Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Сердце Гермионы упало как камень и остановилось где-то в районе коленей. Все произошло так быстро, что она даже не могла быть уверена, что это случилось, по крайней мере, ей хотелось в это верить. Но внезапный прилив паники и страха, охвативший ее, говорил об обратном. Возможно, все произошло быстро, но это точно случилось. Всей школе посчастливилось стать свидетелями того, как их профессор ЗОТИ ударила Гарри Поттера ножом в грудь.       Она находилась совсем не под тем углом, чтобы определить, был ли удар смертельным, но она не была уверена, что это имеет какое-то значение. Гарри был зарезан, а быть зарезанным никогда не может быть хорошо. Она знала, что бела как полотно и что она плачет, но ей было все равно. Ее лучший друг исчез, и, несмотря на то, что Мартин снова и снова говорила ей, что она из хороших парней, она просто зарезала его.       Среди хаоса Дамблдор выскочил на платформу, захлебываясь от ярости. Она никогда не видела его таких холодных глаз, даже с такого расстояния было ясно видно, что всегда присутствующий блеск был сметен приливом ярости. Вероятно, там было много страха, страха, что Гарри похитили, страха, что он скоро достанется Волдеморту.       Она почувствовала руку на своем плече и, повернувшись, обнаружила, что Джинни стоит позади нее. В отличие от Гермионы, Джинни не выглядела расстроенной. На самом деле, несмотря на ситуацию и ужас вокруг нее, Джинни выглядела совершенно спокойной. Гермиона хотела накричать на неё, закричать о бесчувственном отношении Джинни, но прежде чем она успела это сделать, Рон вышел вперёд и обратился к собравшимся членам ПЗ.       Рон стоял спиной к платформе, где Дамблдор и другие учителя отчаянно искали хоть какой-нибудь намек на то, что сделали с Гарри или куда он делся. Гермиона тоже хотела бы получить ответ на этот вопрос. В данный момент ее желание узнать, какой магией они пользовались, было скрыто под страхом за Гарри.       — Дафна, иди к Молли. Пусть никто не входит, используй Тилли и позови Добби, если понадобится.              Дафна кивнула и растворилась в толпе, прежде чем Гермиона полностью осознала, что сказал Рон.       — Рон! — задохнулась она, растерянная, испуганная. Рассерженная.       Рон проигнорировал ее.       — Сьюзен, иди в Министерство, ты знаешь, что делать.       Она кивнула и скрылась в толпе, направляясь не к замку, как Дафна, а к Запретному лесу. Там был ближайший край защитных чар и самый быстрый путь к Министерству. Гермиона все это знала, она видела, как они делали это раньше, аппарировали без лицензии, но это не означало, что она понимала, что происходит.       — Джинни, Фред, Джордж, мы застряли здесь.       — Дамблдор, — в унисон сказали близнецы, закатив глаза.       Рон продолжил, подтвердив слова братьев лишь общим закатыванием глаз.       — Остальные, найдите Гарри и Элли. Учитывая, что у него нож в груди, им может потребоваться любая помощь. Идите.       Они ушли, все сразу, но в то же время по одному. Гермионе показалось, что они стояли вокруг нее и постепенно исчезали в толпе в мгновение ока. Потом она осталась одна, с более чем сотней студентов, охваченная страхом и не имеющая ни малейшего представления о том, что происходит.       Она даже не могла утешиться тем, что члены ПЗ не выглядели обеспокоенными. Она знала их достаточно хорошо, чтобы понять, что их мало что беспокоит, Гарри может быть мертв, и пока бой не закончится, они не будут реагировать. Она знала, что это неправда, и, возможно, потом ей будет стыдно, что она так подумала, но сейчас ей стало легче.       Во второй раз нежная рука опустилась на ее плечо, и на этот раз она обернулась с легким вскриком. Профессор МакГонагалл смотрела на неё, едва заметно поджав губы, что говорило о том, что её это в какой-то мере, возможно, даже немного, забавляет. Как и ПЗ, МакГонагалл не выглядела такой испуганной, как другие студенты и преподаватели. На самом деле, Гермиона скорее подумала, что она выглядит... раздражённой?       — Пойдемте со мной, мисс Грейнджер, директор хотел бы поговорить с вами.       Без слов Гермиона последовала за МакГонагалл, пока та прокладывала путь через толпу. Несколькими громкими ударами грома при помощи своей палочки Дамблдор заставил студентов замолчать и отправил их в гостиные их факультетов. С МакГонагалл впереди Гермиона первой вернулась в замок. Позади нее коридоры наполнились гулом сотни шепчущих голосов, но МакГонагалл не останавливалась, и поэтому у Гермионы не было возможности оглянуться.       