ОКОВЫ

       Проснувшись от мучительной жажды, омега открыл глаза, облизав пересохшие губы. Всё тело ныло, а между ног ощущалось приятное томление. Осознание произошедшего пронзило его, словно удар молнии. Авалар, не веря, неуверенно потёрся о чужой пах и тихо застонал, чувствуя, как внутри него альфа увеличился. Неужели они провели так всю ночь? Покраснев, омега обернулся через плечо и увидел, что северянин до сих пор спит, мило хмурясь во сне. Грубые пальцы держали его золотистую прядку возле носа.       Авалар осторожно отодвинулся, высвобождая член альфы из своего тела. Развратный звук, сопровождавший это движение, разнёсся по комнате, оставляя на нежной коже бёдер перламутровые следы семени. Приподнявшись, он сжал бёдра и с тоской посмотрел в сторону уборной. Ему бы вновь помыться... Обмотавшись белой простынёй, украшенной вышитым красным орнаментом, он бесшумно встал с постели.       В этот момент в дверь спальни постучали. Не дожидаясь ответа, вошли два взрослых омеги, одетых в роскошные одеяния, сочетавшие чёрные и алые тона. Заметив замершего Авалара, они, сцепив перед собой руки, скрытые в широких рукавах, приблизились и, не говоря ни слова, подхватили его под локти.       Дагон, проснувшись от шума и тревожных феромонов, исходящих от испуганного омеги, приподнялся на руках, демонстрируя свой обнажённый, мускулистый торс.       Два пришедших омеги почтительно склонили головы и, не обращая внимание на сопротивление суженого их главы, потащили за собой.       — Атагар, мы займёмся подготовкой вашего омеги, он будет к вечеру в наилучшем виде, — произнёс старший из них, одарив альфу мягкой улыбкой. Его чёрные, как вороново крыло, волосы были искусно заколоты двумя длинными шпильками, украшенными чёрными бусинами. Губы были подведены рубиновым блеском. Второй омега держался более робко, скрывая лицо за широкими красными рукавами, из-под которых виднелись лишь изумрудные глаза и красная точка на лбу. — Положитесь на нас, глава!       Авалар растерянно посмотрел на альфу, но тот не предпринял никаких попыток остановить незнакомцев, лишь коротко махнул рукой. Холодный страх сковал сердце омеги. Куда они его ведут?       — Идёмте, вас нужно привести в надлежащий вид! — сказал старший омега, со смущением осматривая тело Авалара. Омеги укрыли суженого от посторонних взглядов и провели его в увешанный лентами дом на краю поселения, где пахло различными духами.       — Что вы собираетесь со мной делать?! — придя в себя, прокричал южанин, дёргаясь от чужих рук.       — Подготовить вас к священному дню — вашей свадьбе. Ох, — воскликнул зеленоглазый омега. — Вы с главой делили ложе? — Авалар негодующе посмотрел на бесстыдного омегу и не стал отвечать. Но тот и без слов всё понял. Суженый главы выглядел затраханным. — Это, конечно, не совсем правильно, но, видимо, глава не смог устоять перед вашей красотой.       Авалар открыл рот, чтобы запротестовать, но услышав последние слова, покраснел и смущённо отвёл взгляд. Если вспомнить, сколько они за эти два дня предались страсти, то он мог, положа руку на сердце, сказать, что этот альфа был озабоченным ненасытным животным! У него до сих пор дрожали ноги после вчерашнего.       — Вы будете самым прекрасным женихом, глава потеряет голову! — торжественно заявил старший омега и, отдав приказ своему спутнику, повёл суженого в купальню, где уже стояла бадья с тёплой водой, усыпанная лепестками роз. Авалара раздев донага и погрузили в воду с головой. Отплевавшись, он обнаружил себя в окружении двух омег, которые принялись усердно скрабировать и умасливать его тело. Смущаясь и отбиваясь от назойливых рук, он постепенно смирился. Но когда старший омега попытался помыть его между ног, он взбрыкнул и выгнал всех, заявив, что справится сам.       