falling like the stars

Вот уж правда хорошая идея, думает Стив. Тони выглядит просто очаровательно, бродя между рядами рождественских ёлок. На голове у него вязаная шапка с помпоном, рука в варежке прижимает к груди стакан горячего шоколада, а другой он тянет Стива за собой, нетерпеливо таща дальше. Землю слегка припорошило снегом, и с веток то и дело срываются снежинки, оседая на них обоих белыми точками. Стив предложил съездить на ёлочную ферму ещё на прошлой неделе — во время одного из их «учёбных занятий», которые давно превратились в свидания, после возвращения с Дня благодарения. Тони загорелся этой идеей мгновенно. Они выбрали пятницу — день, когда у Баки были занятия, а собственные пары и рабочий график Стива послужили удобным оправданием, почему нельзя поехать в другой день. Баки вроде бы не возражал и велел привезти хорошую ёлку. В прошлом году он ездил на такую ферму с Наташей, а у Тони такого опыта никогда не было. Дорога оказалась длинноватой, но оно того стоило — с каждой минутой Тони всё больше воодушевлялся, пока почти не подпрыгивал на сиденье. — Я хочу самую высокую, какая у них есть, — заявляет Тони. — У нас потолки всего восемь футов. Тони задумывается. — Тогда самую широкую. Стив смеётся. — Хорошо. Какую захочешь, малыш. — Ты правда делаешь это каждый год? — спрашивает Тони. — Не каждый, — отвечает Стив, сворачивая в следующий ряд. — Когда я был ребёнком, бабушка всегда брала меня за ёлкой для своего дома. А у нас дома всегда была искусственная. Я перестал ездить после её смерти. Вообще-то это первый раз с тех пор. Тони кивает. — У нас тоже всегда была искусственная. И очень высокая. Настолько, что нужна была лестница, чтобы достать до макушки. — Украшали сами? — Конечно. Всегда вместе. — Хм. Я думал, богатые люди нанимают кого-нибудь для этого. — Многие — да, — пожимает плечами Тони. — Но мои родители не родились богатыми. Папа вырос небогато и сам основал компанию, а мама была из среднего класса. Так что мы не особо занимались «богатыми» традициями. Думаю, моё детство было куда ближе к твоему, чем ты думаешь. — То есть ты не рос как персонаж «Сплетницы»? Тони смеётся. — О боже, нет. И я даже не буду спрашивать, почему ты вообще знаешь про этот сериал. — Наташа смотрела его на днях, — улыбается Стив. — Я вообще не понимал, что там происходит. — У Нат вкус… весьма сомнительный. Стив согласно мычит и отпускает руку Тони, чтобы обнять его за талию и притянуть ближе. Он резко останавливается, и Тони смотрит на него вопросительно, прежде чем Стив тянет его к себе для поцелуя. Губы Тони пахнут горячим шоколадом, маршмеллоу и чуть-чуть мятой — от леденца, который он ел в машине. Когда они отстраняются, Тони выглядит слегка ошеломлённым, и Стив не удерживается — притягивает его ещё раз. — Это за что? — спрашивает Тони, цепляясь за ворот куртки Стива. Стив пожимает плечами. — Просто захотелось. Тони ухмыляется, его рука скользит на затылок Стива, снова притягивая его. На кампусах они так не делают — слишком боятся, что кто-то увидит. Если их заметит кто-то из бейсбольной команды, Баки узнает через минуту, а ещё через минуту Стив будет мёртв. Но здесь, далеко за городом, он может остановиться прямо посреди заснеженной дорожки и поцеловать Тони просто потому, что может. Может держать своего парня за руку, целовать его румяные от холода щёки и не думать о том, кто увидит и кому расскажет. Они идут дальше между рядами, иногда замедляясь, когда Тони осматривает очередную ёлку. Каждый раз он качает головой, отвергая её по каким-то критериям, известным только ему. Стив уже готов сдаться и спросить, что именно он ищет, когда Тони наконец заявляет: — Вот эта. Стив смотрит на ёлку и не может понять, чем она отличается от трёх предыдущих. Та же высота, та же ширина. Ничего особенного. Но потом он смотрит на Тони — с такой широкой улыбкой, что, кажется, у него болят щёки, — и соглашается: это их ёлка. — Ладно, — говорит он. — Подожди тут, я найду кого-нибудь, кто её срубит. Тони встаёт перед ёлкой, будто охраняя её, и Стив с трудом сдерживает смех, уходя к концу ряда. Они проходят все формальности: ёлку срубают, упаковывают в защитную сетку. Тони наблюдает за процессом с предельной серьёзностью, пока Стив идёт платить. Потом они вместе крепят ёлку на крышу машины, и Тони всё ещё улыбается, когда они наконец садятся и трогаются обратно в Бостон. Стив кладёт руку Тони на колено, выезжая на трассу, и Тони переплетает их пальцы. — Спасибо тебе за это, — тихо говорит он. — Не за что, малыш. Я тоже хотел сделать это с тобой. Тони наклоняется через консоль и целует Стива в плечо. Через куртку он ничего не чувствует, но жест всё равно тёплый. — Мы успеем украсить её до возвращения Баки, если только ты не хочешь подождать его. Тони вздыхает. — Наверное, стоит подождать, да? Мы и так сделали это без него, а