Мурова

Если я думала, что наша жизнь наладится после психушки, то так оно и было. Первый год, когда я принимала таблетки. И как-то так вышло, что таблетки в один момент у меня кончились, и никто за этим не уследил, а я решила, что раз мне и правда лучше, то и не следует никому говорить. Ну не будет со мной ничего такого, если я просто несколько дней не попринимаю таблеток. И первые дня два, правда, всё было как обычно, а после я стала замечать то, чего раньше не видела. Например, что выходила я из психушки в две тысячи третьем, а сейчас, оказывается, уже четвёртый. Я просто в шоке стояла и не понимала, что со мной было целый год. — Ты женился? — Вырвалось у меня, когда я случайно заметила кольцо на безымянном пальце у Сергея, когда тот стоял на кухне и что-то нарезал. — Жень, — он как-то странно на меня посмотрел. — В том году. — Да? А твоя жена… — Моя жена - твоя мать. Что?! Он женился на Волковой, а я это каким-то образом пропустила, живя с ними? — Ты пьёшь таблетки? — Спросил он, продолжая смотреть на меня. — Да, — уверенно вру и, тут же развернувшись, ухожу. В своей комнате я нахожу пузырёк от таблеток. Белый и маленький, такой, что можно засунуть в карман и забыть. Пила я их каждый день. Даже по возвращению домой они контролировали меня. Пью я таблетки или нет. — Я выпала из жизни на целый год, — что я ещё не замечала из-за таблеток? Я даже не помню, что было неделю назад. Таблетки словно память стёрли. Если бы не эта случайность с таблетками, то не ясно, сколько я ещё была в таком состоянии. Волкову, видимо, всё устраивало. Устраивало, что её дочь стала овощем! Я не помню, как вела себя под этим препаратом, но надо быть максимально осторожной. У меня теперь есть отчим. Сергей, не самый плохой вариант, но как-то не очень, что он теперь с моей мамой. Вообще не очень. Если Сергей не расскажет о моём удивлении по поводу кольца, то Волкова может спокойно заметить. Она вообще слишком наблюдательна. Я не хочу пить больше эти таблетки, а она вполне может меня снова заставить начать их принимать. Или отправить в психушку. Тогда она специально вскрыла себе вены, чтоб быть со мной, но в этот раз, думаю, такого уже не будет. Да чёрт! Я даже не помню, остался ли у неё шрам на руке. У меня лично та ночь в отеле оставила шрам… Ночь в отеле. Боль внизу живота. Стоящая голая Волкова с сигаретой. Меня бросила в холод. Меня всю трясло, и я заметалась по комнате, а паника накрыла так, что я едва ли не кричала. — Ты заболела? — Спросил Сергей, зайдя ко мне в комнату и обнаружив меня, лежащую на кровати, закутанную с головой в одеяло. — Нет. — Точно? — Он прошёл и коснулся рукой моего лба. — А что тогда укуталась? — Прохладно. Он кивнул и вышел, а я не знаю, как быть. Сбежать бы. Я умею только это. Постоянно сбегать, а Волкова меня постоянно ловить. — Зачем ей я? Я всё ещё этого не понимаю. Она всегда контролировала меня. Возвращала назад. Но тут я была овощем. Я не думала о побеге. Я вообще, похоже, не о чём не думала. Я не помню, что было. Не помню год жизни. Как изменилась моя жизнь после выхода из психушки? Почему меня вообще туда поместили? Я спустилась вниз. Сергей курил, что-то помешивая в кастрюле. — Есть хочешь? — Где мама? — Я поёжилась, хоть в доме и было весьма тепло. — У неё сделка. Киваю и, открыв холодильник, смотрю, что можно взять. Не найдя ничего интересного, закрываю холодильник и иду к себе. — Жень, — останавливаюсь и оборачиваюсь на Сергея. — Таблетки ещё остались? — Скоро кончатся. Он кивает, и я ухожу. Что делать? Пока они думают, что я пью таблетки, мне надо готовить план побега. Она явно заставит меня снова пить их, а значит, я снова выпаду из реальности на неопределённое время. Как раньше я сбегала? По сути, когда как. Бывало, что прям с трудом, а бывало, что даже преград никаких не было. А может просто ей сказать, что я взрослая и хочу жизни одной? Нет, тогда бы она давно выставила бы меня с вещами за ворота. Я себе места не находила до самого прихода Волковой. Вот тут у меня конкретная такая паника появилась. Я прям чувствовала, что мне конец. Она поймёт, что я не пила сегодня таблетки. Она всё поймёт просто, глянув на меня. Я труп. Волкова стояла и обнималась на кухне с Сергеем. Меня она вообще не видела, а я даже смотреть не могла на неё. Было в ней что-то супер-неприятное. Её страшный взгляд. Улыбка эта, какая бывает только у серийных убийц. Она прям источала в себе всё зло на планете. — Женя, — слышу голос Волковой и вздрагиваю. — Подойди. Значит, Сергей ей что-то да рассказал. Я зашла на кухню, и Волкова так придирчиво меня осмотрела, с какой-то долей презрения во взгляде. — Таблетки пьёшь? — Спросила, как какая-то училка. — Да, — вру. — Сколько их у тебя осталось? — Ещё