Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      До завтрака оставалось пятнадцать минут, а Малфой ходил взад-вперёд перед слизеринцами в их гостиной. Он отчаянно жестикулировал руками, а его лицо было слегка красным. Дафна уже была готова усыпить его и сбросить в озеро. Одна рука Малфоя сжимала письмо, которое послал его отец, и Драко подробно описывал все жалкие качества Гарри и великолепные черты его самого. Учитывая, что среди слизеринцев была широко распространена идея превосходства чистокровных, Дафна считала, что Малфоя стоило хотя бы поздравить с тем, что он умудрился настроить всех своих однокурсников, даже тех, которые из принципа ненавидели Гарри, против себя.       Она никогда не видела столько сжимающих палочки и закатывающих глаза семикурсников. Драко, принца Слизерина, больше не существовало. Даже фамилия Малфой не могла перекрыть собой его вчерашнее выступление. Сам Малфой, увлечённый рассуждениями на тему «когда мой отец доберется сюда», не заметил, как половина слизеринцев выскользнула из гостиной. Не заметил он и того, как Дафна подставила ему подножку. Зато Драко заметил своё падение и то, насколько злые семикурсники окружили его. Дафна довольно улыбнулась и выхватила письмо от Люциуса Малфоя, начав его читать.       — Твой отец знает, кто в этом году преподаёт Защиту? — спросила она.       Малфой злобно посмотрел на неё, но шесть направленных на него палочек не позволяли ему спорить.       — Он знает, что она глупая и самоуверенная ведьма, истории которой по нелепости похожи на истории Локхарта.       Дафна, которой в жизни доставалось всё, о чём она только могла попросить, никогда не понимала выражения, описывавшего какие-то хорошие вещи, происходящие с людьми, как «Рождество, наступившее пораньше». Теперь она осознала, какого это.       — О, это будет весело!

***

      Волнение, окружающее второй день турнира по Защите от Тёмных Сил, было настолько сильным, что тем утром «Ежедневный Пророк» читали трое. Гермиона не была одной из них, фокусируясь на своём раздражении. Сьюзен Боунс была единственной, кто позаботилась внимательно прочитать свою копию «Пророка», и поэтому только она знала о последней статье Бьянки Дэйз.       А ведь это была её самая лучшая и важная статья. Она была незавершённой и неотредактированной и была послана бог знает откуда. Бьянка Дэйз пропала без вести; записка, прикреплённая к началу статьи, гласила, что эта рукопись была послана брату журналистки с просьбой направить её «Ежедневному Пророку». В статье Дэйз собрала воедино каждое нападение Пожирателей Смерти, каждый инцидент, которому они стали причиной, и снабдила всё это доказательствами. Бьянка Дэйз сделала то, чего не удавалось ни одному другому журналисту или репортёру. Она отыскала доказательства, подтверждающие её утверждения, и даже потребовала ответов от Министерства.       Эта статья была всем, что требовалось Гарри, чтобы заставить магический мир что-то делать. Она была всем, чего добивался Дамблдор. Жаль только, что она была втиснута в середину газеты между разглагольствованиями миссис Гиллихэвен о нелегальном разведении драконов и жалобой владельца таверны в Бэйте о растущей цене на Огневиски. Однако это всё ещё была хорошая статья, и Сьюзен почувствовала, что может её использовать.       Она сделала десятки копий и отдала их домовым эльфам, чтобы те развесили их в гостиной каждого факультета. Она послала копии каждому магическому журналу, включая «Ведьмин Еженедельник» и «Придиру». Сьюзен даже послала копию своей тёте и попросила, чтобы её переслали министру Фаджу. Да, возможно, физический аспект Защиты не был её коньком, но она не попала в группу ПЗ просто так. Пора было Сьюзен сыграть свою роль.