Не то чтобы взгляд на других учеников мог ей что-то сказать. Просто это позволило бы ей увидеть, как реагируют остальные и, что более важно, что говорят по этому поводу. Она видела, как отреагировал волшебный мир, когда впервые стало известно о том, что якобы произошло во время третьего задания. Она не хотела, чтобы Гарри вернулся к чему-то подобному, когда он ни в чем не был виноват.       МакГонагалл замедлила шаг, и Гермиона впервые осознала, куда вела ее профессор. Они стояли перед горгульей у движущейся лестницы, которая вела в кабинет Дамблдора. Гермиона не видела, чтобы Дамблдор прошел мимо них по коридору, но, имея дело с Альбусом Дамблдором, она знала, что это мало что значит. Даже в случае с близнецами Уизли это не имело большого значения: эти мальчики знали замок лучше всех, за исключением, пожалуй, Сириуса и Гарри.       Горгулья отпрыгнула в сторону, и Гермиона уже собиралась ступить на лестницу, когда Дамблдор пронесся за ней. Она машинально отпрыгнула в сторону, чтобы пропустить его первым, и постаралась не скривиться, когда он бросил на неё взгляд, который, как она предполагала, должен был быть забавным. Он получился каким-то водянистым, напомнив ей, почему она чувствует себя так скверно.       Дамблдор быстрым шагом направился вверх по лестнице, и Гермиона последовала за ним так быстро, как только осмелилась. Она только успела обогнуть первый поворот, когда у подножия лестницы появился Снейп и обменялся с МакГонагалл натянутой гримасой, которая должна была быть улыбкой. Во взгляде, который Гермиона уловила краем глаза, было что-то такое, что заставило вспомнить поговорку "дерьмо попало на вентилятор".       Она не хотела задумываться о причинах, да и не пришлось, так как она вошла прямо в неожиданно застывшую спину Дамблдора и, скорее всего, кувырком скатилась бы с лестницы, если бы не крепкая рука профессора МакГонагалл.       Подавив испуганный вскрик, она оглянулась на Дамблдора, чтобы посмотреть, что его так удивило. Ее глаза округлились, а челюсть отвисла. Фред непринуждённо прислонился к книжному шкафу за насестом Фоукса; Джордж скрючился перед камином, подбрасывая в пламя легковоспламеняющееся содержимое его карманов. Джинни возилась с какой-то безделушкой Дамблдора, а Рон сидел напротив большого письменного стола, положив ноги на его поверхность и сложив руки на коленях.       Это было не то, чего она ожидала, и, судя по тому, как Дамблдор испуганно остановился, он тоже не ожидал этого.       — Присаживайтесь, пожалуйста, мисс Грейнджер.       Очевидно, пока она пыталась осмыслить увиденное, Дамблдор осмыслил, обработал и начал двигаться. Он опустился в кресло к тому времени, как она восстановила контроль над своим телом, чтобы двигаться. Она быстро переместилась на свободный стул рядом с Роном и бросила на него недоуменный и слегка угрожающий взгляд.       Снейп встал рядом с Джорджем у огня, а МакГонагалл заняла позицию позади Рона. Если Дамблдор и заметил едва заметное обозначение сторон, то не стал об этом говорить. Вместо этого он обратил на Рона неожиданно холодный взгляд. Гермиона задрожала, понимая, что под таким пристальным взглядом она с радостью рассказала бы Дамблдору все, что он хотел знать. Рон, однако, остался непреклонным и небрежно снял ноги с парты. Каждое его движение говорило о том, что он делает это только потому, что ему так хочется.       — Кто-нибудь из вас может сказать мне, что случилось с Гарри?       — Его ударили ножом, в левую сторону груди. Это не выглядело особенно смертельным, — вопрос был адресован Рону, поэтому Рон и ответил. Правда, тоном, который был рассчитан на то, чтобы раздражать.       Если бы он мог заскрипеть зубы, то, по мнению Гермионы, Дамблдор первым бы это сделал. Однако он был не из тех, кто показывает свои эмоции таким образом, поэтому он продолжал пристально смотреть на Рона.       — Не надо, — холодно сказала Джинни. Её голос разорвал тяжелую тишину, последовавшую за словами Рона, как удар хлыста. — Наш разум - это не парк, по которому вы можете гулять.       Гермиона напряглась, в ее голове зародилось ужасное подозрение.       — Мисс Уизли, — начал Дамблдор раздражающе покровительственным тоном.       — Я сказала, не надо, — зашипела Джинни. — У меня в голове был Волдеморт. Вы думаете, я не создала элементарную защиту?       Честно говоря, эта мысль никогда не приходила в голову Гермионе, и, судя по тому, как слегка расширились глаза Дамблдора, она не приходила в голову и ему. Хотя теперь, когда она заговорила об этом, казалось, что это глупость, которую нельзя было упускать из виду. Джинни целый год сражалась с частицей Волдеморта, и вполне логично, что битва, происходящая в её сознании, потребовала бы от неё создания хотя бы элементарных щитов, чтобы дать отпор.       — Бесполезно пытаться, директор, — признал Снейп. — Я потратил много часов, чтобы подготовить этих студентов к такому вторжению.       Гермиона полностью развернулась в своем кресле и уставилась на мастера зелий. Каждое слово, произнесенное вслух, открывало перед ней массу вопросов, которые она хотела задать членам ПЗ. Она могла только представить себе, какую подготовку они проходят на самом деле, и что они не позволили ей увидеть. Возможно, ей действительно стоит посмотреть, как ПЗ реагирует на проблему Гарри, и поверить в их спокойствие.       — Северус?       Вместо него ответила МакГонагалл.       — Мы предупреждали тебя, Альбус, — мягко произнесла она. — Северус, Элли и я подробно говорили тебе о последствиях твоих приказов.       Она оглядела пепельного цвета лицо Дамблдора, кивающие головы половины предыдущих директоров Хогвартса на их портретах и даже торжественные кивки детей Уизли.       — Он пал, Минерва, от рук той, кому вы доверяли.       На это МакГонагалл фыркнула, чего Дамблдор явно не ожидал.       — Я могу заверить вас, Альбус, что Гарри Поттер никогда не падет от рук Александрии Мартин.       Ошеломленная ее уверенностью Гермиона сузила глаза и посмотрела на Рона, что говорило о том, что в будущем его ждала боль, если он проявит своё понимание того, о чем говорила МакГонагалл. Рон проигнорировал её, но это было нормально, потому что она прекрасно понимала, что Рон знает гораздо больше, чем она, обо всём, что делает Гарри.       — Я боюсь, моя дорогая МакГонагалл, что ваша вера в профессора Мартин может оказаться неуместной. Эта женщина только что ударила Гарри ножом!       МакГонагалл бросила на Дамблдора взгляд, который ясно говорил: «И что?»       Гермиона оглядела других обитателей комнаты, надеясь найти какую-нибудь подсказку относительно уверенности МакГонагалл и Рона. Ее взгляд упал на Фреда рядом с насестом Фоукса, а затем какое-то странное чувство побудило ее посмотреть на Фоукса. Она смотрела на птицу несколько минут, прислушиваясь к разговору вокруг, а затем снова посмотрела на Фреда. Она взглянула на него как раз вовремя, чтобы уловить, как он взмахнул бровью в сторону Джорджа. Она сузила глаза и поймала его взгляд.       — Он подмигнул.       С внезапной и полной уверенностью — и с немалой долей недоверия — кусочки головоломки встали на свои места. И Гермиона сделала то, чего никогда в жизни не делала.       — Да вы блять издеваетесь надо мной!       В обычной ситуации она была бы убита одной только мыслью о том, что ругается в присутствии двух учителей и директора, но в тот момент у нее были более насущные проблемы. У нее в голове был целый лес ответов, сформированных из десятков связей, и все из-за глупого наводящего взмаха бровью Фреда.       И это виляние было глупым не только потому, что он при этом скорчил гримасу, но и из-за того, что оно подразумевало. Оно было глупым из-за всех ответов, которые только что стучались в дверь в голове Гермионы и не могли больше игнорироваться. Все это время ответы были у нее перед глазами, но она была настолько уверена, что происходит что-то подозрительное и, возможно, связанное с Волдемортом, что забыла, что они все еще люди.       Гарри Поттер мог быть Мальчиком-Который-Выжил, он мог быть свидетелем гибели Волдеморта четырнадцать лет назад, но, по сути, он был всего лишь подростком. Гермиона посвятила столько же времени изучению внутренней работы мальчишеского разума, сколько и любая другая девочка ее возраста, только она смотрела на это по-другому. Она не смотрела на это и не пыталась выяснить, нравится ли она мальчику, который ей нравится, в ответ, во всяком случае, не в случае с Гарри. Она пыталась помочь горюющему другу, она смотрела на это с другой стороны.       Ей следовало бы посмотреть на это так, как смотрел Рон, потому что, когда она это делала, ответ становился таким чертовски очевидным, что удивительно, как Рон не называл её глупой чаще. Как она могла быть настолько слепой? Рон сделал столько намёков, намеренных или нет, что ответ практически светился неоновым светом.       Девушка, с которой он познакомился летом. Ухмылка и колкие замечания, которыми он делился с Роном. Флирт и дружеское подшучивание. Почти убийство семикурсника с Хаффлпаффа, который сказал что-то про открытые ноги. Множество других студентов, которые пострадали от рук Гарри, который защищал её.       — Я такая идиотка!       — Мисс Грейнджер?       