После купания, распаренного и благоухающего, его усадили перед зеркалом в роскошном белоснежном одеянии. На плечах лежала накидка из мягкого белого меха, доходившего до лопаток. Талию охватывал широкий золотой ремень, украшенный изящными цепочками, а в ухе сверкала золотая серьга.       — Помни, что ты станешь омегой главы. Ты — его лицо, и все омеги будут равняться на тебя.       — Держись властно, — на губы нанесли блеск, а глаза подвели чёрным цветом. — А в первую брачную ночь…       — … Сделай так, чтобы у вас получились детки! Тогда ваш союз будет благословлён Богами.       Авалар то краснел, то бледнел, слушая двух омег, что говорили о его скором замужестве. Но он же уже состоит в браке… Конечно, этот нахальный альфа поставил свою метку, перерывая чужую, но он же уже выпил чашу вина.       — И… последний штрих! — на голову накинули белую прозрачную ткань. — О, Боги! Вы… словно ангел. Белый цвет является цветом дома вашего будущего мужа. В дальнейшем вы будете облачаться только в него.       — Вы не смотрите на то, что глава выглядит таким…       — … Воинственным! На самом деле он добрый, хоть и не любит говорить не по делу. Многие омеги были бы рады разделить с ним ложе.       — Многие альфы не гнушаться применять силу в сторону омеги, но только не наш глава! Он ценит омег, он очень любит своего младшего отца. В скором времени вы познакомитесь с родителями вашего альфы.       — Пора.       Авалара вывели на открытую площадь, где за время подготовки омеги всё украсили, собрался народ. Омега смотрел на стоящего возле арки альфу, его охватил мандраж, даже на первой свадьбе он так не волновался. Да и та не была такая масштабная: они обменялись клятвами, испив вино в одном из храмов.       Моргнув, он посмотрел на уверенно стоящего альфу и вздрогнул, ощутив, как его руки сжали другие.       На улице падал снег, он знал об этом только по чьим-то рассказам и картинам. Только сейчас он обратил внимание на засыпанные деревья, на то, что под ногами хрустел мягкий снег. Из-за накидки холодно не было, даже напротив. Щёки окрасились лёгким румянцем из-за холодного ветра.       — Перед лицом Всевышнего…       Дагон склонил голову, закрывая глаза при первых словах церемонии. Авалар же, напротив, смотрел на священнослужителя широко раскрытыми глазами, неуверенно сжимая большую ладонь альфы.       Их правые руки соединили, обматывая шелковой белой лентой в три оборота: первый — символизировал чистоту помыслов, второй — искренность чувств, третий — нерушимость уз.       — Узы нерушимы и вечны…       Наполненный кубок был высоко поднят над головой священника, пока длилась клятва.       Дагон протянул левую руку, принимая чашу с вином. Подойдя ближе к омеге, он чуть отодвинул вуаль и прижал край чаши к губам. Серые глаза встретились с золотыми. Авалар разомкнул губы и отпил, а после, смотря, как альфа сделал то же самое, начал опускаться на колени, но Дагон сжал его плечо — остановил. Альфа пристально посмотрел на действия омеги и нахмурился.       — Тебе плохо? — спросил альфа и отставил чашу. Авалар в замешательстве покачал головой и хотел вновь опуститься на колени, чего требует брачный обряд, но в ужасе застыл. Дагон заметно расслабился и широким движением снял со своих плеч тяжёлую шкуру, накинул её на голову омеги и опустился на колени, прикладываясь лбом к спрятанным ногам омеги.       Авалар не обратил внимание на спадающую с головы шкуру, лишь раскрытыми в шоке глазами смотрел на альфу, что приклонил перед ним колени и стоял с опущенной головой. Когда чужак прикоснулся лбом к его ногам, у него спёрло дыхание и затряслись руки. И, не отдавая себе отчёта, Авалар прикоснулся к чёрным волосам Дагона, принимая клятву. Руку тут же поймали и осыпали поцелуями.       