falling like the stars

Когда Тони только поступал в колледж, он уже с нетерпением ждал Дня благодарения. Почти три месяца без родителей — это слишком долго, и он искренне радовался возможности вернуться домой. Но теперь это чувство стало горько-сладким. Он всё ещё рад увидеть родителей и друзей, но совсем не рад разлуке со Стивом. Стив улетел в Нью-Йорк во вторник днём — примерно за час до вылета Баки и Тони в Калифорнию. Они ждали вместе в аэропорту до момента посадки Стива, и их прощальные объятия были сдержанными и почти дружескими — Баки стоял прямо рядом. Первые два дня у Тони почти не остаётся времени, чтобы скучать по Стиву — он постоянно чем-то занят. Среда проходит за завтраком с родителями, затем — шопинг с мамой, а после — работа в лаборатории с отцом. Четверг посвящён самому празднику, и он ничем не отличается от всех предыдущих Дней благодарения. Большую часть утра и дня Тони проводит на кухне, помогая Ане и Джарвису, параллельно наверстывая все пропущенные новости. У них всегда самые лучшие сплетни — даже лучше, чем у мамы, потому что люди часто забывают, что у поваров тоже есть уши. Баки и отец смотрят футбольные матчи в гостиной и кричат на телевизор так громко, что Тони прекрасно слышит их из конца коридора. Он никогда не понимает, за кого именно они болеют, и подозревает, что они и сами не знают. Кажется, они одинаково поддерживают обе команды и в итоге всегда оказываются «на стороне победителей». Мама Тони постоянно перемещается между кухней, гостиной и столовой. Она старается помогать на кухне, но на деле является настоящей катастрофой во всём, что требует хоть какого-то навыка. Она — единственный человек, которого Тони знает, кто умудряется уменьшить картофелину вдвое, просто очищая её. Поэтому вместо этого она ворует горсти черники, предназначенной для пирога, и тайком передаёт их Тони, когда никто не видит, а ещё забегает из гостиной, чтобы отпустить пару шуток про «альф и их спорт». Столовая украшена чрезмерно — повсюду осенние оттенки оранжевого, жёлтого и красного, хотя за столом всего четверо человек, плюс Ана и Джарвис. Ужин тоже проходит по привычному сценарию. Родители настаивают, чтобы Ана и Джарвис присоединились к ним, те вежливо отказываются первые семь раз и соглашаются на восьмой. Баки сидит слева от Тони, Ана — справа. В этой привычности есть особый уют, и Тони знает, что будет скучать по этому, когда снова придётся уезжать. В пятницу приходит Пеппер, и Тони так рад её видеть, что ему хочется расплакаться. Сколько бы друзей он ни завёл в колледже — а их было немало — она навсегда останется его первой и самой любимой. — Кажется, я сделал плохую вещь, — говорит Тони. Они сидят на полу его комнаты, скрестив ноги, между ними — две вилки и остатки орехового пирога. — Помнишь, ты говорила мне не встречаться с лучшим другом моего брата? — Тони, нет, — простонала Пеппер. — Тони, да, — вздыхает он. — Но в свою защиту скажу: я предупреждал, что так будет. — Это не защита. — Это единственная защита, потому что других у меня нет. — А как же «перебеситься»? Ты же говорил, что он будет плох в постели и тебе станет всё равно. — Оказалось, у него нет недостатков, — отвечает Тони. — Ну, ладно, не совсем. Он никогда не смотрел «Звёздные войны», его последний пост в Инстаграме был полтора года назад, и однажды он сказал, что Райан Гослинг привлекательный. Пеппер хмурится, набирая ещё кусок пирога. — А что не так с Райаном Гослингом? — У него глаза слишком близко посажены. Он выглядит жутко. Пеппер смеётся. — Ладно, оставим споры о привлекательности знаменитостей. Скажи лучше — это хорошо? Вы встречаетесь, я так понимаю? — Это… — Тони замолкает, подбирая слово. — Сейчас это почти идеально. Мы ещё не сказали Баки, потому что есть риск, что он его убьёт, так что секретность уже не так радует, но всё остальное — правда хорошо. — Уже не так? Тони пожимает плечами и откидывается на кровать. — Сначала всё было нормально. Мы виделись, когда Баки не было дома, или Стив выдумывал, куда он идёт. А при Баки мы просто делали вид, что друзья. Но прошёл уже месяц, и я даже не мог поцеловать его в аэропорту. И теперь прошло пять дней с тех пор, как я в последний раз целовал своего парня. — И я знаю, что ты сейчас делаешь это лицо, потому что я сказал «месяц», и это первый раз, когда я тебе об этом