Мурова

— Выпей, — слышу голос Волковой. — От боли и от температуры. Я словно и была с ней, и словно не была. Она протягивала мне какие-то две таблетки, но я не могла их взять. Тогда она просунула руку мне под затылок и посадила меня, сунув мне в рот эти две таблетки. Мне дали их запить водой, и я снова провалилась в глубокий сон. — Да, температура сорок и три, и не опускается никак, — слышу сквозь сон голос Волковой. — Жаропонижающее не помогло. Она бредит. Хорошо, жду. Чувствую, как кто-то садится рядом со мной и гладит меня прохладной рукой по голове. — Ну и где ты так умудрилась, душа моя? — Она поцеловала меня в лоб, а после кому-то позвонила. — Григорий, вы там проблему нашу решили? Хорошо. Теперь иди к главному входу и встречай «скорую». Я продолжала пребывать между сном и явью, когда в номере отеля появились два фельдшера. Меня осмотрели, осмотр я вообще даже и не помню, помню только, что Григорий поднял меня на руки и куда-то в след за фельдшерами понёс. Дальше была машина «скорой» и меня везли в куда-то. Мне поставили капельницу, а рядом сидела Волкова и всё гладила меня то по щеке, то по голове. Потом был приёмный покой и окончательно пришла в себя я в палате. Рядом на стуле сидел Сергей, он скрестил руки на груди и вытянул ноги сидел с закрытыми глазами. Я же была под капельницей и хоть и чувствовала жар, но было терпимо. — Сергей, — тихо позвала я, не потому, что боялась кого-то разбудить, (в палате было ещё пять коек с больными) а потому, что не могла говорить громче, сил не было. — Сергей. Он открыл глаза и посмотрел на меня. — Очнулась, — он потянулся и достал мобильный. — Позвоню тогда Александре Денисовне. — А она где? — Вчера с тобой тут сидела, но в отеле что-то произошло, и её срочно вызвали. Оставила меня тут с тобой. Курить хочу ужасно, меня тут медсестра из палаты чуть не выгнала, увидев меня с сигаретами. Сейчас позвоню, и меня Гришан заменит. Он встал, и тут же открылась дверь в палату и вошёл бородатый. Они поменялись, и тот сел на стул. — Как ты? — Спросил Григорий, почесав бороду. — Средне. — Так напугала нас три дня назад. — Три дня назад? — Повторила я, не понимая. — А что было три дня назад? — У тебя температура резко подскочила. Вызвали медиков вот ты и тут. — Это я помню. Но три дня нет. — Ты бредила всё это время. Несла какую-то чушь. — Да? — Ага, — он усмехнулся. — Всё умоляла тебя домой забрать. Даже пыталась сбежать. Еле отговорили медперсонал тебя привязать к кровати. Думаешь, почему сидим тут и сторожим? Чтоб ты не убежала. Серёга, правда, заснуть умудрился, и ты встала и куда-то пошла. Ладно, проснулся и догнал. Пересрался знатно, конечно, но будет знать, что не хрен спать. И со мной, ты попыталась свалить отсюда, но я быстро уложил тебя обратно. — Правда, всё это время сидели и следили? — Я тут у какой-то девочки тетрис отобрал и тамогочи, так что развлекался, как мог. Серёга вообще «Таню Гроттер» читал. Через пару часов меня выписали. Вот только назначили какие-то уколы в жопу, чему я была не особо-то и рада. — Пробудем тут ещё неделю и вернёмся домой, — сказала Волкова. — На машине. — Хорошо. Эту неделю я жила тихо и мирно. Правда, ужасно истерила, когда уколы ставили, они оказались капец какими болезненными, и я просто орала в подушку. Ставил Сергей, а держал Григорий. Волкова просто стояла рядом и курила. — Больно! — Нечего было болеть, — слышу ответ Волковой. О том, что между нами произошло, мы не обсуждали и вообще делали вид, что ничего и не было вовсе. Я даже про Илью не спрашивала. Ясно дело, его уже нет в живых. Но как-то решила спросить про отца. — Так он