Глава 42
16 апреля 2023 г., 18:00
Профессор МакГонагалл проснулась от того, что замок под ней задрожал. Со вторым толчком она встала с постели, держа палочку наготове, и потянулась за халатом. Поспешно обув ноги в тапочки, она выскочила из своих комнат в коридор, где едва не столкнулась с Пивзом, что было очень неприятно. Она попыталась обойти его, но он повторил ее действия. Разозлившись, она уже собиралась проклясть его, когда тот издал неприличный звук, а затем встал по стойке, отдав честь.
— Мальчишка Уизли сказал, что вы должны немедленно отправиться в Больничное Крыло.
Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что кто-то из Уизли послал Пивза к ней с сообщением. Как они заставили Пивза доставить его, было почти так же интересно, как и то, что могло произойти, что заставило замок дрожать под ее ногами, и что было в Больничном крыле.
— Спасибо, Пивз.
По пути в Больничное крыло МакГонагалл прошла мимо нескольких призраков, которые выглядели так, словно их против воли заставляли двигаться в противоположном от Больничного крыла направлении. Почти Безголовый Ник парил задом наперед, держа одной рукой голову. Казалось, что тот Уизли, который велел ей направиться в Больничное крыло, имел хоть какое-то представление о происходящем. Полдюжины доспехов пронеслись мимо нее, наполняя коридоры скрипом и стоном металлических соединений.
Внутри Больничного крыла царил хаос. Профессор Мартин лежала на одной из кроватей, окруженная обугленными остатками постельного белья и занавесок, ее руки и ноги горели. Ее беды, казалось, не привлекали внимания мадам Помфри, которая нависала над кроватью, ухаживая за бессознательной и сильно кровоточащей фигурой. Уизли, о котором шла речь, Рон, оказывал первую помощь группе студентов, которые, похоже, пострадали во время толчков, и так же быстро отправлял их в путь. Когда Рон отправил последнего из них, перевязанного и уже не истекающего кровью, он обратил внимание на старшего ученика, сидящего на одной из кроватей и прижимающего руку к груди.
Пока она стояла в стороне и наблюдала за происходящим, Рон прислонился к кровати и наложил на руку ученика исцеляющее заклинание. Заклинание издало тревожный треск, и мальчик вскрикнул, когда его рука выпрямилась, а плечо вернулось в гнездо. МакГонагалл поспешила к Рону и посмотрела на мальчика. В отличие от всех остальных учеников, он не был одет ни в пижаму, ни в наспех надетую школьную форму. Вместо этого он был одет во всю черную маггловскую одежду и был весь в крови и песке.
— Мистер Джекс, что с вами случилось?
Рон подпрыгнул на фут в воздух и повернулся, чтобы поприветствовать профессора. МакГонагалл окинула его проницательным взглядом, обратив внимание на рваную футболку и выцветшие маггловские джинсы. Он не был покрыт кровью или песком, но одна из его рук была покрыта густой желтой пастой от ожогов, а два пальца были согнуты под неудобным углом, что говорило о том, что они сломаны. Этот факт, казалось, нисколько не беспокоил его, так как он использовал другую руку, чтобы вылечить Джесси Джекса.
— Сбежавший Пожиратель Смерти, — сообщил он ей грубым и хриплым голосом.
Он мог бы объяснить свое состояние неприятным заклинанием, которое заставляло человека, оказавшегося на другом конце, захлебываться песком. Вместо этого она окинула его взглядом и одобрительно кивнула Рону, а затем переключила своё внимание на фигуру на соседней кровати. Мадам Помфри склонилась над пациентом, судорожно произнося заклинание за заклинанием. Ни одно из них, казалось, не имело никакого эффекта. Она сделала последнюю попытку, применив самое мощное исцеляющее заклинание, которое знала, но это было бесполезно.
— Я ничего не могу сделать.
— Кто она? — Слова МакГонагалл совпали с криком Элли, и пол под ними снова задрожал. — Что это вызывает?
— Профессор Мартин, — ответил Рон на ее второй вопрос. — Мы не знаем эту женщину.
Профессор МакГонагалл не была уверена, какой вопрос она хотела задать первым: о Мартин, сотрясающей здание, или о неизвестной женщине, занимающей кровать. Она остановилась на неизвестной женщине, так как замок перестал трястись, и она полагала, что у них будет достаточно времени, чтобы разобраться в этом, как только они разберутся с незнакомкой.
— Откуда она прибыла?
