5
3 ноября 2024 г., 22:59
Полное отсутствие гуманистических ценностей и культуры личных границ — вот, что видела Исыль в отношениях с противоположным полом, а ко всему этому ещё была вероятность подцепить какую-нибудь дрянь. Все понятия из интернета переламывали мозг, круша его в пыль, а от мыслей о том, как Сыль окажется в эпицентре любовных отношений, накатывала страшная мигрень.
Основы отношений твердили, что для начала нужна была эффективная коммуникация, взаимопонимание, доверие и доброта — все эти пункты были мимо, явно не про Пак Исыль. И все красочные описания в интернете о лишении девственности говорили лишь об одном: ничего приятного, лишь боль и кровь. Если было возможно, Сыль бы сама себя её лишила, вот только без противоположного пола это было трудно выполнимо.
Заблокировав телефон, Пак зло впихнула его в карман медицинского халата и пошла дальше по коридору диспансера. Окончательно решив для себя, что такую аморальную информацию она будет искать в просторах интернета только в стенах венерического диспансера, чтобы — так, чисто символически, что ли — знать, какой итог у этого всего может быть. Дома это делать как-то постыдно было, зная, что через две стенки от неё спал отец. Вообще, Сыль всё чаще думала о том, что отец, несмотря не все его старания и желание заменить обоих родителей, не смог заполнить некоторые пробелы, чтобы закрыть все гештальты. Если бы мама была жива, она бы обязательно проконсультировалась с ней — с отцом же это сделать невозможно.
И проблема заключалась даже не в неловкости, потому что одна ситуация произошла ещё в старшей школе, и родитель, видимо, был и будет не в восторге, что у дочери может появиться кто-то. В тот раз одноклассник, который решил принести ей домой цветы, напоролся на преграду в виде её отца, который того, собственно говоря, в дом не пустил, отобрал цветы, заперев дверь перед его носом. Никогда прямых слов или наставлений от него насчёт противоположного пола не было, но, только стоило Чимину упомянуть, что сестре нужно с кем-то встречаться, как всем нормальным девушка её возраста, отец мрачнел на лице и пресекал сына весьма неодобрительным взглядом.
Исыль представила, как на пороге их дома появится Ким Тэхён, и её лицо скривилось в болезненной гримасе. Она не особо горела желанием впускать парня в семейную обитель, но, представив разочарование отца при виде возможного ухажёра, появлялось ощущение, что кто-то ударял в солнечное сплетение. Стоило только нарисовать в голове возможные исходы данного знакомства, как сам парень дал о себе знать входящим сообщением:
Ким-со-второго-места-успеваемости-Тэхён:
завтра жду тебя в Blind Spot в 18:00.
могу гарантировать приятное времяпровождения без сожаления потраченного времени на меня.
и обещаю не приставать, если сама не захочешь:)
Со своими умениями Исыль вряд ли сможет гарантировать приятное времяпровождение. Если Тэхён вывезет весь её гонор и все хлёсткие слова — ещё один балл можно будет ему накинуть к общей оценке. Пак точно пойдёт на это свидание, чтобы проверить границу своих сил и понять, действительно ли ей нужна практика перед тем, как сорвать себе награду в виде Кима.
Практически дойдя до ординаторской, Исыль заметила, как ей навстречу вышел доктор Мин, из-за чего непринужденность и лёгкая улыбка спали с её лица, уступая место полному равнодушию и напрягающей пульсации в висках. Мужчина, приметив её, махнул рукой, якобы подзывая к себе, Исыль беспечно перевела взгляд на потолок, якобы не заметив ничего, и, резко развернувшись на пятках, направилась в противоположную сторону. Надоедливость — одна из десятка отвратительных черт в мужчине, и почти весь кладезь этих непереносимых характеристик хранился именно в заведующем.
— Смею предположить, что если ты меня избегаешь, то это значит, ты ко мне неравнодушна, — довольно заключил доктор Мин, догнав девушку.
— Во-первых, не смейте больше предполагать — сомнительно выходит. Во-вторых, да, я неравнодушна: вы мне про-тив-ны, — проговорила по слогам последнее слово Пак, чтобы хоть как-то донести смысл.
От мужчины как обычно веяло запахом жжёного сахара, мятной жвачкой, немного — табачным дымом и как всегда — тонной уверенности. Последнее проглядывалось во всём: в походке, в манере разговора, во взгляде. Кажется, вчерашний красочный отказ лишь укрепил в заведующем какие-то мнительные планы на неё — видимо, его мужское эго ничем невозможно было задеть.
— Нужно тогда лучше притираться, — якобы найдя верный выход, ответил мужчина, а Сыль в это время думала о том, что верный выход из внимания доктора Мина — разве что открытое окно многоэтажки. И то не было вероятности, что и такое решение поможет.