давно мёртв, — ответил Сергей, поедая мороженное, сидя со мной на пляже. — Александра Денисовна сама лично его застрелила. — А где тело? — Где-то на помойке. Жалко Олега не было. Доев мороженное, он закурил. Я же морально готовилась к очередному уколу в зад. Мне их ставили два раза в день. Причём сама Волкова отказывалась мне их ставить, не знаю, чего она боялась. Убивать людей не боится, а дочери укол в зад боится ставить. Домой мы ехали на трёх машинах. Волкова сама сидела за рулём и ехала за Сергеем. Замыкал нашу колонну Григорий. Я сидела рядом с ней, и меня то клонило в сон, то просто болел зад от долгого сидения. Она всё слушала Шуфутинского и Успенскую, а я вздыхала. На второй день, когда уже самой Волковой надоели кассеты, она включила просто радио. Играло «Спрячем слёзы от посторонних». — Не переключай, — попросила я, когда рука Волковой потянулась к магнитоле. — Мам. — Нравится, что ли? — Да. Ехали мы весьма странно. Волковой почему-то захотелось показать мне некоторые города, так что добирались домой мы супер долго. Но зато я посмотрела другие города. А потом ещё что неожиданно получила от неё подарок в виде двух кассет с песнями Меладзе. Я даже на радостях её обняла. Следующие сутки ехали мы под Меладзе. Скажу, что до нашего города мы должны были добираться трое суток. Но со всеми нашими остановками, добрались мы за пять суток. Ночевали в основном в отелях и только однажды спали в машинах. И как же я всё же соскучилась по своему родному городу. Даже и не догадывалась об этом. Поняла только когда увидела знакомые улицы. Я была так рада, что даже не смогла скрыть свою радость от Волковой. Только увидев свою комнату, я вспомнила, почему сбегала. Решётка на окне и замок в двери. Сразу захотелось обратно в Сочи. — Ты будешь меня наказывать? — Спрашиваю, услышав за спиной её шаги. — А надо ли? — Она обняла меня за плечи. — Если хочешь, то можешь снять штаны и лечь на кровать, а я достану ремень. — Нет, не хочу, — смотрю на неё. — Можно я всё же, пока есть время, в колледж поступлю? — Я подумаю над этим. И, разумеется, она отказалась. Я была недовольна этим, а потом произошло кое-что неприятное. Я просто сидела дома, и мне захотелось в туалет. Дверь не была заперта, и я пошла, а потом вдруг почувствовала запах сигаретного дыма. Повернув голову, вижу Волкову с сигаретой в зубах. Она лежала в ванной и курила, и смотрела на меня. И тут произошло что-то странное, меня вдруг накрыла паника. Сердце стало стучать в ушах, а мама в ванной вдруг стала отдаляться. Я тяжело задышала, воздуха почему-то стало не хватать. Хватаюсь за горло, пытаясь сделать вдох, но ничего не выходит, и я падаю на пол. — Женя? — Она встаёт, и я начинаю кричать. Кричу долго, даже когда меня начинают встряхивать, и продолжаю кричать до хрипоты. Я даже не помню, когда перестала кричать. Просто вдруг оказалась в своей комнате. Волкова сидела рядом в халате и гладила меня по голове. Где-то у двери стоял Григорий. — Боже, — простонала я, увидев, что под халатом у неё ничего нет. — Оденься. — Я одета. — Нет, под халатом у тебя ничего нет. — Мне как монашка, начать одеваться? — Пожалуйста, я не могу смотреть на тебя такой. — Что ж, — она встала. — Григорий, побудь пока тут. Она вышла, а после вернулась, в рубашке и джинсах. — Свободен, — Григорий тут же вышел и прикрыл за собой дверь. — Довольна? — Молчу. — Что произошло? Что за паническая атака началась? — Я не знаю. — Правда? — Она подошла ко мне и села обратно. — А мне кажется, что ты знаешь. Тогда в отеле с Ильёй она точно была голой? Я сама не уверена. У меня была высокая температура. Я вполне