— Девон, — проговорил Джесси. — Её с дочерью удерживали Пожиратели смерти, я не мог добраться до девочки, но её саму я забрал.
МакГонагалл поджала губы и нахмурилась, глядя на пару. За этим объяснением скрывалось гораздо больше, чем она знала, но она также знала, что пока они не сочтут нужным, она ничего не узнает. Как раз в тот момент, когда она пришла к выводу, что все равно вытянет из них все, что сможет, замок содрогнулся сильнее, чем раньше. От внезапного жара все обернулись и увидели, что все тело Элли охвачено пламенем. Ее глаза были закрыты, и она, казалось, не осознавала, что ее окружает. Рон сделал шаг вперед, единственный, кто был достаточно глуп или смел, чтобы подойти к ней, когда ее глаза распахнулись, и она выкрикнула три последних слова, которые МакГонагалл когда-либо ожидала услышать от нее. Эти слова прозвучали достаточно громко и мощно, чтобы выбить все стекла в окнах.
— Гарри Джеймс Поттер!
***
Гермиона была в бешенстве; она не знала, как справиться с тем, что происходило вокруг нее. Она не знала, что говорить тем, кто пришел раненым, и уж точно не знала, что она должна была сказать тем, кто не пришел. Когда Джесси прибыл, его маленький цветной огонек переехал из Девона в Хогвартс, она почувствовала облегчение, а потом они получили сообщение, что с ним раненая женщина. Стефани справилась с этим как профессионал: она направила Джесси в Больничное крыло, сделала запись о его прибытии, послала домового эльфа предупредить Рона и мадам Помфри, что к ним идет раненый, а затем едва вздрогнула, когда замок начал трястись под ними. Эбби и Эмми прислали сообщение с одной из фальшивых сов о том, что они обнаружили возможное убежище Пожирателей смерти, и хотя первым побуждением Гермионы было бежать к Дамблдору или, по крайней мере, к Рону, Стефани решила отправить близнецов в качестве запасного варианта и договорилась, что авроры — министерские авроры — займутся этим на рассвете. Получив новые инструкции, близнецы вернулись лишь затем, чтобы подбросить слегка раненую Дафну и захватить немного еды, после чего снова ушли. Сама Дафна оставалась здесь достаточно долго, чтобы произнести несколько исцеляющих заклинаний, услышать новости о Мартин и оставить сообщение для Рона. Вылечившись и удовлетворившись сообщением для Рона, она поспешила на помощь Стивену, который сообщил, что на него напали. Это был организованный хаос, и Гермиона не знала, как он работает. Всё, что она могла делать, это сидеть и наблюдать, как группа студентов, таких же юных, как и она, доказывает, что они способны справиться с Пожирателями смерти. Она скептически отнеслась к предложению Гарри разобраться с проблемой, что кто-то следит за ее родителями, и была несказанно удивлена, когда получила письмо от родителей, в котором говорилось, что тот, кто следил за ними, исчез. Хотя часть ее сознания хотела списать все это на недоразумение со стороны родителей, гораздо большая, логичная часть ее разума говорила, что Гарри сделал именно то, что обещал. Наблюдение за тем, как члены ПЗ приходят и уходят, как они берут на себя ответственность за ситуацию, когда их лидер лежит в Больничном крыле и собирается рожать, заставило ее задуматься. Эти дети знали, что делают, и делали это хорошо. Участие в этом, даже в таком небольшом деле, как каталогизация и организация библиотеки, давало ей ощущение, что она активно помогает в войне против Волдеморта. Это давало ей надежду на то, что Волдеморта можно победить. — Аварийный портключ! — крикнула Стефани, не зная, что это предупреждение мало что значило для Гермионы. К счастью, Гермиона сидела на одной из парт и была уже далеко от центра комнаты, когда появилась Руби с резиновой уточкой в руках. Стефани, которая выскочила из специально отведенного места для прибытия портключами, быстро прошла вперед и забрала у Руби резинового утенка. Не успела Гермиона встать, как она уже заговорила. — Он еще не пришел, вам лучше поторопиться, у Рона уже сломана рука и сильные ожоги. Пока она говорила, замок затрясся сильнее прежнего, отчего все волосы на руках Гермионы встали дыбом. Руби кивнула, казалось, даже не замечая, как замок сотрясается под ее ногами. Она как раз дошла до двери, когда до них донесся звук чьего-то крика, и все окна