рассказываю. Но в этом и проблема — я не могу никому сказать. Чем больше людей знает, тем опаснее. Тони проводит рукой по волосам. — Стив думает, что Баки сначала разозлится, а потом успокоится. А я всё время думаю, что он разозлится и не успокоится. И тогда я буду причиной, по которой Стив потеряет лучшего друга. Он будет меня за это ненавидеть, и всё это окажется того не стоящим, и в конце концов он просто расстанется со мной. Пеппер слушает, её лицо сменяет целую гамму эмоций. В конце остаётся недоумение. — Но это ведь выбор Стива, разве нет? — В смысле? — Он решил встречаться с младшим братом своего лучшего друга. Думаю, он осознавал риск. Тони кивает. — Мы это обсуждали. — Тогда почему он будет тебя винить за исход, который изначально был возможен? — Потому что знать о возможности — не то же самое, что столкнуться с реальностью, — отвечает Тони. — Одно дело — думать, что Баки может его возненавидеть, и другое — когда он действительно это делает. Особенно если Стив считает, что это маловероятно. — Если честно, я с ним согласна. Баки не злопамятный. Ты дал ему худшее прозвище в мире, когда тебе было четыре, и он до сих пор не держит зла. Тони смеётся. — Ладно, но есть и другой вариант. Пеппер кладёт вилку обратно. — О, пожалуйста, поведай, какую ещё катастрофу придумал твой мозг. — Во-первых, не надо этого тона, — говорит Тони, поднимая палец. — Я просто думаю, что есть шанс, что Баки вообще ничего не узнает, потому что Стив решит, что я не стою этого, ещё до того, как всё зайдёт так далеко. Пеппер хмурится. — Не стоишь чего? — Потери лучшего друга, — Тони разводит руками. — Людям всегда больше нравился Баки, чем я. И честно — я с этим смирился. Он добрее, общительнее, в целом лучше как человек. Вероятность, что Стив выберет меня в этой ситуации, кажется довольно низкой. Пеппер устало массирует виски. — Тут столько всего, что я даже не знаю, с чего начать. — Прежде чем ты начнёшь, скажу: мне не нужно, чтобы ты говорила, что людям не нравится Баки больше, чем я. Это правда, и меня это не беспокоит. И это правда. Он давно это принял. Баки досталась харизма, Тони — аналитический ум. Разные сильные стороны. — Хорошо. Я с этим не согласна, но ладно. Даже если это так, это не значит, что он тебя бросит. Он явно достаточно тебя любит, раз начал отношения, и уже месяц прошёл. Почему он вдруг решит, что ты не стоишь этого? — Я не знаю, Пеп, — Тони разводит руками. — Просто думаю, что это возможно. Пеппер садится рядом и обнимает его за плечи. — Слушай. Я не знаю Стива, но сильно сомневаюсь, что он стал бы встречаться с тобой так долго, не обдумав возможные последствия. Твоё чутьё иногда подводит, но у Баки — нет. Значит, парень нормальный. Тони смеётся и толкает её локтем. — Не издевайся над моими решениями. — Ты считаешь Райана Гослинга жутким. Как я могу не издеваться? — Он жуткий! Ты вообще его рассматривала? — А ты давно зрение проверял? Спор о привлекательности знаменитостей продолжается до тех пор, пока мать Пеппер не звонит ей с требованием вернуться домой. — Она сведёт меня с ума до понедельника, — говорит Пеппер у двери. — Я вижу её каждые две недели, а она ведёт себя так, будто прошли годы. — Передай ей от меня привет. — Приходи завтра. Она часто о тебе спрашивает. — Конечно. Тони обнимает Пеппер, затем идёт на кухню с пустой формой от пирога. В этот момент заходит Баки. — Пеппер уже ушла? — Пару минут назад. — Будешь индейку? — спрашивает Баки. — Фу, нет. Я съел полпирога. — Орехового? Тони кивает, и Баки стонет. — Только не говори, что он закончился. — Извини, надо было быть быстрее. Баки ворчит, ставя тарелку в микроволновку. — Так… тебе нравится Стив, да? Тони давится водой. — Чёрт, можно было просто сказать «нет», — смеётся Баки. — Почему ты вообще это спрашиваешь? — Думаю свести его с кем-нибудь. Сердце Тони ухает вниз. — Зачем? Почему ты думаешь, что он этого хочет? — Он ни с кем долго не встречался. Кроме меня, тебя, Нат и бейсбольной команды почти ни с кем не общается. — И кто его типаж? — Обычно высокие. Блондины. Чаще омеги. Пару раз — художники. Тони старается не зацикливаться, но чувствует, как внутри всё сжимается — ноль из четырёх. — Я таких не знаю. Но… посмотрю. — Думаешь, это хорошая идея? Тони заставляет себя встретиться с ним взглядом. — Да. Почему нет? — Спасибо, Тоунс. — Всегда пожалуйста.