могла видеть галлюцинации. Я вообще не уверена, что тогда произошло, и от этого мне страшно. — Так расскажешь мне? — Я боюсь. — Чего? — Тебя. — Правильно делаешь, что боишься, — кивнула она. — Но я всё равно хочу знать причину. — Мам, что тогда произошло в номере отеля? Она вздохнула и перевела взгляд с меня на шкаф. — А то ты не знаешь? — Я запуталась, — и тут я заплакала. Мне было страшно. Я не знала, что именно было и мне было страшно. — Жень, — она легла рядом и обняла меня. — Успокойся. — Отпусти. — Нет. Она обнимала меня и гладила по голове, пока я не перестала плакать. — Ты жалеешь? — Нет. — Почему? — А почему должна? Только прикусываю нижнюю губу, не в силах ответить. Я вообще не могу осознать, что было. Мозг словно блокирует. Я вообще не уверена, что что-то было. От этой неизвестности мне было страшно. Я и правду боялась узнать. Вдруг что-то такое произошло, из-за чего я потом начну жалеть? — Ну всё, — она развернула меня к себе лицом и прижала к груди. — Хватит. Всё хорошо. Слышишь? Надо спросить. Но как я спрошу? Это выглядит как бред. Моя мать стоит голая в номере и курит, и на неё смотрит покойный Илья и Сергей с Григорием. Она не стесняется. А я умираю от высокой температуры. Я знаю, что при такой температуре бывают галлюцинации. Я знаю, что бывает бред. Я не знаю, что я видела. Это выглядело как правда и в тоже время нет. А потом мы были в постели, и я была голой. Боль внизу живота. Совпало или нет? Неужели и правда самое страшное произошло? Когда я стояла перед ней на коленях. Это вполне реально, но то, что было потом. — Хватит быть нытиком, Евгения. Посмотри на меня, я не нытик, и чего я смогла добиться. Ты своим нытьём вообще ничего не добьёшься. А будешь только чмом. Ясно тебе? Она ещё некоторое время гладила меня по спине. — Дам тебе ту таблетку. Я выпила пилюлю и легла спать. Последующие дни только на них и жила. — Я могу пойти погулять? — Во дворе? — Спросила Волкова, сбивая пепел. — По посёлку. — Ладно, тебе и правда надо проветриться. Только ни с какими мужиками не общайся. В машины не садись. Она ещё долго зачитывала мне правила, прежде чем отпустить. Я вышла за ворота. В соседний дом, похоже, переезжали, стоял грузовик, и грузчики таскали коробки и диваны. Немного постояв и посмотрев на них, я уже собралась уходить, как вдруг меня окликнули: — Привет! — Обернувшись, я увидела девушку моего возраста. Блондинка в коротких шортах и в топе. — Ты тут живёшь? — Киваю. — Меня зовут Яна. Тебя как? — Женя. Переехали? — Да, — она приветливо улыбалась мне. — Ты далеко? А то тут скучно. Всё равно, пока выгружают, делать нечего. — Просто гуляю. — Можно с тобой? Хочу посмотреть посёлок. Тут есть что-нибудь интересное? — Интересного мало. Ну, пошли. — Давно тут живёшь? — Почти всю жизнь. — Куда идём? — Тут речка недалеко. — Круто! Я вообще себя чувствовала очень странно, находясь рядом с ней. Она была активной, а я спокойной. Я даже знала, что за нами следят. Скорее всего, Григорий. Меня просто так не могли оставить одну. — Круто, речка! — Она начала раздеваться, а потом замерла, заметив, что я не раздеваюсь. — А ты чего? — Что? — Поплавать не хочешь? — Местные тут не плавают, и даже рыбу не ловят. — Почему? — Она как-то растерялась и тут же стала одеваться обратно. — Это речка покойников. Тут постоянно трупы находят. Это была правда. Если раньше я Волковой не поверила, то потом был какой-то такой промежуток в жизни, когда в этой реке каждый день в течении месяца вылавливали трупы. Это меня так впечатлило, что я решила, что на фиг мне вообще тут плавать. — Гонишь? — Нет, — качаю головой. — Ты