К женихам подошёл пожилой омега с седыми волосами. Тот с нежностью посмотрел на альфу и показал Дагону жестом подняться с колен. Авалар посмотрел на пожилого омегу и понял, что это, скорее всего, младший отец альфы, у того были такие же серые глаза, но более яркого оттенка. У него в руках была миска с красной пылью, в которую он макнул пальцы и провёл тремя по лицу альфы, словно когтями зверя. Авалар нахмурил брови. Он никогда не слышал о таком обряде. Может, это распространено на севере?       Пожилой омега обернулся на Авалара и приподнял вуаль. Улыбнувшись, он красной пылью оставил отпечаток на лбу и сделал небрежный мазок на губах.       — Благословляю ваш союз! — Дагон поцеловал руку отца и поклонился. Старший омега кивнул и отступил в сторону, нежно смотря на своего сына и его супруга.       Альфа повернулся к своему омеге, положил ладонь на его щеку и нежно коснулся его губ поцелуем. Авалар сжал чужую кисть и застонал, почувствовав, как подкашиваются ноги. Дагон придержал его за талию, притягивая к себе.       Собравшиеся заулюлюкали и захлопали в ладоши, выкрикивая поздравления молодой паре.       Авалар закрыл зажмуренные глаза и тяжело задышал. Альфа голодно посмотрел на него и подхватил на руки в стиле «невесты», после чего двинулся в свой дом. Над их головами начали подкидывать красную пыль, которая окрашивала свадебные наряды, а под ноги кидали золотые монеты.       Авалар сжал шею альфы и посмотрел на вечернее небо, где ярко светились тысяча фонариков. Это всё для них? Этот альфа всё подготовил? На душе стало теплее, а губы расплылись в лёгкой улыбке.       Внеся омегу в дом, альфа опрокинул того на постель. Авалар вскрикнул от неожиданного падения и распластался в соблазнительной позе. Белые одежды задрались, открывая красные от холода коленки. Сглотнув, Дагон, оперевшись на постель одним коленом, наклонился над супругом, обсыпая того поцелуями.       Авалар раскрыл губы, неуверенно отвечая на поцелуи, и послушно развёл ноги. Альфа с силой рванул за ворот белых одежд, порвал по шву и оголил острое плечо омеги. От звериного напора внизу живота сладко потянуло, южанин посмотрел на чужака сквозь пышные ресницы.       Верхняя одежда была скинута с тела альфы, открывая рельефное и тренированное в боях тело. Это был второй раз, когда Авалар видел тело альфы. Всегда этот зверь брал его быстро, не утруждаясь даже снять верхнюю одежду.       Стянув белые штаны с омеги и сорвав с талии широкий ремень, Дагон опустил лицо между широко разведённых ног омеги.       Авалар потрясённо крикнул, но тут же закрыл губы руками, чувствуя, как горячий язык вошёл внутрь, минуя розовые складочки его лона. Пальцы на ногах сжались от неописуемого удовольствия, омега всхлипывал при каждой ласке.       — Прекрати! Не надо! Что ты… — омега держался длинными пальцами за короткие волосы воина, царапая коготками кожу головы. Альфа рыкнул и сжал чужие ягодицы, зарылся лицом глубже, пачкаясь в липкой смазке. — Альфа! Это грязно! — краснея, прокричал он, сгорая от стыда и удовольствия. Никогда прежде он не чувствовал такого! Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Сквозь слёзы наслаждения Авалар смотрел на ублажающего его мужчину и сглотнул, замечая мокрый от смазки подбородок и то, как горячий язык ласкал дрожащие от ласки распухшие розовые складки. Почувствовав, что скоро кончит, омега сжал альфу между своих ног, заставляя его утонуть лицом, и закричал, содрогаясь всем телом.       