ОКОВЫ

      Просыпаясь не от ласковых лучей солнца, Авалар, сонно проморгавшись, с удивлением смотрел на альфу, чьи губы нежно касались его бёдер, а затем невольно вскрикнул:       — Что ты!.. — омега инстинктивно захлопнул рукой рот и вздрогнул от щекотливых поцелуев на своей коже. — В такой час… — разврат в дневное время противоречил их устоявшимся правилам. День был дан для работы, а ночь — для любви. Но слова так и застряли в горле. Омега закрыл лицо руками, отдаваясь на волю бесстыжего альфы. В памяти всплывали вчерашние моменты, как чужак ублажал его внизу, страстно используя язык. Невольно задержав дыхание, он подумал, что Дагон вновь захочет… Нет! Нельзя думать о таком! Закачав головой, Авалар стеснительно развёл пальцы, украдкой подсматривая. Но бесстыдный альфа словно приклеенный тёрся о его внутреннюю сторону бедра и облизывал свежую, стёртую от касания нарисованную метку.       Авалар наткнулся на горящий взор и замер, наблюдая, как тонкие губы альфы приоткрылись. Сверкнув клыками, он слегка потянул кожу на бедре, всё также смотря на потрясённого омегу.       Дагон, довольный тем, что поставил третью метку, не сразу заметил, как из золотых глаз полились слёзы, а рот раскрылся в немом крике. Растерявшись, что невольно сделал больно, альфа утешающе погладил супруга по макушке и слизал солёные слёзы.       — Почему?.. За что ты так?! Я же… — омега горько всхлипывал и бездумно смотрел на безобразную метку на бедре. Он мог смириться со второй меткой на шее, но эта… Он лучше умрёт, нежели позволит кому-то ещё пользоваться его телом! — Что?! Уже наскучил, да?! Решил окончательно меня унизить! Ублюдочный альфа! Чтоб ты горел в… м-м-м! — Дагон нахмурился и сжал трепыхающегося омегу, поцеловал, прерывая нелепые обвинения. Что нашло на этого омежку?       Кусаясь и лупася кулаками альфу, Авалар пришёл к неутешительному выводу, что влюбился. Позволил… Он уже думал о том, как его живот будет округлым и полным детьми этого варвара. Он даже был готов забыть Мирана! Глупый. Глупый!       — Не смей меня… ах… трогать!.. Зверь!.. Мгх… Стой.       Авалар вновь почувствовал, как альфа резким толчком входит внутрь и скулит. Боги!        — Ты — мой супруг, поэтому наказывать тебя за твои слова я не буду, — омега извивался и дёргался под ним, словно не мог прийти к соглашению со своим телом. — Но не смей более говорить, что наскучил мне. Ты — мой супруг, до конца. У тебя не будет других альф, как и у меня омег. Это ясно? — больно сжав омегу за бедро, он, не заботясь о сорванном голосе и мольбах, трахал Авалара, пока у того не осталось сил даже на стоны. Омега слабо хрипел и в который раз кончал, чувствуя, как его распирает от огромного количества спермы. Когда он думал, что отключится от ощущений и усталости, Дагон заклеймил его губы поцелуем и вышел из растраханного лона, откуда сразу же полилась сперма.       Авалар тяжело сглотнул, морщась, свёл ноги и посмотрел на хмурого альфу.       — Говори, — в приказном тоне сказал альфа, держа омегу за щёки. Авалар нервно посмотрел на ещё возбуждённый член альфы и подумал, что ещё одного раунда его тело не выдержит. — Что за истерику ты устроил? Я сделал тебе больно?       — Ты поставил мне метку! — слёзно выкрикнул сорванным голосом омега. Бёдра дрожали, а горячая рука, что сильно сжимала мягкую ягодицу, не успокаивала.       — И? — недоумённо приподнял бровь альфа, рассматривая под собой Авалара. Омега ткнул дрожащей рукой сначала на шею, а потом на бедро.       — Тебе было мало заклеймить меня как шлюху, так ты ещё и поставил метку на бедре, говорящую всем о том, что меня может трахнуть любой желающий!       Дагон опешил от такого наезда и посмотрел на указанные омегой метки. Спустя минуту альфа громко рассмеялся, чем сильно озадачил злящегося супруга.       — Тебе ещё смешно?! Мужлан! Нахал! Озабоченное животное! — омега бил смеющегося альфу по плечам и дрожал от распирающих его эмоций.       Отсмеявшись, Дагон вытер выступившие слёзы и, нежно взяв омегу за подбородок, поцеловал его. Авалар замер и невольно приоткрыл губы, но альфа не продолжил, лишь заглянул ему в глаза.       — У моего народа омега носит три метки. Первая ставится альфой на первом свидании, вторая — в день свадьбы, третья — в знак того, что омега не свободна и что более не выйдет замуж. Такую метку не перекрыть, она ставится навсегда. Прости, я забыл, что у вас, южан, всё по-другому.       Авалар, не веря, прикоснулся к своей шее и неловко обвёл неровные края второй метки чуть ближе к плечу.       — Значит… — омега нервно прикусил губу и отвёл взгляд. Ему было стыдно за свою истерику. Альфа не собирался отдавать его на развлечение своим солдафонам. — У всех омег по три метки?       — Не всегда. Третью метку ставят редко, потому что её нужно разделить и альфе.       — Что?..       Омега резко посмотрел на шею альфы и в шоке наблюдал, как Дагон склоняет голову в бок.       — Кусай.       — Ты — альфа, как можно…       Дагон раздражённо посмотрел на Авалара и притянул его лицо к своей шее. Омега пискнул и вцепился в широкие плечи. Помявшись, он кинул последний взгляд на альфу и осторожно впился клыками, пробивая дубовую кожу. Застонав, Дагон погладил чужую талию и вздохнул.       — А теперь пора знакомиться с родителями.       Авалар моргнул и в ужасе раскрыл глаза, рассматривая своё тело. Он же был, как леопард, — весь в пятнышко! И ещё от него за версту пахнет сексом. Этот альфа издевается?!       — Нет! — замотавшись в одеяло, словно гусеничная омега, он неотрывно наблюдал за альфой. И в этом взгляде читалось многое.       — Не время для твоих капризов, омега. Всё потом, — сказал Альфа, облачаясь в свою одежду.       Дагон привлек сопротивляющегося омегу к себе, но в ответ получил резкую пощечину. Устало вздохнув, он подхватил пискнувшего омегу на руки и направился к выходу.       — Нет! Не смей! — взвизгнул омега, отчаянно брыкаясь. Он с ужасом осознавал, что этот извращенец намерен представить его родителям в столь компрометирующем виде. — Не смей меня тащить туда, когда во мне твоя сперма!       Дагон остановился и внимательно посмотрел на омегу, пылающего то ли от ярости, то ли от смущения. Затем, не говоря ни слова, решительно двинулся прочь из дома. Авалар, поражённый таким равнодушием, с головой зарылся в одеяло, пытаясь скрыть лицо. Едва они вышли на улицу, как прохожие начали радостно улыбаться и поздравлять альфу. Проходящие мимо омеги смущённо хихикали и томно вздыхали, завистливо приговаривая «Вот бы и меня так!», заставляя Авалара сгорать от стыда и жалеть, что его нынешнее состояние не позволяет вырваться и убежать. Альфа, казалось, ничуть не смущался всеобщего внимания, крепко сжимая мягкие ягодицы омеги. Авалар, в отчаянии стукнув озабоченные животное ещё раз, окончательно смирился со своей участью.

*✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ:

      — Из какого похода ты его притащил, сынок? — спросил грозный на вид альфа с седыми волосами. Авалар, закутанный в одеяло, настороженно следил за кружащим вокруг него Зохари — отцом его альфы. — Не местный ведь. Украл? — будто невзначай спросил старый альфа. Авалара поразил спокойный тон этого старика, но он послушно молчал. — Весь в меня!       Пожилой омега закатил глаза и, не отрываясь от тонкой вышивки, ласково улыбнулся. Малик — второй отец Дагона — молча наблюдал за мужем и весело посмеивался, словно вспоминая что-то личное.       То есть, Малика украли? И насильно выдали замуж? Посмотрев на красивого для своих лет омегу, Авалар пришёл к выводу, что да — украли. Но, кажется, он не особо печалится… Зохари вился вокруг своего мужа и то и дело любовно поглядывал.       — Отец, — Дагон выразительно посмотрел на Зохари. — Не нужно в сотый раз рассказывать, как ты выкрал отца из-под носа слепой стражи. Тем более… вы это спланировали.       Авалар округлил рот и выдавил тихое «о-о-о». Получается, Малик попросил Зохари, чтобы тот его украл? Что за дикие ухаживания!       — Сынок, ну дай отцу вспомнить былое, — певуче сказал Малик, с нежностью смотря на мужа. — Ну так… украл?       Авалар посмотрел на своего альфу, ему стало интересно, что тот скажет. Но Дагон лишь туманно согласился и не сказал и капли правды. Омега потрясся до глубины души, слушая сказочное враньё о том, что отдался на поле боя альфе, да ещё и укусил его! Покраснев, Авалар раскрыл губы, чтобы рассказать правду, но Дагон пальцами пробрался под одеяло и начал поглаживать в опасной близости от пульсирующего лона.       — Вот омеги пошли! — с уважением присвистнул Зохари и посмотрел на Авалара, да так, что тот смирился с байкой, которую придумал Дагон. — А мне ты метку только через год позволила поставить! — с притворной обидой посетовал он, обращаясь к мужу.       — Хм, — Малик загадочно промолчал.       — Пап, проверь моего супруга, — попросил Дагон своего младшего отца. Малик взглянул на смущённого омежку, встал со своего кресла и поманил за собой. Зохари хотел пойти следом, но предупреждающий взгляд взрослой омеги и закрытая дверь поставили своеобразную точку.       — И так всегда!       Малик усадил молодого омегу на разбросанные по полу шкуры и опустился напротив.       — Давай, — Малик потянул одеяло, оголяя омегу. Авалар сглотнул и позволил раскрыть своё тело. Он понимал, что хочет проверить Дагон. — Не бойся, я всего лишь посмотрю.       — Я не боюсь, просто… — как он мог сказать, что его сын кончил в него несчитанное количество раз, прежде чем принести его сюда?! Он до сих пор был грязным.       — Я знаю, — успокоил его Малик, осторожно раздвигая ноги младшего омеги. В глаза сразу бросилась свежая метка. — Таковы наши традиции.       Авалар зажмурил глаза и принялся ждать. Чувствуя, как тонкие пальцы осторожно что-то ощупывают внутри, он пообещал припомнить всё это альфе! Даже когда констатировали его первую ночь на Родине, было не так стыдно. Да и умыт он был!       — Ну… что ж, — начал Малик, вытаскивая пальцы. — Всё относительно в порядке. Вы, конечно, чутка перестарались, да ещё и брал он тебя с узлом? — Авалар быстро кивнул, смущаясь смотреть на старшего омегу. — Но даже так ты в порядке. И могу поздравить — ты в положении. Плоду уже несколько дней.       — Спасибо…       — Хм, пожалуйста. Если мой сын будет плохо с тобой обращаться — иди сразу ко мне. Я ему мозги быстро вставлю. Понял?       — Да.       — Постель делить можете, но без фанатизма. Сам был когда-то беременным, знаю, как крышу рвёт от нехватки секса.       Авалар вспыхнул и так же резко закивал.       — Ты же не был девственником, верно? Не стоит врать, внизу ты уж слишком похож на омегу, что давно не знал ласки. Твой бывший альфа не возбуждал тебя, я ведь прав?       — Мне было хорошо… Просто не всегда получалось кончить, было… никак.       — Бедняжка, но ничего, сейчас-то тебя всё устраивает? — Авалар поджал губы и кивнул, смущённо алея щеками. — Надеюсь, что это будет не последний малыш. Я сам хотел большую семью, но были тяжёлые роды, после них я не могу… Зохари не говорил мне долгое время, что всё же сказала повитуха. Но когда у нас долго не получалось вновь заделать ребёнка, я всё понял. Я благодарен своему мужу, что он тогда мне ничего не рассказал. Это бы убило меня, а так… после было не так уж и важно.       — Ваш альфа любит вас, — вырвалось у Авалара. Ему было жаль этого омегу, он видел своего погибшего папу, что покончил собой, когда отец начал изменять, узнав, что более папа не родит. А ему нужны были наследники! Малик выжил, и всё из-за того, что его альфа принял это. Зохари любил своего мужа, это ясно как день.       — Спасибо, Авалар.