Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Его возвращение из Министерства было далеко не триумфальным. Конечно, Дамблдор был свидетелем того, что мир снова увидел правду о возвращении Волдеморта, но прошлой ночью он видел столько других вещей, что это не принесло ему никакого удовлетворения. Он наблюдал, как мадам Боунс взяла на себя ответственность и позволила Гарри отойти на второй план. Он был готов сделать шаг вперед и защитить Гарри от того, что должно было произойти, но в этом не было необходимости.       Мадам Боунс объявила военное положение, отменив все протесты Фаджа и собрав множество доказательств, которые показали, каким человеком был Фадж на самом деле. Много золота перешло из рук в руки, и каким-то образом мадам Боунс нашла запись об этом. После того, как Фадж был публично опозорен, мадам Боунс было легко выйти вперед и взять на себя ответственность.       Было тревожно думать о том, что мадам Боунс была так хорошо подготовлена к тому, чтобы взять на себя ответственность, потому что она работала вместе с Гарри, чтобы организовать это. Он хотел поднять этот вопрос с Гарри, но к тому времени, как мадам Боунс освободила его из странной невидимой тюрьмы, в которую его заточила Мартин, и она, и Гарри уже ушли.       На самом деле, если бы не масштабное разрушение Министерства, Дамблдору было бы трудно поверить, что группа защиты Мартина вообще была там. Он не сомневался, что роль дюжины детей будет преуменьшена, когда история попадёт в "Ежедневный Пророк", поскольку авроры уже начали прибывать, и они выглядели такими же побывавшими в бою, как и мадам Боунс. Это был не весь департамент, но он точно видел среди них Тонкс. Даже Сириус прибыл как раз в тот момент, когда Дамблдор шагнул в пламя костра.       И вот он вышел, уставший физически и душевно. Его кабинет был тускло освещен, и он уделил время тому, чтобы осветить его еще несколькими свечами. Фоукс сидел на своем насесте, не сомкнув глаз, и его взгляд был устремлен на стол Дамблдора. Портреты беспокойно сидели в своих рамах, все, кроме Анадайны Смит, которая, казалось, покинула свою раму.       Гарри Поттер сидел за его столом. Его лицо было спокойной маской безразличия, а тело расслаблено в кресле, как будто он совершенно спокойно воспринимал ситуацию. Его одежда была порвана и окровавлена, но впервые Дамблдор увидел не следы битвы. Он видел их достаточно в эту ночь, и, возможно, это изменило его, но впервые он не смотрел мимо поверхности, а видел всю картину, которую представил Гарри.       Дамблдор слышал, как профессора и студенты обсуждали физические изменения Гарри, но он был настолько сосредоточен на внутренних изменениях, что физические не проникали в его сознание. Перед ним сидел здоровый мальчик-подросток, которому было комфортно в своём теле и который впервые надел одежду, полностью принадлежащую ему. Это ничего не меняло, по сути, но в тот момент Дамблдора поразило, что столь важная перемена прошла почти без его внимания.       Он прошел вперед в комнату и сел на жесткий стул, на который обычно усаживали посетителей. Он не сомневался, что всё это было задумано Гарри для того, чтобы он почувствовал, что значит быть тем, у кого нет ответов. Это было решение, которое он решил принять, а не подвергать сомнению, впервые за несколько десятилетий передав контроль над ситуацией тому, кто хоть раз знал больше, чем он.       — Вы хотите получить ответы, — признал Гарри с легким саркастическим изгибом губ, который мог бы быть ухмылкой.       — Да, — тихо согласился Дамблдор. — У меня много вопросов.       — У меня и раньше были вопросы, с чего вы взяли, что заслуживаете ответов?       Дамблдор устало вздохнул. Он полагал, что для Гарри это стало игрой: бросать намеки, оставлять подсказки и просто запутывать его до безумия. Он не мог признать свои собственные недостатки, потому что все еще не мог поверить, что попытка защитить Гарри и дать ему детство была неправильной. Он хранил секреты только для того, чтобы защитить Гарри, а теперь ему пришлось столкнуться с тем вредом, который эти секреты причинили.       В конце концов Гарри даже не стал дожидаться ответа.       — Вы можете спрашивать, но я не гарантирую, что отвечу на них.       Странное спокойствие Гарри выбило его из колеи. Он ожидал гнева, возможно, даже насилия, но не такого спокойного безразличия. Не логических утверждений и расспросов.       — Ты расскажешь мне своими словами, как ты познакомился с Элли Мартин?'       