квартира всё-таки его тоже. — Ага. Значит, я буду третьим лишним в ваших рождественских традициях, — шутит Стив. — Да у нас особо и нет традиций. Дома мы с Баки отвечаем за игрушки, папа — за гирлянды, а мама всё переделывает, когда он делает неправильно. Но это не совсем применимо, когда нас всего трое. — Как можно неправильно развесить гирлянды? — Ты удивишься, но у него получается каждый год. Это не Рождество в семье Старков, если папа не скажет маме, что он «инженер, а не художник, дорогая», — говорит Тони, утрируя голос отца. — Они очень предсказуемые. И, честно говоря, немного тошнотворные. Стив смеётся. — Звучат мило. — Милые, да. Но я бы хотел наблюдать это пореже. Я почти забыл, насколько это всё приторно, до Дня благодарения. Кстати, о нём — Баки сказал, что хочет тебя с кем-нибудь свести. Стив хмурится. — Что? Зачем? — Не знаю. Он хочет моей помощи. И ещё — у тебя есть слабость к высоким художественным блондинкам, о которой мне стоит знать? — Я никогда не встречался с высокой блондинкой, — отвечает Стив, затем поправляется: — Ну, была одна встреча с девушкой с фотокурса в прошлом году, но вообще — нет. — Баки говорит, что это твой типаж. — Баки ошибается, — говорит Стив и сжимает руку Тони, большим пальцем рисуя круги на тыльной стороне ладони. — Единственное, что у меня есть, — это слабость к одному маленькому брюнету. — Я не маленький! — возмущается Тони. — Забери свои слова назад. — Это не плохо, малыш, — улыбается Стив. — Мне нравится. Тони выдёргивает руку и скрещивает их на груди. Стив пытается вернуть её, но Тони качает головой. — Нет. Забери назад. — Малыш. — Нет. — Ну давай. — Забери. — Но это не оскорбление. Ты милый. — Милый — да. Маленький — нет. Стив смеётся. — Ладно, хорошо. Забираю. А теперь дай мне руку. Тони разжимает руки и снова переплетает пальцы с его. — А теперь, когда ты закончил меня оскорблять… — Это не было оскорблением. — …можем вернуться к настоящей проблеме. Баки спросил, нравишься ли ты мне, и я подавился водой и чуть не умер. — Что?! — Так он попросил меня помочь ему. Мол, если ты мне нравишься как друг, я помогу. Я, кстати, согласился, потому что выбора особо не было. Стив вздыхает. — И с кем он собирается меня сводить, чтобы я сразу сказал «нет»? — Кажется, пока ни с кем. Но что ты вообще скажешь, когда он спросит, почему ты не хочешь? Стив пожимает плечами. — Скажу, что слишком занят для свиданий. — А если он поймёт, что это очевидная ложь? Стив бросает на Тони самый длинный взгляд, какой только может позволить себе за рулём. Тони прикусывает губу, и Стив понимает, что вся эта ситуация с «сведением» его сильно тревожит, хотя он не до конца понимает почему. — Ты ведь знаешь, что тебе не о чем беспокоиться? — мягко говорит он. — Я ни за что не пойду на свидание с кем-то ещё. — Я знаю, — быстро отвечает Тони. — Просто… разговор был странный. Раньше это была как бы ложь по умолчанию — мы просто не говорили. А теперь я реально вру ему в лицо. Я сказал, что плохо тебя знаю и что мы только учимся вместе, а это неправда, и мне просто… Тони замолкает, и Стив заканчивает за него: — Стыдно? — Да, — вздыхает Тони, оседая в кресле. — Я не привык ему врать. — Ты хочешь сказать ему? — спрашивает Стив. — Нет, я… я не готов. Но и врать не хочу. Так что всё это просто отстой. Тревога начинает подниматься и у Стива — если вариант «а» плохой, и вариант «б» тоже плохой, остаётся вариант «в», который выглядит как разрыв всего этого. Тони, должно быть, замечает его выражение лица. — Что бы ты сейчас ни думал — нет. И я знаю, что ты думаешь, потому что я уже подумал об этом же, и Пеппер сказала, что это глупо. Так что теперь я говорю тебе — это глупо. — Ты сказал Пеппер, что думал, будто я брошу тебя, прежде чем мы скажем Баки? Тони смотрит на их переплетённые руки, избегая взгляда Стива. — Я подумал, что ты можешь решить, что я не стою всего этого, да. — Тони, что бы ни случилось, я не жалею об этом, — говорит Стив. Он бы очень хотел сейчас не вести машину, чтобы взять Тони за руки и посмотреть ему в глаза, чтобы он почувствовал, насколько это искренне. — Мне тоже тяжело скрывать это от него, и я тоже чувствую вину. Но быть с тобой — того стоит. Тони кивает и поднимает взгляд. — Для меня тоже стоит. — Значит, у нас всё хорошо? — осторожно спрашивает Стив. Тони наклоняется и кладёт голову ему на плечо, крепко переплетая их пальцы. — У нас всё хорошо. Пока ты отказываешь всем горячим блондинкам, которых Баки будет тебе подсовывать. — Без проблем, малыш. — Только маленькие брюнеты. Стив смеётся. — Все подряд? — Если найдёшь кого-то настолько же хорошего, как я, — пожалуйста. Стив поднимает их руки и целует Тони в пальцы. — Абсолютно невозможно, любимый. Похоже, я застрял с тобой. — Тебе повезло. Тони поднимает голову и улыбается ему, и Стив улыбается в ответ. — Очень повезло.