся моя брезгливость тут же пронзила меня, и я попыталась вскочить на ноги, но Волкова засмеялась и пихнула меня обратно, так ещё и сверху села, удерживая меня. Наручники больно впивались в поясницу, а я морщилась и надеялась, что не приземлилась, прямо в сперму. — Успокойся, — она смеялась, а я ёрзала под ней, борясь с чувством тошноты. — Тут нет нигде спермы. У меня мозгов хватает заниматься сексом только с презервативом. Всё равно от постельного воняет мужиком. — Поменяй постельное, — прошу я. — Иначе я лягу на пол. — Шантажируешь, — она наклонилась ко мне, сжав мне шею. Дышать я могла, она не делала больно, просто держала. — В наручниках, готова спать на полу? — Да. Можешь слезть с меня? Она коснулась пальцами моей щеки. Того самого места, который мне прижгли утюгом. Шрама почти не было видно. Почти. Она ласково гладила меня по щеке, и я невольно прижалась, прикрыв глаза. Было приятно. — А я смотрю, ты соскучилась по моим ласкам, — она улыбалась и смотрела на меня каким-то странным взглядом. — Я вызову горничную, и она поменяет постельное. — Она слезла с меня и, схватив за плечи, поставила на ноги и, развернув к себе спиной, сняла с меня наручники. — Обнимешь меня? Я как-то совсем потерялась. И вроде бы я готова была её обнять, а вроде и нет. Она только усмехнулась и, покачав головой, подошла к телефону и кому-то позвонила. — Семьсот пятый номер, горничную, поменять постельное, — она повесила трубку и поманила меня к себе пальцем. Подхожу и тут же оказываюсь в её объятиях. Она такой горячей была. — А ты принимала душ? — Хочешь со мной? — Нет. Просто не хочу, чтоб от тебя пахло тем мужиком. — Раньше ты меня не ревновала, — раздался стук. — Горничная, — послышался робкий женский голос. Я её не видела. Стояла спиной к кровати, а Волкова не давала обернуться. Горничная постельное поменяла быстро, и только когда за ней закрылась дверь, Волкова выпустила меня. — Сама-то ты мылась? А то постельное чистое, и я не допущу тебя грязную. — Я чистая. И я, наверное… — Ты остаёшься в моём номере и ложишься спать, — голосом, не терпящим возражений, сказала она, а я, кажется, вспомнила наименования того учебного заведение, из которого она вышла с красным дипломом. — У меня работа. — Уже нет. Ты остаёшься со мной, родная моя. — Я не твоя. — Моя. Помнится, что я тебя рожала. Так что ты принадлежишь мне. И не забывай о справке из психушки. — Я проходила психиатра. Меня спокойно допустили к работе. — Разумеется, бестолочь. Чтоб полы мыть не требуется, прям крепкая психика. — Только не говори, что ты тут какие-то свои связи применила? Она обняла меня, прижавшись ухом к моему уху. — У меня везде свои глаза и уши. — Ну нет, — простонала я. Она тихо засмеялась и поцеловала меня в лоб. — Раздевайся и ложись спать. — У меня пижамы нет. — В трусах ложись. Я твоя мать, и хватит меня стесняться. Она достала пачку сигарет и закурила. — И футболка у тебя грязная. Ляжешь в ней, так за ноги на пол стяну. Она ушла в ванную, а я ещё долго ломалась. Ложиться или свалить. Когда я только собралась пойти к двери, она вышла всё в том же халате, но уже под халатом что-то да было. — Уже покинуть меня собралась? — Она подошла ко мне и, схватив за руку, подвела к кровати. — Раздевайся. И даже не пытайся убежать. Поймаю, так ещё и врежу. Сняв джинсовые шорты, которые я купила на свою зарплату, стягиваю футболку и тут же под одеяло, в одном нижнем белье. — Что ломалась? — Вздохнула Волкова и выключила свет. Она легла и тут же обняла меня. — И не говори, что не скучала. — Но я и правда не скучала, — отвечаю, не в силах сдержаться. — Ну да, — усмехнулась она. — Спи давай.