***

      Гермиона была в ярости. Она даже отказалась говорить с Роном, что тому совершенно не мешало: если она с ним не говорила, она не могла его отчитать за нечестное преимущество и за то, что он не сказал ей, как победить её манекен. Так что, пока Гермиона, насупившись, сидела на своём месте, люди вокруг неё весело общались на разные темы.       — Что тебя так развеселило? — Рон с подозрением спросил Дафну.       Дафна, которая сидела позади него, обняла его за плечи и счастливо вздохнула:       — Малфой написал своему дорогому папочке, и сегодня он будет здесь.       — И почему ты думаешь, что это хорошо? — нахмурился Рон, не заметив, как Гермиона, оторвавшись от своего яростного молчания, с подозрением посмотрела на него с Дафной.       — Помнишь, как Гарри летом столкнулся с Люциусом?       Недоумение Рона превратилось в идентичную Дафниной довольную ухмылку.       — Это будет просто потрясающе.       Так и было. Почти. За несколько секунд до того, как первый шестикурсник столкнулся со своим манекеном, двери в Большой Зал распахнулись, и внутрь прошествовал Люциус Малфой со своим сыном. Это было именно то появление, которое обычно требовало многократных репетиций и эго размером с Европу. Сидящие в Большом Зале ученики прекратили разговоры и принялись наблюдать за тем, как Дамблдор встретил Люциуса с сыном на полпути. Люциус сверкал своей обычной надменной улыбкой и поздоровался с Дамблдором настолько дружелюбно, насколько это было возможно при том, что он желал ему медленной и мучительной смерти. Никто не заметил, как Гарри поднялся со своего места и начал продвигаться к Дамблдору и Малфою. Никто, кроме Дафны, которая подбородком толкнула Рона. Она так и не убрала руки с его плеч.       — А, Люциус, рад тебя видеть.       — Жаль, что мы встречаемся не при лучших обстоятельствах, — сухо ответил Люциус.       — Интересно, что это за обстоятельства? — холодно прервал его Гарри.       Люциус вздрогнул. Он повернулся к Гарри и оскалился.       — Не твоё дело, Поттер, — сказал Малфой.       — Да ну? — беспечно ответил Гарри, не сводя взгляда с Люциуса. Он отлично знал, что в этот момент к нему сзади подбирается Элли.       — Как плечо, Люциус? — полюбопытствовала она, встав рядом с Гарри.       — Ты!       — Я, — спокойно сказала Элли. — Осмелюсь предложить, Люциус, что тебе лучше уйти, пока Гарри не решил, что оставлять тебе твою руку было ошибкой.       — Вы смеете угрожать моему отцу? — взорвался Малфой-младший. — Вы хоть знаете, кто он?       Элли оглядела Драко холодно-разочарованным взглядом и затем этим же взглядом посмотрела на Люциуса.       — Я прекрасно осознаю, кем является твой отец, Драко, — ответила она. — И я не очень хорошо отношусь к тем Пожирателям Смерти, которых мне приходится арестовывать.       — Большинство просто умирает, — проинформировал Гарри. — У меня на подошвах ботинок до сих пор кусочки Макнейра.       Дамблдор нахмурился, а оба Малфоя слегка позеленели. Элли озадаченно улыбнулась ему.       — Что? Мозги могут попасть куда угодно.       Элли, пожалуй, стоило остановить его, но ей было необходимо, чтобы внимание Дамблдора было целиком сосредоточено на Гарри, поэтому она позволила ему говорить. Гарри поймал её взгляд и подмигнул. Дамблдор открыл рот, чтобы что-то сказать, потом вспомнил вчерашний дождь из щепок и передумал.       — Думаю, нам стоит перенести эту беседу в мой кабинет, — предложил Дамблдор Люциусу, не сводя глаз с Гарри. — Похоже, мы прерываем тестирование по Защите от Тёмных Искусств.       Он не выглядел слишком довольным по этому поводу, но Люциус не решился что-то возражать, особенно видя, как Гарри на него смотрел. Усмешка на лице последнего словно говорила: «Если не уберешься с дороги, я лично сделаю так, чтобы твои конечности медленно и болезненно отсоединились от твоего тела». Малфой в последний раз злобно посмотрел на Гарри и пошёл за Дамблдором.       — Что ж, я разочарован.       Элли потрепала его по плечу и пошла к МакГонагалл и первому шестикурснику. Гарри вернулся на своё место и разочарованно вздохнул вместе с Дафной.       — А я возлагала на него такие надежды, — драматично воскликнула она.       — Да, я тоже, — согласился Рон.       — Выше нос, народ, — закатила глаза Джинни. — Представьте, что старый Люциус сделает с Драко, когда узнает, что на самом деле произошло вчера?       Все трое заметно повеселели и обратили своё внимание на шестикурсников, проходивших испытание. Похоже, они сделали выводы после вчерашнего и теперь давали достойный отпор манекенам. Больше половины шестикурсников сумели победить, а часть набрала достаточно очков, чтобы сразиться с манекенами седьмого курса. Эмми была одной из них. Семикурсники следовали той же схеме, однако близнецы, без сомнений, были лучше всех.       Джинни сохранила первое место, но близнецы подвинули Гермиону со второго, набрав одинаковое число очков, несмотря на то, что они пользовались разными заклинаниями. Эмми втиснулась на третье место, а ещё один семикурсник — на пятое. К небольшому раздражению Рона, этим утром он потерял своё четвёртое место и опустился на десятое. Гермиона была довольна этим и ради этого даже прервала своё молчание.       — Вот видишь, Рон? Нужно было трудиться усерднее.       Рон закатил глаза, и улыбка Гермионы померкла, когда Дафна и Эмми наклонились к нему и поцеловали его в обе щеки.       После перерыва на обед испытания продолжились. На сей раз выступали те, кому предстояло сразиться с манекеном более высокого уровня.       — Это будет работать слегка по-другому, — объявила Элли, когда все вновь расселись в Большом Зале. — Если вы сумели победить своего противника и набрали достаточное количество очков, вы взойдёте на платформу и будете сражаться с постоянным наплывом манекенов, пока не будете повержены или не перестанете набирать нужное число очков, прямо как Гарри Поттер вчера. Ясно?       Ученики вяло зашумели, соглашаясь с Элли.       — Господи, вы сам энтузиазм.       Энтузиазм зрители показывали во время боёв, и тогда он состоял из криков поддержки и жалости. Второй раунд тестирования был жёстким, гораздо хуже, чем первый. Те немногие первогодки, что сумели справиться со своим манекеном, не продержались и минуты против манекенов второго курса. То же самое относилось и ко второкурсникам. Первым человеком, давшим достойный отпор, была Джессика, третьекурсница из Слизерина, которой заинтересовался Рон. Она отчаянно сражалась, но в итоге, после пятнадцатиминутного боя, была повержена Оглушающим.       Эбби — совсем другое дело. Когда МакГонагалл назвала её имя, она ступила на платформу и надрала манекену зад. Кукла пятого курса, против которой она билась, пала на десятой минуте боя, и Эбби едва успела перевести дух, прежде чем на неё начал надвигаться манекен шестого курса. Она хорошо сражалась, выпуская заклятия, проклятия и сглазы так быстро, что её противник едва успевал отвечать. В конце манекен победил её пинком по колену и ударом локтем в голову.       Полумна встретила равного противника в битве против манекена шестого курса. Она показала отличный результат, уклоняясь и отвечая на заклинания, но разница в силе была слишком невелика. Полумна победила манекена Режущим Заклятием, но не смогла набрать достаточно очков, чтобы пройти дальше. Когда она села на своё место, она тяжело дышала и была вся в поту. Гермиона дала ей стакан прохладной воды, который только что создала, и Полумна с благодарностью улыбнулась.       А затем настала очередь маленькой Джинни Уизли.       