Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Гарри был обессилен, и Рон, конечно же, уведомил его об этом, когда он рухнул в кресле в гостиной Гриффиндора утром воскресенья. Всю ночь Гарри был в больничном крыле с Лидией, рассказывая мадам Помфри всё о её ситуации, одновременно пытаясь придумать, где ей жить. Сейчас ему хотелось пойти наверх, лечь в кровать и проспать до завтрака вторника. Однако этому не суждено было случиться. Пока он отчаянно пытался заснуть на диванчике, рядом с ним на полу сидели Рон с Гермионой, проходившиеся по причинам, по которым работа Рона по Астрономии никуда не годилась.       — Где ты был прошлой ночью, Гарри? — спросил Рон в надежде отвлечь Гермиону от его домашней работы.       — Джинни. Мартин. Больничное крыло. Лидия, — проговорил Гарри в ответ.       Он уже находился в полудрёме и даже не понимал, насколько непонятно звучали его ответы. Рон странно на него посмотрел. Как человек, регулярно говоривший на полусонном, он понял почти всё, что Гарри пытался сказать. Гермиона, имевшая опыт в языке мальчиков, не отставала.       — Кто такая Лидия?       Разочарованный в своих друзьях и слишком уставший, чтобы понять, что они не виноваты в том, что он не спал двадцать четыре часа, Гарри раздражённо посмотрел на них.       — Она ребёнок, — выпалил он. — Я спать.       Однако ему не удалось даже встать с диванчика. В гостиной появилась Джинни. Она всё ещё была в пижаме и выглядела ужасно. Было похоже, что она совсем не спала; её глаза были красными, словно налитыми кровью. Её волосы были спутаны, и она тряслась. Трио в шоке смотрело на неё.       — Как ты это выносишь? — сломленно прошептала она.       И тогда Гарри понял. Прошлая ночь наконец начала доходить до Джинни, и она чувствовала всё, что не могла почувствовать, когда они были в доме Ноттов. Она заново переживала кровь, маленького мальчика, лежащего на своей кровати, с Лидией, прячущейся под ней. Гарри мгновенно увидёл все это, но не знал, что делать. Он никогда не реагировал так плохо; он срывался, беспокойно бродил, бил вещи. Джинни же просто сломалась.       А затем она начала падать.       Гарри тут же поймал её и прижал к себе. Джинни бесконтрольно зарыдала ему в грудь. Гарри почувствовал себя проснувшимся и готовым к действию. Он понимал, что Джинни не хочет, чтобы все видели, в каком состоянии она сейчас находится. Держа её в своих руках, он начал отдавать приказы.       — Гермиона, принеси ей какую-нибудь одежду и то, что может ей понадобиться. Рон, принеси мою мантию и скажи близнецам, чтобы ждали меня у кабинета Мартин.       На мгновение оба просто застыли, но затем, видимо, поняли, что он от них хочет, и пришли в движение. Рон вернулся первым, держа в руках мантию-невидимку Гарри. Тот выхватил её у него из рук и сказал ждать, пока Гермиона вернётся с вещами Джинни, а затем принести их в кабинет профессора Мартин. Намёк на то, что Гермионе не стоило идти за ним, Рон уловил. Вопреки общему мнению, он не был глупым.       Портрет Полной Дамы едва успел закрыться, а Гарри уже накрыл себя и Джинни мантией. Он рванул по коридору, пользуясь всеми тайными проходами, известными ему, и даже не почувствовал веса Джинни. Кабинет Элли был пуст, как он и ожидал. Гарри ногой постучал в дверь её комнаты, и когда Элли открыла дверь, она даже не показалась удивлённой, увидев Гарри, держащего в руках Джинни, под мантией-невидимкой.       — На диван её, — скомандовала Элли, стягивая с Гарри мантию и отбрасывая её в сторону.       К этому моменту Джинни прекратила рыдать, но всё ещё тряслась, и по её щекам стекали слёзы.       — Тебе нужно переодеться, — внезапно сказала Элли, указывая Гарри на спальню. — У тебя вся одежда в крови.       Гарри нахмурился и посмотрел на свою одежду. Он едва видел кровь на чёрной ткани, но понимал, что один её вид может негативно повлиять на Джинни. Оставив Элли присматривать за Джинни и ждать прихода остальных Уизли, Гарри ушёл в спальню и быстро переоделся в вещи, которые он оставил у Элли. Он вышел из спальни, застёгивая ширинку на джинсах, когда Элли впустила Рона и близнецов. К огромному облегчению Гарри, Рону удалось стряхнуть Гермиону.       Гарри и Элли отошли, позволяя Уизли начать успокаивать Джинни. Она качалась взад-вперёд, зажатая в тройных объятиях своих братьев.       — Почему ты привёл её сюда?       Гарри пожал плечами:       — Ей нужна была приватность, и я бы отвёл её в больничное крыло, но мадам Помфри может кому-то сказать. Я и так многое скрыл, когда привёл к ней Лидию.       Элли кивнула, изучая Джинни:       — Принеси Успокаивающий Отвар.       — Да, он ей понадобится.       