Глава 57
1 мая 2023 г., 18:00
Гарри был в ярости, и именно это мешало Молли успокоиться. Как бы он ее ни укачивал и ни успокаивал, она никак не могла успокоиться, и в конце концов ему пришлось отдать ее Сириусу, пока он пытался успокоиться.
Волдеморт был источником сильной боли в жизни Гарри. Из-за него он потерял родителей и всю свою семью в столь раннем возрасте. Из-за него Джинни пришлось так страдать на первом курсе, из-за него страдал весь волшебный мир, но это, почти убийство Артура Уизли, стало последней каплей.
Он был в ярости не только от того, что Волдеморт подобрался так близко к мистеру Уизли, пусть и в обличье Нагайны, но и от того, что своевременное начало их планов было вырвано из их рук. Не может быть, чтобы Волдеморт не почувствовал реакцию Гарри, даже если он тренировался блокировать её. Он спал, и его защита, естественно, была ослаблена.
Оставалось только надеяться, что Волдеморт не попытается сделать шаг, пока всё не встанет на свои места. Судя по тому, как он не торопился со своими планами, у них будет время, по крайней мере, до Рождества, прежде чем он начнет действовать. Им просто нужно будет использовать это время как можно более разумно.
Не в силах что-либо предпринять сейчас, он глубоко вздохнул и попытался успокоить свои эмоции. Молли не нужно было, чтобы его гнев и беспокойство омрачали ее, не тогда, когда она смотрела на Сириуса такими расширенными глазами. Гарри усмехнулся и почувствовал, как его гнев уходит, когда он наблюдал, как последний член его старой семьи соединяется с началом новой.
Римус не знал, что и думать. Тонкс была рядом с ним, пытаясь заставить его понять, что происходит перед ним, но что бы она ни говорила, это не имело смысла. Он и сам прекрасно понимал, что в этом замешаны Сириус, Гарри и ребенок, но когда она пыталась объяснить связь между этими тремя людьми, ему становилось трудно всё принять.
Все сводилось к тому, что у Гарри есть дочь, а Сириус принимает роль дедушки. Потом его мозг перестал понимать, и Тонкс пришлось объяснять все заново, потому что то, что она говорила, никак не вязалось с историями и слухами, которые он слышал с конца лета.
Страх Дамблдора и его слова нарисовали картину разъярённого, массово убивающего подростка, у которого слишком много власти и слишком мало совести. Он умолял Орден помочь ему предотвратить дальнейшее движение Гарри по такому темному пути. А когда ему представили доказательства того, что Гарри на самом деле провёл лето в постели со своим будущим профессором Защиты, это просто поразило воображение.
Здесь был Гарри, который был молод и счастлив. Возможно, он не был таким невинным и наивным, как хотелось бы Дамблдору, но он был счастлив. Впервые в жизни у него были и друзья, и семья. Как рассказывала Тонкс, Гарри действительно наслаждался возможностью надирать задницы Пожирателям Смерти. Ему нравилось принимать активное участие в уничтожении Волдеморта. Ему нравилось участвовать в борьбе за будущее, и это ничуть не делало его темным, как беспокоился Дамблдор.
Не было никакого темного Гарри, что Римус мог видеть собственными глазами. Это был мальчик, переживающий за одного из членов своей семьи, отец, беспокоящийся о счастье своей дочери, и крестник, который сделал все возможное, чтобы спасти своего крестного отца, но не от Волдеморта, а от самого себя.
Это был невероятный мальчик, который прошел через многое, но создал из этого нечто лучшее.
— Как ее зовут? — спросил Римус у Тонкс, наблюдая, как Сириус с огромной улыбкой на лице кружит по кухне хихикающего ребенка.
— Молли, — ответила Тонкс. — Молли Александрия Поттер.
— Она прекрасна.
— Похожа на свою мать, но у нее глаза Гарри.