вырвались наружу. Хотя слова крика были непонятны, Руби, похоже, поняла их смысл. Уходя, она что-то прорычала себе под нос, что прозвучало подозрительно, как будто она собиралась кого-то задушить. Прежде чем Гермиона успела спросить Стефани, что происходит, маленький огонек Сьюзен переместился из Министерства обратно в Хогвартс. Через несколько минут она появилась в комнате ПЗ, потирая покрасневший и покрытый волдырями участок левой руки и неся в руках коробку с бумагами. — Он чуть не взорвался, — объяснила она Стефани, бросив короткий взгляд на Гермиону и используя глаза, чтобы передать весь смысл сказанного. — Дамблдор в Министерстве, так что у нас не так много времени. Она положила коробку на один из столов и подтолкнула ее к Гермионе. Гермионе стало любопытно, что она может взглянуть на то, что ПЗ привезла из Министерства, и она с нетерпением стала изучать содержимое коробки. — Это все, что есть у Департамента Магических Существ о дементорах. Гермиона нахмурилась: в коробке было не так уж много, и большая ее часть представляла собой написанные от руки заметки о том, как лучше их контролировать. — Это не так уж и много. — Я знаю, — согласилась Сьюзен с некоторым разочарованием. — Но после Азкабана дементорам ничто не мешает присоединиться к Волдеморту. С этой страшной мыслью Гермиона начала более внимательно читать содержание книги, делая тщательные и скрупулезные записи в журнале, который она взяла в Хогсмиде. Она начала чувствовать, что ей не помешала бы помощь в исследовательском отделе, и, должно быть, высказала эту мысль вслух, потому что Сьюзен ответила ей. — Я не знаю, есть ли сейчас в этой школе кто-то еще, кто может сравниться с тобой в исследовательских навыках, Гермиона, и уж точно нет никого, кому бы мы так доверяли. Гермиона склонила голову, смущенная неожиданной похвалой ее способностей. — Возможно, ты могла бы составить список тем, которые необходимо изучить ПЗ, и расположить их в порядке приоритета? Сьюзен задумчиво кивнула. — Мы могли бы спросить об этом Гарри, но я уверена, что у каждого из нас есть вещи, которые нужно изучить. Я знаю, что Рон искал способ получить что-то вроде этой карты в более глобальном масштабе. Трио сидело в тишине, каждый занимался своими делами, пока Джесси не вернулся из Больничного крыла с таким видом, будто получил шрам на всю жизнь. Когда Стефани спросила его, в чем дело, он лишь ответил, что никогда в жизни больше не собирался смотреть, как рожает другая женщина. Джинни и Полумна появились несколько мгновений спустя, выглядя спящими на ходу. Они передали ПЗ ту небольшую информацию, которую собрали, чтобы они могли просмотреть ее позже, а затем исчезли в постели, прежде чем кто-то успел попросить их сделать что-нибудь еще. На прощание Джинни сказала, чтобы кто-нибудь дал ей знать, когда родится ребенок. Как и Руби, ни Джинни, ни Полумна не выглядели особенно обеспокоенными периодическими землетрясениями, которые, казалось, сотрясали замок. — Бедная Элли, — посочувствовала Сьюзен, когда особенно сильный толчок повалил ее на пол. — Да уж, — поморщилась Стефани. — Надеюсь, ребенок скоро родится.***
Чуть не поджарив Сьюзен, когда он почувствовал силу зова Элли, и едва не попавшись Дамблдору в Министерстве, Гарри чувствовал себя по-настоящему раздраженным, когда прибыл в Больничное крыло. Только тот факт, что Элли испытывала сильную боль и рожала его дочь, не позволил ему наброситься на Рона, когда тот ударил Гарри по голове, как только пламя улеглось. — Самое время, дружище. Гарри проигнорировал его и переместился прямо к Элли, потянулся вниз, чтобы взять ее за руку, одновременно отбрасывая с ее лица слипшиеся волосы. От ее головы поднимался пар, а руки и ноги все еще горели. Она корчилась на кровати, слезы текли по ее щекам, не успевая испаряться. — Где ты был? — прокричала Элли. — Мне жаль, — ответил Гарри, хотя он знал, что его слова мало что значат в данный момент. — Думаю, пора, — объявила мадам Помфри с легкой дрожью страха. Гарри посмотрел на нее, а затем заметил профессора МакГонагалл. Он тяжело вздохнул, увидев выражение ее лица. Она была умной женщиной и, несомненно, уже сложила два и два, хотя он мог сказать, что время ее немного подвело. Хотя математические выкладки о