Это звучало как вопрос для эссе по истории магии; возможно, через много лет такой вопрос появится на экзамене по истории магии. Гарри не сомневался, что когда профессор Биннс займется этим, История магии станет намного более современной. Он также не сомневался, что вскоре война с Волдемортом сыграет свою роль в этой истории.       — Когда я вернулся к Дурслям прошлым летом, она ждала меня в моей комнате. Она представилась и без обиняков заявила, что собирается обучать меня, чтобы я не погиб от рук Волдеморта. Она не приняла отказа. Она ходила за мной по пятам несколько дней, беспрерывно рассказывая о том, о сем и обо всем на свете. За эти три дня я узнал о ней больше, чем, пожалуй, Руби когда-либо знала.       — А она узнала обо мне все, что только можно было узнать. Ее действительно трудно игнорировать, и в конце концов до меня дошло, что она не собирается уезжать и оставлять меня в одиночестве размышлять о смерти Седрика, и я начал говорить в ответ. И, наверное, тогда все и началось.       Дамблдор нахмурился. В сказанном было так много неправильного, что даже то, что он услышал о них во второй раз и более подробно, не помогло ему понять.       — У нее был этот сундук, — продолжил Гарри, прежде чем Дамблдор смог прервать его. — Взятый из Отдела Тайн. Это инструмент для обучения, время там течет гораздо медленнее, чем здесь, в мире, поэтому стажеры Невыразимцев могут войти в сундук и выйти оттуда спустя несколько недель с годами обучения.       Глаза Дамблдора расширились, и некоторое понимание осенило его.       — Изменения в твоей внешности и твои обширные новые знания можно объяснить свойствами сундука?       — Да. Я провел два года в сундуке с Элли, и за это время я узнал все, что мог, чтобы подготовить себя к тому, что должно произойти. Она провела меня через материал последних трёх лет обучения в Хогвартсе и научила многому из того, чего она нахваталась за годы жизни. А нахваталась она многого. Она научила меня драться как маггл и дуэлировать с лучшими волшебниками. Она научила меня теории окклюменции и легилименции, она научила меня исцеляющим заклинаниям, ядам и множеству зелий.       — Она научила меня любить.       Гарри постарался сохранить зрительный контакт, чтобы его слова прочно вошли в сознание. Дамблдор, в свою очередь, только моргал в течение долгих минут, пока слова Гарри оседали у него в голове. С тех пор, как Гарри упомянул о своем пребывании в сундуке, его не покидало странное ощущение, но теперь он знал, что это было. Два года. Два года, проведенные в сундуке с Гарри, и если физические изменения могли проявиться в таком месте, о чем свидетельствовал Гарри, то как она забеременела?       — Ты стал отцом ее ребенка. — Это было заявление, лишенное всяких эмоций. Оно не было злым или усталым, оно было просто пустым.       Гарри спокойно ждал, пока Дамблдор осмыслит сказанное, но не дал ему времени заговорить, когда всё стало ясно.       — Ее зовут Молли Александрия Поттер.       — Ты не назвал ее в честь своей матери? — Из всех вещей, которые Дамблдор мог бы сказать в ответ на такое откровение, вряд ли он выбрал бы именно эту. Однако оно проскользнуло среди его плохо завуалированного гнева и ужаса.       — У Элли уже давно была сделка с Руби. Так что нет, мы не назвали ее в честь моей матери.       В глазах Дамблдора зашевелились мысли, и Гарри снова начал рассказывать о своем лете, чтобы избежать взрыва, на который Дамблдор не имел права.       — Летом нам пришла в голову идея нанести ответный удар по Волдеморту. Никто из нас не создан для того, чтобы сидеть и ждать, Дамблдор, нанесение собственных контрударов было единственным известным нам способом избежать безумия. Все те ведьмы и волшебники, которые пропадали без вести или оказывались мертвыми при подозрительных обстоятельствах, все те, у кого оставались файлы с уличающими доказательствами, — это были мы.       — И мне снились сны. Мне снился длинный коридор с множеством дверей и огромная комната, заполненная стеклом.       — Отдел Тайн, — пробормотал Дамблдор.       — Элли когда-то работала там, Руби все еще работает там, так что мы навестили ее. Та вещь, которую вы охраняли с лета? Та, что могла попасть в руки Волдеморта? То пророчество, в котором говорится, что я убью его или он убьет меня? Я уничтожил его в июле прошлого года.       