Спустя один выпитый отвар Джинни успокоилась настолько, что могла говорить без всхлипов. Её братьям было любопытно, что произошло с их сестрой; они не видели её такой с инцидента с дневником. Первым, что вырвалось у неё, был вопрос, адресованный Гарри с Элли, которые сидели на кофейном столике напротив неё.       — Почему вы не реагируете? — хотелось знать Джинни. — Как вы можете оставаться такими спокойными?       — Секс, — ответил Гарри.       — Много секса, — согласилась Элли.       Этот ответ ни капли не помог Джинни, и она дала им об этом знать. Ей сейчас не было дела до Рона и близнецов, сидящих рядом. Она была уставшей, злой и напуганной.       — Как секс может помочь? — потребовала Джинни. — Как он может подготовить к тому, что мы видели прошлой ночью?       — Погоди-ка, — вклинился Рон. — Что вы видели прошлой ночью?       Джинни проигнорировала его:       — Как ты это делаешь, Гарри? Как ты мог смотреть на ту женщину, на того мальчика, и не реагировать? Как ты можешь убить кого-то и не почувствовать?       Гарри долго молчал. Близнецы странно на него смотрели, а Рон что-то бессвязно бормотал. Элли изучала Джинни настолько пристально, что той было не по себе. За тот месяц, что она была знакома с Элли, она никогда так не делала. Несмотря на то, что именно она сейчас была под стрессом, Джинни поёжилась. Она чувствовала, что прошлая ночь была проверкой, которую она провалила.       — Мы другие, Джин, — наконец сказала Гарри. — Элс и я были рождены для этого, мы готовились к этому.       Джинни фыркнула, сводя взгляд с Элли:       — Как можно к этому подготовиться, Гарри? Можно сколько угодно тренироваться, но как можно приготовиться к тому, что тебе придётся увидеть и сделать?       — Он плакал, — внезапно сказала Элли, и все глаза в комнате оказались повёрнуты к ней.       — Ч-что?       — Гарри, — пояснила она. — Он плакал как ребёнок, когда в первый раз убил человека. К этому нельзя привыкнуть, но можно справиться. Но Гарри прав, мы были рождены для этого. Гарри втянул в это Волдеморт, у него нет выбора кроме как готовиться к битве, а я…       — У тебя есть аврорская подготовка и время, проведённое в Отделе Тайн, — закончила за неё Джинни.       — Именно.       — Я всё ещё не верю, что тренировки, сколько бы их ни было, могут подготовить к тому, что случилось вчера.       — Что произошло прошлой ночью? — потребовал Джордж.       — Это война, Джинни, — сказала Элли, у которой истощалось терпение. — Мы делаем то, что необходимо. Если для этого нужно убить, мы убиваем. Я видела больше, чем ты увидишь за всю свою жизнь, Джинни. Я видела бессчётное число войн и участвовала в большем числе драк, чем ты можешь себе представить. Я делаю то, что необходимо.       Джинни посмотрела на Гарри в поисках поддержки, но тот смотрел на Элли. Почувствовав её взгляд, он повернулся к Джинни, нахмурившись.       — Что ты хочешь от меня услышать, Джин? Мне это не нравится, и, думаю, никогда не понравится, но я и Элс действительно были рождены для этого. Мы сильные, мы быстрые, у нас отлично получается. Прошлой ночью я убил человека, но при этом я спас его дочь, чтобы она не разделила судьбу матери и брата. Разве это плохо?       — Что блять произошло прошлой ночью? — спросил Фред.       — Вы может и рождены для этого, но я нет, — проговорила Джинни. — Я буду защищать Хогвартс. Я буду сражаться, когда потребуется, но не проси меня делать то, что мне пришлось делать прошлой ночью, пока нет.       Гарри раздосадованно застонал и уткнул лицо в руки.       — Слушай, я смогу справиться с нападением на магглов сегодня ночью, и мы можем отложить Министерство, пока не родится ребёнок. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что тебе не нравится, но Мерлин, Джин, это война!       Они сидели в полной тишине. Гарри пытался справиться со своим характером. Он просто устал выслушивать обвинения, которые в него кидала Джинни. Он слишком устал, чтобы защищаться. Рон и близнецы были в недоумении. Они понимали, что единственная причина, по которой они вообще были здесь, это то, что их сестре нужна была поддержка. Они начинали понимать, почему ей вообще нужна была помощь, но дошли до этого не до конца. Элли просто злилась. Возможно, гормоны затуманили ей голову, но ей до этого момента казалось, что Джинни поддерживает Гарри безоговорочно.       — Что за херня вообще происходит?!       Все посмотрели на Рона, уши которого порозовели после его срыва. Он застенчиво улыбнулся, но даже не пытался извиняться. Гарри был замешан в чём-то опасном, судя по тому, что он услышал, и Гарри втягивал в это Джинни. Рону было плевать на то, что Гарри был его лучшим другом: никто не смеет обижать его сестру.       Гарри вздохнул:       — Нам нужно вам кое-что рассказать.