видишь, чтоб тут кто-то плавал? Она огляделась и вообще никого не увидела. — Тут и не загорают. — Почему? — Не знаю. Но местным детям сюда запрещено ходить. — А трупы почему находят? Течение сильное? — А вот этого никто не знает. Течение тут обычно спокойное. Но трупов и правда много. Однажды мы гуляли с Волковой, шли мимо этой реки, и она вдруг взяла меня на руки и велела закрыть глаза. Но я всё равно открыла их и увидела обглоданное рыбами голое тело. Тогда я закричала, за что получила от Волковой по попе. Мне ещё недели две снилось то тело. — Местных? — Приезжих больше. — А что сюда повела? — Ты же хотела чего-то интересного. Вот наша местная достопримечательность. — Женя! — Слышу вдруг голос Григория, и он быстрым шагом идёт к нам. — От воды отойди. — Хорошо, дядя Гриша! — Отвечаю и отхожу. Григорий никак не реагирует на то, как я его назвала. У меня вообще в этом посёлке куча дядь. Мне как-то Волкова сказала, чтоб при чужих я называла Сергея «дядей». — Нашли где гулять, — возмутился он, сжимая в руке трубку. — Утонуть захотели? — А речка правда такая? — Поинтересовалась Яна. — Правда, — кивнул Григорий. — Ходит поверье, что она засасывает людей. Так что нечего тут гулять. Мы пошли, а он ещё некоторое время стоял и смотрел на воду. — А есть ещё что-нибудь? — В конце посёлка куча заброшенных домов. — А магазин? — Прям больших нет. Есть ларьки, но они далеко. — Ладно, а ближайшие крупные магазины? Я задумалась. — Купец, Мегамарт, Звёздный. — Твой этот дядя за нами следит? — Шепотом спросила Яна, всё оглядываясь. — Забей. — Ну, тебе же явно не шесть, что бы… — Ну, мы живём в неспокойное время. Бандиты везде бродят. Маньяки разные. Или ты думаешь, что всех бандитов убили в девяностые? Но устала я от неё весьма быстро и, сославшись на головную боль, пошла домой. Потом меня разбудил Сергей. — Там твоя подруга пришла. — Какая подруга? — Сонно спросила я. — Представилась она Яной. Быстро одевшись, выхожу на улицу. Яна стояла у ворот. — Привет, — сказала она. — Ты спала, что ли? — Ага, — зеваю. — А я просто рано встаю. Давай погуляем? И я согласилась. Даже отпрашиваться не пришлось. Хоть Волковой дома и не было, но Сергей легко отпустил меня. — А этот усатый мужик твой отец? Я только кивнула. Мы гуляли по посёлку. Яна всё болтала и рассказывала о себе. Я больше слушала, рассказывать о себе мне было нечего. Не могу же я сказать, что моя мать криминальный авторитет в ОПГ? Разошлись только поздним вечером. За всё это время я ни разу не ела, так что, вернувшись, тут же пошла на кухню. — Обзавелась подругой, — Волкова сидела и курила. — Ну, хоть дома торчать не будешь. Но, надеюсь, тебе мозгов хватит не приводить её сюда и не говорить, кто я. — Конечно. Утром Яна снова пришла. Так же, как и в прошлый раз, в восемь утра. — Я вообще в шесть встаю. И… слушай, такие тучи на небе. Поднимаю голову, но туч никаких нет. — Может, ко мне? Поедим. Мама окрошку сделала. Я согласилась. Окрошка была на квасе, и это было шикарно. Я осмотрела её дом. Коробки с вещами были разбросаны по всему дому. — Я вообще из Иваново приехала. — А почему сюда? — Родителям предложили хорошую зарплату, и они решили переехать. Мне тут нравится. Только киваю. — Давай кино глянем? У меня есть кассеты с ужастиками. Ты ужастики любишь? Я кивнула, и мы поднялись на второй этаж. Вернее даже не этаж, а на мансарду, где была её комната. Сели на ковре, и она показала мне разные кассеты с фильмами. «Проклятие», «Проклятие 2», «Звонок». — Любишь японские ужастики? — Просто обожаю. Тут нет глупых пугалок, что маньяк выскочит из-за угла и закричит. Нет, тут именно