— Давайте без всяких притираний и втираний, просто оставим некий флёр неизвестности между нами, — и взмахнула рукой, якобы вырисовывая личную границу.
— Я между нами ничего ставить не хочу, — слегка нахмурившись, уточнил заведующий и отмахнулся от выстроенной невидимой стены.
— Придётся, особенно губозакаточную машину… — Сыль, запнувшись, резко остановилась и, сощурив глаза, презрительно уставилась на спокойное лицо мужчины. — Вы куда опять свои руки пихаете? — отступила на шаг, чтобы избавиться от чужой руки на пояснице.
— Ну, не пихаю, если быть точнее, а так, примеряюсь. И она очень правильно смотрится на тебе. Погляди, — мужчина был намерен протянуть свою руку, но его опередили: Исыль весьма ловко и чётко залепила пощёчину доктору Мину.
— Что ты творишь, блять, женщина?! — ошарашенно воскликнул мужчина, приложив ладонь к пылающей щеке, смотря на бесстрастное лицо Сыль, в то время как мимо проходящий персонал заинтересованно обернулся на них.
— Не знаю, — вполне честно ответила девушка, ощущая, как рука стала неприятно жечь от удара, из-за чего она прижала её к груди, чтобы ненароком не повторить такую выходку. — Вы подбиваете меня на неординарные действия. Но вам плюсик — руку в ответ не подняли на меня. И да, я, как и вы, примеряла руку к вам, и, знаете ли, она очень даже смотрится. Извините за откровенность, но на столько, что меня прям неприлично заводит, — всё же улыбнулась Пак, до конца осознав, в какое секундное замешательство ввела мужчину и как приятно было наказать надоедливого поклонника.
— Отлично, начало наших отношений начинается с рукоприкладства и лёгкого абьюза — то, что врач прописал, — беззлобно хохотнул заведующий, толкая язык во внутреннюю сторону щеки, пытаясь убрать дискомфортное ощущение. — К этому ещё вернёмся, а сейчас переодевайся и на выход, поедем в Министерство здравоохранения.
— Можно подумать?
— Нужно, позволительно даже звонок другу, только вряд ли антисептик тебе ответит, поэтому жду на улице.
— А если я не хочу?
— Это серьёзный аргумент, но он меня не сильно беспокоит. Если в течение десяти минут тебя не будет у моей машины, я свяжу тебя жгутами и пронесу через всё отделение в машину. Выбор за тобой — видишь, какой я хороший дядька, даю мнительное право выбора. Всё, дуй переодеваться, всё же не хочу тащить на своём больном плече пятьдесят килограммов.
— Я что-то забыла, какой вы…
— Какой? — удивлённо вскинул брови мужчина, после чего с дурацкой улыбкой с каждым вопросом всё ближе приближался к её лицу: — Красивый? Нереальный? Лучший в твоей жизни?
— Редкостный мудак, — строго заключила Исыль и, выставив указательный палец вперёд, нажала на лоб доктора Мина, чтобы отодвинуть его от себя подальше. — Не наклоняйтесь так близко, ваша несимметричность мне в глаза бросается.
— А, точно, несимметричный мудак, который… — улыбаюсь, мужчина поднял руку с часами и заключил: — Который через восемь минут будет тебя связывать. Пойду найду жгуты попрочнее, что ли.
Исыль, гордо подняв подбородок, пошла выполнять указания, мысленно успокаивая себя тем, что это был последний раз, когда она, стиснув зубы, выполняла ненормативные указания заведующего.