— Джеймсу бы это понравилось, — засмеялся Римус. — Ему всегда нравились глаза Лили.
Тонкс ничего не сказала, но Римус не винил ее. Она никогда по-настоящему не знала Джеймса. В мире было только два человека, которые действительно знали Джеймса Поттера, и вот они здесь, на кухне, которую они всегда презирали из-за того, что она представляла собой, наблюдают за тем, как сын Джеймса планирует спасти мир волшебников.
Больше всего Римуса пугало то, что он сделает это; он победит Волдеморта, спасет волшебный мир и, возможно, все это произойдет еще до того, как он закончит школу.
Осталось тринадцать дней.
***
В целом Рождество прошло совершенно нормально. Даже когда мистер Уизли лежал в больнице Святого Мунго, рождественские каникулы прошли с шумом, который не имел ничего общего со смертью и разрушениями, а был связан с рождественскими хлопушками, которые разработали близнецы и Сириус. К рождественскому утру дом на Гриммо стал самым праздничным домом на улице. Рано утром в Рождество Гарри разбудил Рон, который швырнул в него подушкой, а затем крикнул что-то о еде и подарках, после чего исчез из их комнаты. Гарри несколько мгновений лежал в постели, желая, чтобы он проснулся в другой постели по совершенно другой и гораздо более приятной причине. Он знал, что Элли проведет утро с Руби и ее семьей, но это не означало, что он не хотел быть с ней. Это было первое Рождество Молли, и он хотел провести его с ней, а не взаперти на Гриммо, притворяясь, что ему больше некуда пойти. — Эй, — раздался голос из дверного проема. Он удивленно обернулся и увидел, что Руби высунула голову из-за двери. На ней была дурацкая шапка Санты, которая мигала разными цветами и имела большой колокольчик на кончике. Она закатила глаза на его шокированное, но счастливое выражение лица. — Она внизу, дурачок, мы все тебя ждем. Гарри вскочил с постели, надел пару толстых носков (подарок Добби) и гриффиндорскую толстовку и побежал за ней. Он проскочил за угол и вошел в гостиную, где они устанавливали елку. Он едва не столкнулся с Руби, но она, казалось, не была поражена его отсутствием грации. Вся его семья была там. Сириус присел у елки в ожидании подарков. Только что освобожденный Артур сидел, завернувшись в одеяло, на стуле, рядом с ним сидела его жена. Остальные Уизли были разбросаны по комнате в разных нарядах. Все они с нетерпением ждали своих подарков и радостно переговаривались. Римус, прислонившись к стене, с удивлением осматривал комнату вокруг себя. Тонкс сидела перед диваном, увлеченно беседуя с матерью. А рядом с Андромедой сидела Элли с Молли на коленях. Она улыбнулась ему и подмигнула так, что у него все внутри растаяло. Вся его семья была вместе в одной комнате в день Рождества, и даже Волдеморт не мог испортить ему настроение. — Наконец-то! — воскликнул Сириус. — Мы ждали несколько часов! — Прошло десять минут, Бродяга, — засмеялся Ремус, наслаждаясь юношеским энтузиазмом Сириуса. — Подарки! — радостно воскликнул Сириус и выхватил из-под елки первый попавшийся подарок. — Джинни, — прочитал он с бирки. Он слегка потряс подарок, оценил, что в нем нет ничего бьющегося, и бросил его ей. Она выхватила его из воздуха и разорвала бумагу, открыв простую коричневую коробку. Она сняла крышку и обнаружила внутри изящную золотую цепочку. На цепочке висела красиво вырезанная буква G. Она вынула ее из коробки, чтобы полюбоваться ею, и ее мать резко вдохнула. — О, Джинни, она прекрасна. Кто тебе его прислал? — Это от Гарри, — просто ответила она, улыбнувшись ему, а затем так же улыбнулась Элли, которая усмехнулась. Джинни не сомневалась, что именно Элли выбрала его. — Спасибо. — Я собирался