Её бой был не просто жестоким; он был резнёй, полной конечностей манекенов, крови и пота. Её первый бой прошёл так же, как вчерашний: быстрое движение запястьем и уклонение в сторону, и манекен пал. Противник номер два, кукла шестого курса, был быстрее. Он уклонялся, выставлял крайне сильные щиты и атаковал Джинни в ближнем бою. Они бились, пока хорошо рассчитанное Секущее Заклятие не уничтожило колени манекена. Джинни лежала на платформе, тяжело дыша, а в следующим момент уже перекатывалась, чтобы избежать ноги манекена номер три.       Именно эта кукла, манекен для седьмого курса, стал её падением. После восьмиминутного боя Джинни была повержена. Манекен подсек ей ноги и попал в грудь Усыпляющим Заклинанием. При падении Джинни сильно ударилась головой, так что мадам Помфри пришлось отлевитировать её в Больничное Крыло. Джинни сделала всё, чтобы остаться на первом месте, но в итоге съехала на второе.       Гермиона, как и Джинни, сразилась с манекеном седьмого курса. Она хорошо сражалась, но этого оказалось недостаточно. Дафна Гринграсс сумела одолеть манекена седьмого курса, но не набрала достаточно очков, чтобы сразиться с противником ещё более высокого уровня. Она плюхнулась на своё сидение позади Рона уставшей и измученной. Гермиона сотворила ещё один стакан воды, пока Эмми успокаивающе массировала Дафне спину.       — Вот ведь сука, — простонала Дафна. — У меня всё болит.       — У меня тоже, — сказала Гермиона. После своего боя она вновь начала говорить со своими друзьями. Она просто не видела смысла дуться.       — Я вас понимаю, — сказал им Гарри, — но сейчас будет моя очередь, и Мерлин знает, что она для меня припасла.       Элли припасла для него куклу, подозрительно напоминающую Нимфадору Тонкс. Манекен не выглядел как Пожиратель: он был меньше и имел розовые волосы.       — Тонкс? — воскликнул Гарри, уклоняясь от сильного Жалящего Заклятия, которое прожгло дыру в платформе позади него. — Ты сделала копию Тонкс?       Гарри отошёл в сторону, чтобы не попасть под летящий в него шар зелёной слизи, который, судя по всему, должен был испортить ему зрение. Любопытный трюк; он точно попробует использовать его позже.       — Я ещё и копию Руби сделала!       Гарри это совсем не понравилось, но кукла Тонкс держала его в напряжении. Он никогда не сражался с её реальной версией, но не удивился бы, если б оказалось, что Элли составила список всех заклинаний, которые знала Тонкс. Манекен использовал комбинацию заклинаний и ударов в ближнем бою. Заклинания бы заставили гордиться близнецов Уизли, потому что являли собой смесь шуточных сглазов и серьёзных заклятий, способных снести Гарри голову.       Гарри так не веселился с тех пор, как Элли потеряла возможность сражаться с ним. Он уклонялся от заклятий, выпускал собственные и бился в ближнем бою. Четырнадцать минут и шестнадцать секунд непрерывного боя, и Гарри улыбался как идиот. Возможно, ему не стоило так наслаждаться происходящим, но какого чёрта? Он был создан для битвы, для потока адреналина, а драться с осознанием того, что мир не погибнет, если он проиграет, было особенно приятно.       А затем манекен Тонкс пал, и мгновением позже Гарри пришлось парировать удары от куклы, которая, как и сказала Элли, была точной копией Руби. К тому моменту, как Гарри прижал Руби-манекена коленом к полу и приставил палочку к её горлу, он смеялся. Быстрое Оглушающее — и всё было кончено. Гарри скатился с неё и улёгся на платформе, тяжело дыша и позволяя шуму толпы добраться до его ушей. Он попытался согнать с лица счастливую улыбку, но она отказывалась уходить. В поле его зрения появилась рука, и он позволил Элли поднять его на ноги.       — Я скучал по такому, — признался Гарри.       — Я тоже. Осталось всего два месяца, прежде чем я смогу снова вытереть тобой пол.       — Жду не дождусь.