Дагон дёрнулся от сильной хватки на своих волосах, упал лицом во влажное нутро омеги и расширил глаза, ощущая, что пышные бёдра зажали его и мешали дышать. Загнанно задышав, он почувствовал, как на язык полилась большая порции смазки, что сладко ощущалась во рту. Подавившись от неожиданности, альфа замер, послушно ожидая, когда омежка отойдёт от новых ощущений.       Авалар бездумно смотрел на кровать, пытаясь прийти в себя после случившегося, но даже посмотреть на этого бесстыдного альфу не было сил.       — М, — альфа собрал пальцами влагу со своего лица и показательно облизал их, смотря прямо в глаза супруга, что до сих пор содрогался всем телом. — Так бы и съел тебя всего, — голодно прорычал Дагон, сжимая пышные ляшки своей омежки, что так сладко и порочно пахли. Ему хотелось не переставая брать южанина, но видя страх в золотых, словно солнце, глазах, это желание испарялось, поэтому он стискивал зубы и сдерживал свои порывы.       Авалар нервно теребил белый рукав и смотрел на свои выглядывающие из-под распахнутой одежды ноги. На одну из них ему нанесли красную краску с отпечатком зубов, он кричал и краснел, когда два омеги наносили непонятный рисунок, а ещё… Сглотнув, он сжал свои внутренности и ощутил небольшой круглый шарик, который таял с каждой минутой.       «Он позволит вам понести в эту благословенную ночь», — сказал тогда старший омега и, не обращая внимание на слёзы и мольбы, затолкнул глубоко в омегу красную таблетку.       Авалар тогда чуть не умер от позора. Что за варварские методы!       Уткнувшись в горячую шею омеги, Дагон слегка прикусил свежую метку, с улыбкой чувствуя на своей одежде слабую, но стальную хватку. Запах бамбука и цветов сирени стал настолько ярким, что ему захотелось сожрать омегу с потрохами. Сегодня он точно сделает эту недотрогу полноценной омегой, чтобы он был только его и думать забыл о возвращении к бывшему супругу!       Заласкав омегу до несвязных стонов и мокрых бёдер, Дагон пристроился возле широко разведённых ног и медленно начал входить, держась за мягкие бока. Он мог только гадать, каким мягким станет омега с его щенками. Тогда уж он его выпускать из постели не будет, втрахивая того в любую поверхность. Его омега будет всегда удовлетворён и заласкан.       Авалар дёргал ногами, когда альфа бесстыдно орудовал в нём пальцами, резко и безжалостно двигая ими внутри. Так глупо. Так хорошо. Закатывая глаза, он с какой-то горечью и тоской вспоминал свои ночи с Минаром. Они были быстрыми и не такими… страстными, полными скрываемой заботы и… разврата. Стыдно признаться, но Авалар чувствовал себя в данный момент желанным. Да, альфа был груб и резок, но в то же время и мягок. Он был не слеп, он видел, что нравился этому неотёсанному мужлану с серыми глазами. И сколько бы раз он не пытался представлять Минара, пока его тело безудержно брал другой, он всё равно кончал с именем чужака на губах.       Со слезами от удовольствия, омега цеплялся за альфу, громко крича от быстрых толчков. Внизу было так сладко, больно, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. Сгорая от стыда, Авалар отдавался не только телом, но и… душой. Царапая загорелую от палящего солнца кожу воина, он морщил нос, когда альфа начал осыпать его морем поцелуев по всему лицу и телу. Прикусывая алые от горячих поцелуев губы, Авалар осторожно, словно испуганный зверёк, прикоснулся к страшному шраму на лице альфы. Минар никогда не бывал на поле боя, отдавая предпочтение балам и охоте. Он никогда не поощрял безумные убийства животных, которых потом даже не ели, а просто отдавали собакам. Этот же… Дагон… был другим. Скорее всего, за его спиной множество битв и историй, а также и