дня на три. — Привезу завтра, значит. Мы никогда не ели вместе, и сейчас, даже когда они поженились, мы всё равно вместе не ели. Я сидела в комнате, а они курили на кухне. Потом, через час спущусь и поем, когда они запрутся в спальне. Так и случилось. Они заперлись в спальне, и я быстро прошла мимо их двери, успев уловить громкие стоны. Сергей приготовил какой-то острый суп. Суп был вкусный, но он так своей остротой обжигал, что я всё же налила себе воду. Сбежать надо, когда дома никого не будет. Желательно, конечно, ещё сбежать с деньгами и с паспортом, чтоб уехать куда-нибудь далеко. Точно не в Сочи. При воспоминании о Сочи руки затряслись. Я так и не поняла, было тогда между нами что-то или нет. — Пожалуйста, пусть между нами ничего тогда не было. Не хочу, чтоб было. Это отвратительно. Я даже не поняла, что плачу. Просто обратила внимание, что столешница стола стала мокрой от моих слёз. Тут же стираю их рукой и, поставив пустую тарелку в раковину, иду к себе. Пробегая мимо комнаты Волковой, зажимаю себе уши. Как назло, следующие дни я была не одна, так ещё и Волкова мне таблетки привезла. Вот только никакой аннотации к ним не оказалось. На пузырьке даже названия сказано не было, и от этого стало ещё страшней. Так я ещё чуть не спалилась, когда Волкова отдавала мне таблетки. Она просто вложила мне в руку пузырёк, едва коснувшись пальцами моей руки, и меня словно током ударило. Это, к сожалению, не скрылось от её глаз. — Всё хорошо, Евгения? — Напряженно и пристально следя за мной, спросила она, а меня прям в холодный пот бросило. — А? Да, да, хорошо. Тут же бегу к себе в комнату и, закрыв дверь, начинаю плакать. Помню, как мне тогда было плохо, а потом больно. Помню её шепот на ухо: — Тихо-тихо, Женечка. Она меня никогда так не называла. Зажимаю себе рот, чтоб приглушить крик, и сползаю по двери на пол. Пузырёк с таблетками швыряю в стену и, врезавшись, он падает на пол, закатившись под кровать. Так я и провела всю ночь на полу, а после, выйдя из комнаты, столкнулась с Григорием. Он сжимал в зубах трубку, но не курил. Смотрел на меня с каким-то прищуром. — Всё хорошо? — Да. — Что расстроенная такая? — Нормальная я. Он кивнул и стал спускаться. — Мамы дома нет? Он остановился и обернулся. — Она с Сергеем поехала. — Ты надолго тут? — До их возвращения. Когда я пила таблетки, так же было или меня всё же да оставляли одну? А может, Волкова что-то увидела и решила не рисковать? — Ты таблетки пьёшь? — Пью, — вздыхаю. Он кивнул и ушёл, а я вернулась в комнату. Но Григорий всё равно пришёл ко мне. — Послушай, Женя, — он скрестил руки на груди, стоя в дверях. — С тобой точно всё хорошо? — Точно, — сижу на подоконнике и смотрю на решётку. — Ты не ела. — Не хочу. — Ты и так сильно похудела, — он вошёл в комнату и подошёл ко мне. — Александра Денисовна велела заставлять тебя есть. — Он схватил меня и спустил с подоконника на пол. — Иди ешь. Только киваю и под его конвоем спускаюсь на кухню. Я ела пельмени, а он курил, стоя за моей спиной, и сверлил меня тяжелым взглядом, полным подозрений. Я уже поела и собиралась уйти, как он остановил меня. — Таблетки с собой? — В комнате. — Пошли, хочу посмотреть, как ты их пьёшь. — У меня не может быть плохого настроения? Он ничего не ответил и пошёл в мою комнату. — Почему они под кроватью? — Нахмурился он, глядя, как я лезу под кровать. — Потому что упали. — А где ты их держишь что они упали? У тебя возле кровати ничего такого нет. Достаю пузырёк и открываю его. Вытряхиваю себе на ладонь таблетку и кидаю в рот. — Открой рот, — велел он и я слушаюсь. — Язык подними. Убедившись, что у меня во рту пусто, он кивнул и ушёл, а я тут же выплюнула таблетку на ладонь. Прятала я её за нижней губой. Пить эти таблетки я больше не стану. Ни за что! Я лежала в кровати, но не спала, когда в комнату вошла Волкова. Она по хозяйски прошлась и села на кровать. Мне тут же пришлось поджать ноги. — Григорий сказал, что ты сегодня не в настроении была, — сказала она и вдруг засунула свою руку мне под одеяло и схватила меня за руку. — Холодно! — Одёргиваю руку, а она только ухмыляется. — Что? — Я смотрю, что таблетки перестали действовать. Григорий сказал, что ты при нём выпила. Но я вижу, что ты ведёшь себя не так, как должна. — А как я должна? — Сажусь на кровати и недовольно смотрю на неё. — Душа моя, — она пододвинулась ближе. — Ты их точно принимаешь? — Точно, — вышло слишком раздражительно. — Знаешь, я тут подумала, может, тебя к психотерапевту отправить. — Кому? — Ну знаешь, как в американских фильмах. Он тоже может выписывать препараты. — Я не хочу. — Ну, не в психушку же мне тебя класть? Заметь, меня с тобой там не будет. — Ладно. — Вот и славно, тогда завтра поедем.