подарить его Джорджу, но подумал, что Фред может ревновать, — пошутил Гарри. Тонкс забавно подтолкнула его, потому что он был вне досягаемости Джинни, но Джинни все же высунула язык. Все они не замечали подозрительных взглядов, которыми миссис Уизли провожала свою дочь и Гарри. — Моя очередь, — торжествующе воскликнул Сириус. На следующем подарке было написано его имя. Сириус потряс его, понюхал, погладил, а затем оторвал бумагу, когда убедился, что он не взорвется. Все наблюдали за ним с весельем, но, учитывая, что он был завернут в пурпурную бумагу с тремя буквами "В" на ней, можно было и проявить осторожность. Однако его осторожность была напрасной, так как в пакете оказалась коллекция старых пергаментов, перевязанных ленточкой. Его глаза загорелись от восторга, и он разразился звонким смехом. — О, это великолепно! Где вы это взяли? — В ящике кабинета Филча, — сообщил ему Фред. — Мы подумали, что она заслуживает того, чтобы быть у своего законного владельца. Сириус с любовью перелистывал страницы, а когда поднял глаза, в них блестели слезы. — Это Путеводитель Мародеров по Хогвартсу, Лунатик! Книга Бродяги. Ремус мгновение смотрел на него безучастно, а затем разразился хохотом. Когда он снова смог заговорить, ему удалось вымолвить только одно слово, имя Сириуса, после чего он снова зашелся в хохоте. В течение долгих мгновений казалось, что Сириус будет потерян в воспоминаниях, а Ремуса придется уносить, но в конце концов он успокоился, и Сириус передал свой подарок заинтригованной Руби. — Так, кто следующий. Посмотрим, посмотрим. Ах-ха, самый младший член этой новой семьи. Он выпрямился у дерева и протянул Элли пухлый сверток, завернутый в мягкую красную бумагу. Она сняла бумагу и открыла взору невероятно мягкого на ощупь белого плюшевого мишку с красной ленточкой вокруг. К запястью медвежонка была прикреплена карточка, на которой было написано, что это от Гермионы, и объяснялось, что медвежонок может быть использован для записи эмоций, так что любой ребенок, держащий его в руках, будет чувствовать любовь своих родителей. — Это от Гермионы, — объяснила она, потому что никто не мог прочитать открытку с того места, где они находились. — Как заботливо, — машинально ответила миссис Уизли. Никто еще не объяснил ей, почему Элли разделила с ними Рождество и кто она такая. На каком-то уровне она понимала, что Элли — это та, кто взяла беспорядок, который представляла собой жизнь Гарри, и исправила его, но это ничего не объясняло. Да они и не собирались ничего объяснять. Элли положила медвежонка рядом с Молли и улыбнулась ей. Сириус вернулся под дерево и вытащил конверт, адресованный обоим близнецам. Он с пышностью вручил его им, а затем подпрыгивал на носочках, пока Джордж осторожно вскрывал его. Его глаза выпучились, и Фред выхватил конверт из его рук. У Фреда открылся рот, и они оба долго молча смотрели на конверт, после чего вскочили на ноги и подошли к Элли. Молли была подхвачена и бережно передана Андромеде, а близнецы упали на колени перед Элли и притворились, что поклоняются ей. Миссис Уизли схватила упавший конверт в надежде, что он объяснит странное поведение ее сыновей. Внутри оказался контракт, дающий им полное право на недвижимость в Косом Переулке по невероятно низкой арендной плате и с небольшим условием, что небольшая, практически крошечная, часть прибыли будет перечисляться на счет М.А.