побед. Он знал, что на севере живут кланами и общинами. Раньше он морщился при виде странствующих северян, думая о том, что те были дикими и воинственными. Все в шкурах, с оружием. Сейчас же, увидев их быт, Авалару было стыдно за те мысли. Да, они были не теми, с кем можно вести светские беседы, но в остальном…       — О чём задумался, мой омега? — увидев, что суженый смотрел будто сквозь него, Дагон замедлился и ласкал пальцами красные, словно листья бутона, складочки. Лоно омеги было похоже на раскрытый цветок, источающий сладкий запах с росой. Внутри было так горячо и тепло, что ему не хотелось покидать этот обжигающий жар.       Авалар моргнул и тут же покраснел, стоило к грубым от меча пальцам присоединиться огромному члену. Омега почувствовал, как внутренности сдавило, ему стало трудно дышать. Он словно перчаткой обволакивал альфу. Было так тесно! Каждый раз Авалар переживал, что мужчина порвёт его, но как бы груб тот ни был, тело омеги вырабатывало огромное количество смазки, что облегчало дикие порывы чужака.       — Ни о чём, просто… — замявшись, он не знал, что ответить, тушуясь по пристальному взгляду. — Хорошо, — чуть слышно пробубнил он себе в плечо, страшась поднять взгляд на альфу.       — Мне тоже хорошо. В тебе так узко, словно ты девственник.       Авалар возмущённо сверкнул глазами и сдулся, завидев смеющийся взгляд.       «Я сам себя чувствую неопытным омегой, который только недавно познал альфу…» — совсем не радужно подумал он.       Из мыслей омегу вырвал очередной грубый толчок, от которого его подкинуло вверх, а из губ вырвался тихий визг. Дагон чуть слышно засмеялся и, придерживая под коленом правую ногу омежки, принялся резко вколачиваться, наращивая скорость с каждым движением в задыхающегося Авалара.       Авалар напрягал низ живота, слёзно смотрел на альфу и пытался что-то сказать, но всё, на что его хватало — это держаться за свой плоский живот и дёргаться каждый раз, когда кончиками пальцев он чувствовал огромный член альфы под кожей. Папочка! Он так глубоко! Омега хватал ртом воздух и то закрывал глаза, то смотрел на место соединения двух тел и пыхтел. Вид того, как крупный шипастый член то заполняет, то освобождает его чрево, кидало омегу в жар. С Минаром занятия любовью происходили в темноте, так что он мало видел, а здесь Авалар видел каждую венку! Каждая мышца его тела напряглась, отзываясь на ласку.       Коснувшись губами красной метки на лбу, альфа кончил, тем самым доводя омегу до грани. Вжавшись всем телом, Авалар почувствовал собственнический укус в шею и поплыл, ощущая длинные острые клыки в своей шее. Семя горячим потоком заполняло его матку глубоко внутри.       Дагон вдавил с собственническим рыком омегу в постель и поставил повторную метку рядом. Наблюдая за изогнувшимся дугой супругом, альфа насадил омегу на узел, довольно порыкивая в длинную лебединую шею.       Острые длинные пальчики омеги сжали чужие колючие волосы, чувствуя небольшую боль в железе. Этот альфа его укусил, опять! Смаргивая слёзы, Авалар смотрел на довольного, как кота, нахала. Злости не было. Конечно, то, что Дагон укусил его второй раз, не делало его лучше в глазах омеги. Ведь так поступают альфы с неверными супругами, ставя клеймо шлюхи, чтобы другие альфы видели это и обходили непригодную омегу стороной. После омега вряд ли выйдет повторно замуж.       Прикусив щеку изнутри, омега отвернул лицо. Он заслужил вторую метку. Кто он, если не шлюха? Скачет на чужом члене, не в силах сдержать омежий голод.       Закрыв глаза, Авалар так и уснул с небольшой морщинкой на лбу в объятьях расслабленного альфы, что нежно перебирал волнистые локоны, любуясь второй меткой.