Гермиона моргнула и снова оказалась в кабинете директора. Дамблдор смотрел на нее поверх своих очков. Ни страх, ни холодный гнев не исчезли, но появился намек на то, что, возможно, она додумалась до чего-то, что может дать ему ответы.       Никто ничего не сказал по поводу ее ругательств, но Джинни пыталась не захихикать, что у неё не получалось.       Она открыла рот, чтобы заговорить, но тут же захлопнула его. Другие мысли выстроились сами собой, и она впервые начала видеть полную картину. Профессор МакГонагалл заступилась за Гарри и солгала Дамблдору. Снейп— Снейп! — поддерживал Гарри и скрывал что-то от Дамблдора. Вся группа ПЗ изо всех сил старалась остаться вне поля зрения Дамблдора — по большей части. И другие имена, имена, которые она подслушала. Руби Рид, Тонкс, Сириус. Мадам Боунс. Другие чиновники Министерства, люди, занимающие высокие и низкие места в этой схеме вещей. Все эти люди, которые полностью присоединились к Гарри и которые обещали, даже не произнося никаких слов, никогда не говорить об этом Дамблдору, если только все вместе не согласятся.       Эта общая картина, которую она наблюдала, была намного сложнее, чем она когда-либо могла себе представить. Она не собиралась притворяться, что понимает все, что Гарри сделал, или почему ему так сильно захотелось спрятаться от Дамблдора, но она знала его достаточно хорошо, доверяла ему и каждому из людей, стоявших вокруг нее, настолько, чтобы поверить.       Поэтому она солгала, прямо в лицо Альбусу Дамблдору с непоколебимой уверенностью. Она верила в Гарри Поттера и в то, за что он выступает, верила в то, что он может сделать и что он предлагает волшебному миру. Потому что он никогда не ограждал ее от войны, потому что он никогда не говорил ей, что она не может что-то сделать. Потому что, когда она просила о помощи, он ее оказывал. Без раздумий, без колебаний.       Впервые Гермиона поняла, что они победят в этой войне против Волдеморта, и победа будет одержана не под руководством старика, опасающегося битв, который сражался за свет, потому что это был свет, а под руководством мальчика, который сражался за свет, потому что верил в то, что он представляет.       Луна однажды сказала ей, что свет - это не то, за чем нужно прятаться, а то, что нужно проталкивать в тень. В то время она была по колено погружена в сложные переводы, поэтому не обратила на это особого внимания и даже не была уверена, что Луна вообще с ней разговаривала. Теперь, однако, она начала понимать.       — Вы волнуетесь, — внезапно сказала она, и остальные в комнате нахмурились, не будучи посвящены в ее мысли и в большинстве своем считая, что она немного сходит с ума, сидя так тихо с выражением напряженной сосредоточенности на лице.       — Вы беспокоитесь, — повторила она, глядя Дамблдору в глаза. — Потому что каждый раз, когда вы смотрите на него, вы видите, как он делает то, что вы никогда не могли сделать. Он принимает тьму и использует ее. Он убивал людей, и это пугает вас, но не по тем причинам, о которых вы говорите себе. Это не пугает вас из-за связи с Волдемортом, не пугает вас из-за страха перед тем, какой темной магии он может научиться. Это пугает вас, потому что вы никогда не сможете этого сделать.       — Мисс Грейнджер, — произнес Дамблдор, его голос был тяжелым от возраста, мудрости и обещания лжи. — Вы ошибаетесь. Я видел, что делали люди с такой силой, во что они превращались.       — Да, видели, — согласилась она. — Вы видите Грозного Глаза Грюма каждый день, ходите с ним бок о бок, зная, что он легко и просто убьет, когда потребуется. Он ни разу не отступил от света.       Она поднялась на ноги, и Уизли без лишних слов двинулись к двери вместе с ней. Она сказала то, чего никогда бы не сказала раньше, если бы не была так воодушевлена откровениями.       — Он не Том. Пожалуйста, перестаньте относиться к нему как к Тому.       Она ушла и дошла до следующего этажа, когда ее колени немного подогнулись, и она опустилась на пол.       — О, Мерлин! Не могу поверить, что я это сделала.       Внезапно ее заключили в крепкие объятия, и ей стало не хватать воздуха. Все Уизли переговаривались между собой, и она понятия не имела, что каждый из них говорит. Когда они, наконец, отпустили ее, она увидела, что все они ухмыляются, как идиоты.       — Это было великолепно! — воскликнул Джордж.       Он снова обнял ее, а Джинни оттолкнула его и обняла еще крепче. Когда она наконец отпустила ее, Гермиона сказала то, что так хотела сказать с тех пор, как впервые увидела, как Фред взмахнула бровью.       — Гарри и профессор Мартин?