Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Гермиона дошла до башни Гриффиндора намного позже Гарри, что было одновременно хорошо и плохо. Она прибыла в компании впечатлительных и всё ещё довольно напуганных первокурсников прямо в эпицентр взрыва. Большинство находившихся в башне учеников успели убраться из гостиной в свои спальни. Те же, кому не так повезло, вжались в спинки кресел как можно ближе к стенам.       У Рона отвисла челюсть, а Гермиона забыла, что хотела сказать первокурсникам. Они стояли с открытыми ртами во главе оцепеневших и ещё более напуганных одиннаддцатилеток.       В центре гостиной стояла Джинни и пыталась успокоить Гарри, который ходил взад-вперёд возле неё. В её руках была палочка, но она ни на кого не направляла её, вместо этого готовясь применить её по необходимости. Гарри был похож на вихрь и не обращал внимание ни на кого, кроме, наверное, Джинни.       — Гарри, дыши! — приказала она. — Если ты взорвёшь башню, Дамблдор точно заметит.       Гарри продолжал ходить, не обратив внимания на слова Джинни. Девочка позади Гермионы пискнула. Девушка не могла её винить за испуг: воздух в комнате буквально пульсировал магией.       — Гостиная не огнеустойчива! — вновь попыталась Джинни.       Это не помогло, но Гарри начал что-то говорить. Сначала он тихо бормотал себе под нос, так что его никто не слышал, но постепенно становился всё громче и громче. Гермиона непроизвольно начала пятиться к проходу в башню.       — Мне нужно кого-то ударить, — заключил Гарри, тяжело дыша.       — Нет, тебе нужно успокоиться. Твоя одежда дымится, и, хоть я и привыкла к таким зрелищам, остальные не поймут, если ты превратишься в столб огня.       Только после этого Рон и Гермиона заметили, что от их друга начал исходить дым. Обеспокоенная Гермиона уже приготовилась призвать воду. К счастью, эта мера не понадобилась, потому что Гарри остановился, закрыл глаза и начал глубоко дышать. Постепенно его одежда перестала дымиться.       — Вот теперь можешь кого-нибудь ударить, — сказала ему Джинни. — Думаю, Дамблдор точно заслужил небольшой тычок.       Гарри улыбнулся:       — Спасибо, Джин, но я, пожалуй, просто отправлюсь спать.       Гермиона постаралась не показать своего шока, когда Гарри одной рукой обнял Джинни и поцеловал её в макушку.       — Спокойной ночи, Джин.       К тому моменту, как Гермиона оправилась от шока и вспомнила о первокурсниках, Гарри и след простыл. Она быстрыми жестами погнала их спать и приготовилась напрыгнуть на Джинни. Рон сонно кивнул своей сестре, пошёл в сторону лестницы в спальню мальчиков и остановился, когда та окликнула его.       — Да?       — Если ты проснёшься ночью, а Гарри будет гореть — просто потуши кровать.       — Хорошо, — пообещал он с ошеломлённым видом. — Спокойной ночи, Джинни.       — Спокойной ночи, Рон.       Джинни пошла в свою спальню, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на следующую за ней Гермиону. Когда та последовала за ней в спальню, Джинни не выдержала.       — Гермиона, отстань. У Гарри просто был спор с Шеймусом.              Захваченная врасплох Гермиона несколько секунд ничего не говорила. Джинни начала готовиться ко сну. Когда она вернулась из душа и увидела, что Гермиона всё ещё не ушла, она вздохнула и указала ей на кровать.       — Гермиона, что ты от меня хочешь?       — Я хочу, чтобы ты перестала делать то, что ты делаешь.       — Прости, что?       Гермиона вздохнула и скрестила руки на груди.       — Ты позволяешь Гарри уйти от своих чувств, и то, что сейчас произошло в гостиной, прямое тому подтверждение. Поэтому я хочу, чтобы ты перестала это делать.       Джинни тупо посмотрела на Гермиону. Было поздно, она очень хотела спать, и поэтому совершенно не улавливала мысль Гермионы.       — А?       