Слова повисли в воздухе, обретя собственную жизнь. Запертый в тюрьме, созданной Элли, Дамблдор наблюдал, как Гарри противостоит Волдеморту. Он видел удар, который застал Темного Лорда врасплох, видел, как Гарри разбил стеклянную сферу, но он был слишком далеко, чтобы услышать тихие слова. В свете того, что Гарри только что сказал, стало очевидно, что Мальчик-Который-Любил дразнил Волдеморта.       Дразнил Лорда Волдеморта.       — Это была ловушка, — тяжело произнес Дамблдор. — Вы устроили ловушку, чтобы заманить Волдеморта в Министерство. Как вам это удалось? Он не пришел бы только ради возможности увидеть вас или получить в свои руки пророчество.       — Нет, но он пришел бы, если бы думал, что это он устроил ловушку. Несколько недель я принимал зелье, которое придумал Снейп и которое позволило мне погрузиться в такое состояние, что мои сны стали приманкой для Волдеморта. Я поймал себя в ловушку кошмаров, которые он должен был увидеть, я снова и снова воспроизводил, как меня уничтожит убийство Сириуса, и заронил эту идею в голову Волдеморта.       — Как и я, он был пойман в ловушку этих снов, но поскольку они исходили от меня, он думал, что сам выбирает, что ему видеть. Мы вложили эту идею в его голову, а Снейп немного подправил ее, сделал несколько намеков, чтобы Волдеморт устроил свою ловушку именно тогда, когда мы хотели. Мы потратили много времени на рождественских каникулах, чтобы все расставить по местам.       — Ты все время говоришь "мы", кто это "мы"?       Гарри усмехнулся:       — ПЗ, члены вашего собственного Ордена Феникса, многочисленные авроры и люди из Министерства, которым, как знала мадам Боунс, можно доверять. Профессора МакГонагалл и Снейп, мадам Помфри. Элли знает множество людей почти во всех отделах и местах, о которых только можно подумать. Мы просто показали им правду и предложили способ помочь.       — Однако у нас был не только один план. Прошлой ночью каждый член этой новой организации был занят уничтожением других мест Волдеморта. Сириус отправился с МакГонагалл и Ремусом уничтожить логово оборотней, которое создали Волдеморт и Фенрир Сивый. Флер Делакур и Билл Уизли вместе с Тонкс возглавили рейд на убежище Пожирателей смерти. Мадам Боунс сама возглавила рейд в один из домов, который, по слухам, использовал Волдеморт.       Несмотря на всё, Дамблдор был впечатлен. Перед ним сидел не мальчик, который, как он боялся, запутался и неуверенно балансировал на краю тьмы, а яростный человек, сражающийся за свет и не позволяющий Волдеморту одержать верх. Яростный человек, которому не было и шестнадцати, а на его плечах лежала маленькая дочь и судьба всего волшебного мира.       — Я никогда не хотел для тебя ничего подобного, — тихо проговорил Дамблдор. — Я хотел, чтобы у тебя была жизнь, отличная от той, которую продиктовала судьба.       Гарри пожал плечами, его гнев ненадолго вырвался наружу. Дамблдор заметил это по тому, как напряглись его плечи, прежде чем ему удалось успокоиться.       — Вы сделали неправильный выбор, — просто сказал ему Гарри, хотя Дамблдор услышал боль и гнев в его словах. — Вы обрекли меня на жизнь в неведении, боли и страхе из-за одного глупого желания увидеть, как я проживу детство. Вот что я вам скажу, старик: мое детство было отстойным. Меня высмеивали, меня ненавидели, меня боялись из-за того, кем я могу оказаться. Это сделали вы. Вы сделали это моей жизнью, когда лишили меня выбора. Я ненавижу вас за это.       Слова были простыми и произнесены без особых эмоций, но они поразили Дамблдора еще больше, поскольку были представлены как факт. Вызвать в Гарри такой бунт никогда не было его целью, но чтобы его ненавидели за действия, которые он считал правильными... Дамблдор не мог позволить Гарри ненавидеть его за то, что было сделано в его интересах.       — Это говоришь ты или Элли Мартин? — спросил Дамблдор.       Реакция, которую он получил, была далека от той, которую он ожидал. Глаза Гарри вспыхнули гневом, и на мгновение показалось, что он готов убить Дамблдора на месте. Это было ожидаемо, но то, что его руки на столе вспыхнули огнём и он поспешно оттолкнулся от стола, чтобы ничего не поджечь, — нет.       Поднявшись на ноги, он сделал успокаивающий вдох, но не стал гасить магический трюк, который позволил ему зажечь руки. Они ярко горели, красное пламя распространялось по рукам Гарри и поднимало дым от его одежды, поскольку материал его пиджака изо всех сил старался затушить пламя. Встревоженный, Дамблдор выхватил палочку, чтобы наложить заклинание погашения, но Гарри резким движением пламени отправил палочку в полёт через весь кабинет.       — Как вы смеете. — холод капал с каждого слова Гарри с ядом, который все же смог удивить Дамблдора. — Вы даже не представляете, что за человек Элли Мартин. Даже на секунду подумать, что она может зайти так далеко, чтобы навязать свою волю и мнение кому-то другому?       Гарри насмешливо хмыкнул и опустился обратно в кресло, уже не заботясь о том, что он поджег что-то, кроме собственного тела. Под его руками ручки кресла начали чернеть, и он знал, что пройдет совсем немного времени, и они сгорят вместе с ним.       — Вы хоть представляете, каким был бы этот год без вмешательства Элли? Вы хоть представляете, как все было бы плохо, если бы у нее не хватило смелости прийти ко мне? Давайте начнем с моего лета? Запертый в одиночестве, без связи с волшебным миром и, что еще хуже, без связи с моими друзьями и людьми, которым я доверяю.       — Мое отношение к происходящему становилось бы все более подавленным и злобным, если бы не было выхода для всей этой накопившейся агрессии и обиды с июня прошлого года. Долорес Амбридж в роли профессора ЗОТИ. Амбридж! Женщина, которая лизала бы ноги Фаджу, если бы думала, что это поможет ей добиться успеха. Я знаю все об этом. Вместо учеников, способных спасти себя, у вас были бы неумелые дети, которые представляли опасность для самих себя, не говоря уже о том, что с ними мог бы сделать любой Пожиратель смерти.       — Я провел много времени, думая о том, что могло бы пойти не так, если бы не Элли, и поверьте мне, это было плохо. Люди мертвы и умирают, а Волдеморт все еще охотится за мной! Он нашел бы другие способы добраться до меня, возможно, он схватил бы кого-то, кого я любил, и убил бы его прямо у меня на глазах.       — Она не изменила меня, Альбус; она дала мне возможность, чтобы изменить себя.       Тишина снова заполнила комнату. Единственным звуком, пробивающимся сквозь мысли Дамблдора, был звук горящего дерева. Гарри грациозно встал с кресла и направился к огню. Он не оглянулся, но Дамблдор мог только смотреть на горящие останки своего прекрасного кресла.       Это было почти символично. Сгоревшие останки кресла символизировали его отношения с Гарри. Быстрое заклинание могло бы починить кресло, сделать его снова правильным, но всегда оставалось бы эхо того, что произошло. Маленький след всегда будет свидетельствовать о нанесенном ущербе.       Простое заклинание могло бы исправить и Гарри. Чары памяти, чары внушения, все это можно было использовать, чтобы изменить его новое отношение к себе, но они не могли стереть то, что произошло. Они не повернут время вспять, чтобы Дамблдор смог исправить свои ошибки. В мире не существовало заклинания, которое могло бы исправить то, что он сделал, и это пугало его.       Не было быстрого решения, не было нужных слов, которые нужно было произнести в правильном тоне, чтобы все было прощено. Ему придется поработать над этим, предпринять необходимые шаги, чтобы исправить то, что было так разрушено между ними. Он вспомнил первые годы жизни Гарри в Хогвартсе, когда он был молод и готов был обратиться к Дамблдору за помощью, поддержкой, руководством и любовью.       Теперь их не было. Их не стало из-за самых простых и самых сложных вещей. Это всегда была его величайшая и наиболее почитаемая сила. Это была способность, которую он ценил превыше всего, это было то, что, по его мнению, спасло Гарри все эти годы назад. Теперь же эта сила, эта способность, эта знаменитая эмоция сработала против него. Не злоба настроила Гарри против него. Не Волдеморт вдалбливал в сознание Гарри своё мнение и не его воля давила на юношу.       Это была любовь. Любовь к женщине, которая показала ему, как быть сильным, как быть способным. Это была любовь, которую он испытывал к Элли Мартин, и истины, которые она позволила ему увидеть самому.       Дамблдор подвел его, не в июне прошлого года, не за много лет до этого в Тайной комнате или до этого с философским камнем. Дамблдор подвел его в ту ночь, когда он впервые поселил его у Дурслей. Они всегда шли к этому стремительным курсом; Элли Мартин стал катализатором, который привёл к этому раньше времени.       — Поздравляю.       Слова прозвучали тихо, настолько тихо, что, несмотря на обострившийся слух и тишину в комнате, Гарри был уверен, что ослышался.       — Простите?       — Поздравляю, Гарри, у тебя замечательная семья.       Это не исправило ситуацию, это не было быстрым решением, в которое он когда-то поверил, но это было начало. Дамблдор примирился с этим, предлагая пресловутую оливковую ветвь.       — Спасибо, сэр.       И Гарри взял ее.