П. Молли почувствовала, как внутри неё поднимается гнев за то, что эта незнакомка помогает её близнецам осуществить такое глупое и бездумное будущее, но она не могла поспорить с тем, как они счастливы. Они переговаривались друг с другом, спотыкались на полуслове и часто останавливались, чтобы со стеклянными глазами представить себе новые изделия, которые они могли бы сделать. — Больше подарков! — крикнул Сириус, чтобы прервать их. Он схватил подарок наугад и бросил его миссис Уизли. — От Дафны Гринграсс, — сообщил он ей. Уши Рона покраснели, близнецы начали хихикать, но миссис Уизли только недоуменно посмотрела на подарок и начала его разворачивать. Джинни пожалела свою мать и пересела рядом с ней. — Она девушка Рона, мама. Она решила, что должна тебе что-то подарить. Я помогла. — У Рона есть девушка? Я думала, Гермиона… — она запнулась и бросила быстрый взгляд на Рона, как будто сказала слишком много. Рон выглядел скорее весёлым, чем раздражённым, и просто отмахнулся от ее беспокойства и сказал ей открыть то, что оказалось коллекцией ее собственных рецептов с забавными картинками рядом с ними. На одной из них был изображен ее особый шоколадный торт, на котором близнецы в возрасте семи лет, покрытые с ног до головы глазурью, дрались за последний кусок торта. Вся книга была заполнена рецептами, некоторые из них были с картинками, другие оставались пустыми, чтобы миссис Уизли могла позже добавить свои собственные. — О, Рон! — задохнулась она. Её глаза покраснели. — Я не знаю, что сказать. И я ничего ей не подарила. Почему ты не сказал мне, что у тебя есть девушка? Она обняла его, и все решили, что его объяснение было приглушенным, потому что Сириус снова начал разбрасывать подарки, и их внимание ослабло. Там были обычные джемперы Уизли и домашняя помадка от мистера и миссис Уизли. Несколько книг от Гермионы и множество подарков от детей Уизли для их новой племянницы были откопаны и вручены. Гарри даже получил подарок от своей тети, который удивил его до глубины души и состоял в основном из открытки и благодарности за то, что он уберег Дадли. Самый большой подарок был вручен мистеру Уизли. Гарри и Элли объединили усилия с его детьми, чтобы подарить ему большую коллекцию маггловских инструментов и всякой всячины, чтобы он мог развлекаться несколько месяцев. Большинство из них было приобретено через родителей Гермионы, которые были рады помочь в обучении мистера Уизли. Лучшим подарком для Гарри была не гора игрушек для Молли, не джемпер от миссис Уизли и даже не полный комплект правильного снаряжения для квиддича, который он получил от Сириуса. Лучшим подарком для него была возможность впервые в жизни ощутить, каким должно быть Рождество. Они ели на кухне в подвале, украшенной декорациями и огромным огнем, что было тепло и по-домашнему уютно. По какой-то случайности Гарри оказался рядом с Элли, и большую часть трапезы они провели, сплетя ноги и положив руку на спинку ее стула. Он был так счастлив, что даже не беспокоился о том, чтобы показать себя миссис Уизли. Несколько раз она бросала взгляд в его сторону и хмурилась, но, похоже, хмурилась она не из-за того, что он делал, а из-за того, чего он не делал. Она переводила взгляд с него на Джинни, которая сидела по другую сторону от него, нахмурив брови. — Я рад, что ты здесь, — он наклонился вперед, чтобы прошептать Элли на ухо. — Где ещё я могла быть? Они улыбнулись друг другу и повернулись обратно к столу, когда Сириус поднялся на ноги и поднял свой бокал. — Я хотел бы предложить тост, — объявил он. — За много будущих Рождеств, проведенных в кругу семьи, и за быструю и болезненную смерть Волдеморта. Смех разносился по столу, а бокалы поднимались в тосте. Они оставались в мире, не тронутом войной, которая начинала бушевать снаружи. После обеда они играли в игры и рассказывали анекдоты. Сириус рассказал им историю создания "Книги Бродяги" и книги, частью