Гермиона посмотрела на Джинни как на дурочку, положила руки себе на колени и посмотрела на них. Несколько секунд она просто собиралась с мыслями.       — Ты не знаешь Гарри так, как знаем его я и Рон, — наконец сказала она. — Он не любит говорить о том, что его заботит, держит это в себе и позволяет мыслям съедать его. Поэтому нужно заставлять его говорить об этом.       — Гермиона…       — Нет, Джинни, дай мне договорить. — Джинни закатила глаза, чего, к счастью, не заметила Гермиона. — Я не знаю что между вами происходит. Я знаю, что он тебе нравился, но я думала, что Гарри летом нашёл себе девушку, и мне кажется, что ты так счастлива, что он наконец-то стал видеть тебя как лучшую подругу, что не понимаешь, что ему сейчас нужно.       — Гермиона…       — Когда Гарри уехал к Дурслям, он был сломлен. Незадолго до этого он стал свидетелем смерти Седрика и возвращения Сама-Знаешь-Кого. Ему пришлось драться за свою жизнь, и он до сих пор винит себя за то, что не спас Седрика. Мы боялись, что Гарри проведёт всё лето с болью от того, что произошло, но ошиблись. Так он хотя бы не убегал от всего этого. А то, что случилось в гостиной — ещё одно подтверждение того, что он не справляется.       — Гермиона…       — Я понимаю, что тебе нравится быть лучшей подругой Гарри, но если ты по-настоящему его любишь, тебе нужно заставить его принять то, что произошло. То, что он делает сейчас — нездорово, и в долгосрочной перспективе только ему навредит.       Джинни дала Гермионе отдышаться. Когда она была уверена, что девушке больше нечего сказать, она заговорила.       — Ты закончила?       Гермиона кивнула, хоть и была слегка разочарована, что Джинни тотчас же не признала свою вину и не рассыпалась в извинениях.       — Я знаю, что ты беспокоишься о Гарри, Гермиона. Я понимаю, что ты пытаешься мне сказать, но суть в том, что Гарри в порядке. — Гермиона начала протестовать, но Джинни жестом заставила её замолчать. — У него были кошмары, он действительно замкнулся в себе. Но потом он встретил девушку. И знаешь, что она сделала?       — Нет, — призналась Гермиона.       — Она говорила с ним два дня без остановки обо всём, что только возможно. Она заставила Гарри столкнуться с его чувствами, принять смерть Седрика и возвращение Волдеморта. Это — одна из причин, по которой она так нравится Гарри. Возможно, он ещё не до конца преодолел свои проблемы, у него всё ещё бывают редкие кошмары, но он в порядке.       Гермиона выглядела задумчиво, но глубоко внутри всё равно была неубеждённой.       — То, что случилось в гостиной…       — То, что случилось там, — прервала её Джинни, — не имело никакого отношения к смерти Седрика или возвращению Волдеморта. Ну, конечно Шеймус с его словами о том, что он и его мать верят в то, что говорит «Ежедневный Пророк», стало последней каплей, но это уже другое дело. Я не собираюсь тебе лгать, но и не собираюсь нарушать своё слово перед Гарри и рассказывать тебе, в чём там было дело. Скажу только, что Дамблдор сделал нечто, что очень сильно его разозлило.       — Речь о его ругани за ужином? — попыталась Гермиона.       Джинни засмеялась, не подтверждая и не опровергая слова Гермионы.       — Из-за этого у него завтра отработка с МакГонагалл.       Они сидели в тишине ещё несколько минут. Джинни всё посматривала на часы, пытаясь найти способ вежливо спровадить Гермиону. Та всё пребывала в раздумьях о том, что ей сказала Джинни. Она искала в её словах хоть что-то, указывающее на истинную причину поведения Гарри. Наконец, Джинни это надоело, и она сказала Гермионе идти спать.       Этой ночью Джинни ложилась спать с головной болью, пока Гермиона около часа лежала в своей постели и думала о Гарри и о том, как он изменился за последнее лето. Она анализировала каждое его действие, каждое слово, в попытке решить загадку Гарри Джеймса Поттера.