психологический ужас. Второе «Проклятие», если смотреть будем, то на середину перемотаем. — Слишком страшно? — Нет, просто халтура какая-то, они, представляешь, взяли середину первой части и во вторую её добавили. Я когда первый фильм посмотрела, стала смотреть второй и понять не могла, что за фигня. Думала, что какой-то шутник кассеты поменял. А потом начался второй фильм. И мы стали смотреть её японские ужастики. Качество не очень, но интересно было. А потом мне на пейджер пришло сообщение, что пора домой и, попрощавшись с Яной, я пошла домой. — Завтра приходи! — Крикнула мне в след соседка. — Покажу тебе ещё пару фильмов. Так мы и гуляли всё лето. Мне было хорошо. Я наконец-то завела подругу и с Волковой очень мало контактировала. Её, похоже, тоже такой расклад устраивал. К себе в гости я Яну не звала, да и та не особо напрашивалась. Когда была плохая погода, то мы сидели у неё и смотрели фильмы. Вот и сейчас, в последний день лета, мы смотрели чёрно-белые фильмы и ели чипсы. Яна поставила кассету с фильмом «Тише… тише, милая Шарлотта». Никогда бы не подумала, что чёрно-белое кино такое классное. В процессе я даже забыла, что фильм не цветной. — Бетт Дэвис шикарная актриса, — у Яны аж глаза горели. Она даже схватила меня за плечи и на эмоциях встряхнула. — Жень, ты знаешь, кто такая Одри Хепберн? — Актриса. — И как она тебе? — Не знаю, я с ней фильмы особо не смотрела. — Значит, сейчас увидишь. И она поставила «Детский час». Фильм и правда был интересный. Но больше всего меня возмутил поступок одной мелкой засранки в фильме. Вот так из-за клеветы можно сломать человеку жизнь. — Ну как? — Спросила Яна, когда фильм кончился. Я стала говорить ей своё мнение по поводу мелкой засранки. — А то, что подруга героини сделала такое? Или ты не поняла? — Поняла, просто не особо зациклилась. — И как ты относишься к таким, как эта подруга? А я вспоминаю тот момент в номере и всё ещё пытаюсь понять, было что-то или нет. — Не знаю. — Как так? — Она, кажется, даже расстроилась. — Пока меня такое не касается, то и я не касаюсь. — То есть ровно? — Типа того. Она выдохнула. — А если бы коснулось? — Не знаю даже. — Приняла бы или отвергла? Не задумывайся, просто говори. — Не знаю. Всё от ситуации зависит. — Да или нет? — А что ты давишь? — Я бы приняла. — Ну и ладно. — Да или нет? Вспоминаю отель. Куча вопросов, и ту боль. — Нет. — Что?! — Она была в шоке. — Как так? Почему? — Потому что это не моё. Ты расстроилась, что ли? — Нет, — а она прям покраснела вся. — Слушай, Жень, я думаю, тебе пора. — Ладно, — встаю и направляюсь к лестнице, но, схватившись за перила, останавливаюсь и оборачиваюсь, глядя на неё. — Что произошло? — Ничего, иди, — подавлено сказала она. — Всё нормально? — Да! — Закричала вдруг она, и я вздрогнула. — Просто иди. — Прости, если я тебя обидела. Но я правда не понимаю, к чему был весь этот разговор. — Всё нормально, — отмахнулась она. А я как-то не спешила уходить. Мне просто не хотелось домой. Там меня ждало одиночество, а потом и Волкова. Одиночество, наверное, было поприятней. — Нет, правда, Яна, говори, как есть. — Я уже всё от тебя услышала. Просто иди. И я ушла. А потом приехала Волкова. Приехала она поздно вечером и застала меня у телека. — Там у соседей «скорая» стоит, — сказала она. — У каких? — У новых. Вскакиваю на ноги и выбегаю из дома. Вижу, как из дома выходят фельдшера и, сев в газель, уезжают. Вижу родителей Яны. Они оба стоят бледные и плачут. — Что-то случилось? — Я решила подойти к ним, а не кричать через дорогу. — Яна покончила с собой, — ответил мне её отец, и словно мир рухнул в один миг.