которой она должна была стать. Он смешил всех, рассказывая о своих подвигах в Хогвартсе с Джеймсом и Римусом. Андромеда поделилась несколькими собственными историями, которые она помнила о Мародерах в их первый год обучения. — Какие письма я получала! — смеялась она. В конце концов, стало уже поздно, один за другим обитатели дома улеглись в свои постели, и в доме снова стало тихо. — Получилось? — спросила Элли, когда в гостиной остались только она и Гарри, все еще окруженные яркой оберточной бумагой. Гарри пожал плечами, придвинувшись ближе к ней на ковре, так что они сидели лицом друг к другу, соприкасаясь коленями. — Я не знаю. Зелье Снейпа вырубило меня. Единственное, что я помню, это как ложился спать, а потом Рон швырнул в меня подушкой. — Ты ему доверяешь? — У меня нет выбора. Она придвинулась еще ближе, перекинув свои ноги через его ноги, так что почти уселась на его колени. Он взял одну из ее рук в свою и начал возиться с кольцом, которое она часто носила на указательном пальце. Однажды, когда они только познакомились, и она заполняла депрессивную тишину в доме Дурслей своей болтовнёй, она рассказала ему, что кольцо принадлежало ее тете и что она носила его в день ее смерти. Иногда ему хотелось, чтобы жизнь Элли не была отмечена смертью, но если бы это было не так, если бы его жизнь не была отмечена тем же самым, они бы никогда не нашли друг друга. На самом деле, когда дело дошло до этого, он предпочел бы пережить столько потерь, чем оставить ее одну. Он знал, что если бы все было наоборот, она бы выбрала потерю, чтобы спасти его от одиночества. — Ты знала обо мне раньше? — спросил он ее в тишине. — Ты знала, что когда-нибудь найдешь меня, или всегда думала, что останешься одна? Элли некоторое время молчала, а он продолжал играть с ее пальцами, постоянно напоминая, что она больше не одна. Он не хотел, чтобы она вспоминала то время и думала о своем одиночестве, потому что знал, что по большей части она никогда не была одна. У нее всегда были друзья, когда у нее не было семьи. — Ты думаешь о том, что будет дальше? Что тебе придется делать? — наконец спросила она. Ее слова были тяжелыми от эмоций. Она не хотела думать о том, что должно произойти, не тогда, когда день был таким легким и полным смеха. — Нет, — ответил Гарри. — Я думаю о Молли. Элли ничего не сказала, но поднесла его руку ко рту, впиваясь поцелуями в его ладонь. — Я не хочу, чтобы она когда-нибудь узнала, что мы чувствовали, это одиночество, — вздрогнул он. — Я не хочу оставлять ее одну, как это сделали наши родители. Она дотронулась до его лица и притянула его к себе, чтобы он стоял лицом к ней, а не смотрел в огонь. — Она никогда не будет одна, Гарри. У нее есть больше, чем когда-либо было у нас; каждый из этих людей, присутствующих здесь сегодня, будет рядом с ней на каждом шагу. Если мы умрем, если мы потерпим неудачу, они никогда не позволят ей остаться одной. У них будут дети, внуки, правнуки. Всегда кто-то будет рядом с ней, — заверила она его. — Я веду себя глупо. — Да, потому что мы не потерпим неудачу. — Она нахально ухмыльнулась. — Это сработает, Гарри, мы уничтожим его, и мы вырастим нашу дочь, и мы будем стоять вместе и защищать эту семью и всех, кто придет после, всем, что у нас есть. Она никогда не узнает одиночества, которое знали мы. — Да, — пробормотал он, все еще не видя ее, но видя будущее, наполненное счастьем и сказками на ночь. Все то, чего ему не хватало в детстве, он передаст Молли. — Хорошо, — просто сказала она. Она поднялась на ноги и потянула его за собой. — Теперь пойдем, напоим тебя зельем и устроим ловушку для Волдеморта.
Примечания:
See you next time!