рождении ребенка у Гарри и Элли складывались довольно хорошо и давали ответы на несколько вопросов, которые МакГонагалл не хотела задавать, время беременности вызывало у нее некоторые затруднения. — Мне нужно, чтобы вы сели на кровать и успокоили ее, — приказала мадам Помфри, отвлекая Гарри от нежелательной борьбы за волю между ним и МакГонагалл. — Это будет очень тяжело для нее. Гарри кивнул и снял рубашку, ботинки и носки. Он скользнул на кровать позади Элли и притянул ее к себе так, что она уперлась ему в грудь. Сразу же он почувствовал, как от нее исходит тепло. Он взял одну ее руку в свою, а другой схватил одну из рук Руби. Руби ненадолго сжала его руку, а затем отстранилась, чтобы поговорить с Роном. После быстрого разговора шепотом Рон ушел, кивнув Элли и ободряюще улыбнувшись ей. — Я убью тебя после этого, — проговорила Элли. — Думаю, я тебе позволю, — ответил Гарри с беспокойным смешком. — Ладно, Элли, пора тужиться, — приказала мадам Помфри, ее голос все еще слегка дрожал, что говорило о том, что она никак не была уверена в том, как ухаживать за пылающим ребенком. — На счет три. Готовы? Раз, два, три. Лицо Элли скривилось от усилия, и она так крепко сжала руку Гарри, что даже с его небольшим усилением феникса он все равно почувствовал, как несколько костей треснули. Он не закричал, игнорируя боль, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы успокоить ее и сохранить спокойствие. Руби благоразумно убрала свою руку. Элли рухнула обратно на него, задыхаясь и плача. Но она продолжала тужиться, как велела мадам Помфри. Испуганный и ужасающий вздох МакГонагалл заставил Гарри поднять глаза, и то, что он увидел, заставило его поклясться, что он никогда не подумает, что победа над Элли в драке означает, что он сильнее. Мадам Помфри была окутана облаком пара и дыма, пока она пыталась освободить ребенка. Хотя МакГонагалл не могла видеть то, что могла видеть Помфри, она определенно видела достаточно. Гарри показалось, что прошло несколько секунд, а Элли - что несколько часов, она прижалась к нему спиной, и воздух огласил резкий крик. Гарри замер. Мир вокруг него исчез, и все, на чем он мог сосредоточиться, — это звук плача младенца. Он был отцом. Гарри Джеймс Поттер был отцом. — Черт возьми, — прошептал он в благоговении. Он не успел насладиться этим благоговением, как мадам Помфри вскрикнула, и ему пришлось соскочить с кровати и броситься к ней, чтобы вовремя извлечь все еще горящего ребенка из бедной женщины. Пока МакГонагалл спешила помочь очень сильно обгоревшей Помфри, Гарри с удивлением смотрел на свою дочь. Она была совершенна. Крошечные пальчики на руках и ногах, копна светлых волос и маленькие голубые глаза, которые, как он знал, хотя и не мог сказать как, однажды превратятся в потрясающие зеленые глаза его матери. Гарри почувствовал слезы на глазах, но не сделал ни единого движения, чтобы смахнуть их. Нежно прижимая к себе дочь, он переместился к Элли и опустил обнаженный и горящий сверток на руки матери. Элли смотрела на их ребенка с тем же благоговением и удивлением, что и он. Она взяла маленькую ручку в свою и повернула ее, чтобы увидеть, что на внутренней стороне ее запястья у их малышки есть маленький пылающий знак рождения, который навсегда свяжет ее с родителями. Элли разразилась новыми слезами и посмотрела на Гарри. — Она идеальна, — радостно всхлипнула она. Спустя несколько часов мать и ребенок были чистыми и одетыми и спали сном истинного измученного человека. Элли прижалась к Гарри, а он сидел на кровати, обнимая их дочь, и просто смотрел, как она спит. Руби свернулась калачиком в кресле рядом с кроватью, наблюдая за ним с небольшой улыбкой. Наконец, тишину нарушила МакГонагалл. Она несколько раз уходила и уходила в течение ночи и вернулась всего несколько минут назад с завтраком для Гарри и Руби. Никто не прокомментировал тот факт, что она могла приказать домовому эльфу принести его, или что она могла наколдовать его. — Как вы ее назовете? — спросила она шепотом. Гарри взглянул на Руби и улыбнулся, вспомнив обещание, которое он дал, когда они впервые рассказали ей о беременности Элли. Он снова посмотрел на профессора МакГонагалл и устало улыбнулся. — Молли, ее зовут Молли.
Примечания:
See you next time!