***
Цокая каблуками по пылающему асфальту от жаркого июльского солнца, Исыль поправила широкую лямку джинсового корсета, думаю о том, что было огромной ошибкой надеть джинсы в эту жаркую погоду. Пак помахала ладонью перед лицом, чтобы хоть искусственно ощутить лёгкую прохладу, но единственным, что бросило её в ледяной озноб, был взгляд Мин Юнги, который он бросил на неё, подпирая капот своей машины и смахивая пепел со своей сигареты. Не знала Исыль, где он там обучался, но глазами будто препарировал самым острым лезвием. Девушка множество взглядов противоположного пола на себе ощущала, но таким скрупулёзным и цепким владел лишь этот мужчина. Недобрый такой, будто он расписал своей властной прихотью всю её дальнейшую жизнь, связав по рукам и ногам и закинув к себе в подвал, как какой-нибудь кусок мяса. Такая перспектива с мужским упорством была бы возможной, если бы Пак не выковывала в себе сильную личность, которая таких, как он, ради забавы каблуком о землю давила. Не зря она сегодня надела свои любимые Джимми Чу с самым острым каблуком — самое время давить паразитов. Сыль уже готова была отвесить лестный комплимент, что при виде доктора Мина она вспомнила о том, как дедушка забирал её со школы, но мужчина опередил девушку своим загадочным вопросом: — Ты любишь свою жизнь? — Да, — непонимающе ответила Пак, проследив, как заведующий, оторвавшись от капота машины, затушил сигарету о рядом стоящую урну. — Тогда садись за руль, меня по дороге сюда хватала судорога, — и, сморщившись, размял ранее упомянутое больное плечо. — Вы не поняли мой ответ, — Исыль отрицательно выставила руки вперёд, растеряв весь боевой запал. — Я реально люблю свою жизнь и поэтому садиться за руль не буду, — объяснила, судорожно переводя взгляд на автомобиль, от которого её бросало в неприятную дрожь из-за возможности сесть за водительское место. — Не бойся, я буду рядом, — подмигнул доктор Мин, забросив в рот жвачку. — Когда рядом раздражитель под рукой, меня тоже судорога схватить может. Обязательно ехать? Может, по телефону решите все вопросы? — Сыль ловко хлопнула мужчину по плечу и удивлённо уставилась на свою руку, кивая на неё, вызывая у мужчины дурацкую улыбку. — Видите, у меня тик неконтролируемый, мне нельзя за руль. — Браво, Исыль, театр потерял актрису, — скоромно похлопал девушку спине мужчина, оценивая её неудачное старание. — На моё отделение заложили малую смету на осуществление какой-либо деятельности. А всё, что касается денег — нужно решать напрямую. Садись, у нас нет времени. Не переживай, ехать машиной всего восемь минут, — нащупав в кармане ключи, заведующий кинул девушке найденные в кармане ключи, которые та с трудом словила, при этом чуть не выронив свою сумочку, и перевела на них встревоженный взгляд. — Я их обработал антисептиком. — Очень мило с вашей стороны, — криво усмехнулась Сыль, пряча открытую тревогу перед предстающей поездкой. Исыль села за руль, нервно сглотнув, будто в сидении находились сотни иголок, и обхватила руль ладонями, что непроизвольно вспотели, а тело запульсировало в унисон с испуганным сердцем. Глубоко задышав, Исыль попыталась скинуть с себя весь налёт беспокойства от пытливого взгляда со стороны и, поправив зеркало заднего вида, просунула руку под сидение, чтобы найти рычаг и придвинуться ближе. — Если сильно нервничаешь, разрешаю мою коленку трогать, — доктор Мин подовинул свою ногу ближе к коробке передач. — Я лучше пощёчину вам влеплю, это намного эффективней, — фыркнула Исыль, злясь, что не может нащупать чёртов рычаг. — Я уже давно понял, что ты драчунья, но со мной не нужно драться, — дал наставление заведующий и сам наклонился, опуская руку под водительское сидение. Неприлично близко придвинул лицо к девушке, из-за чего ей пришлось затылком вжаться в подголовник, при этом с вызовом смотря на наглое нарушение личного пространства, без всякого смущения. Сыль с малой долей интереса скользнула по лицу мужчины, где-то очень глубоко и мимолётно признавая себе, что кожа у него на вид была будто фарфоровая, отчего просыпалось желание коснуться её, щипнуть, проверить на реальность. Несмотря на то, что тёмные глаза несли в себе что-то зловещее и властное и сейчас буквально по-садистски снимали с неё слои щитов, в них была скрыта доля обаяния, влекущего на дно. — Вы трогаете мою ногу, — негромко выдала Сыль, сощурив глаза на безграничное изумление на лице мужчины. — А, ой, спутал, — улыбнулся доктор Мин и надул жвачку, громко лопнув её и резко придвинувшись ближе к девушке, из-за чего Исыль буквально чуть не соприкоснулось носом с его щекой. — Так нормально? — провокационно обдал своим горячим дыхание её лицо. — Ненормально, — прошептала Исыль, подавшись впёред к уху, чтобы прошипеть: — Что я вижу все ваши мимические морщины и у меня возникает желание подарить вам косметику для омоложения. — Что-то немного пропахло в машине стервозностью, нужно проветрить, — усмехнулся заведующий, щёлкнув Пак по носу, и вернулся в своё исходное положение. — Давай крестись и заводи машину. — Начинайте молиться, — хмыкнула Исыль, вставив ключ и заводя машину. Девушка начала сдавать назад очень медленно и неуверенно, то вжимая, то резко отпуская педаль, отчего машина дёргалась, но была надежда, что из-за этой тряски мужчина решит сам сесть за руль. Сыль даже не взглянула на него — Мин лишь поджал губы, чтобы не прыснуть со смеха. — Если не хочешь, чтобы меня стошнило, то не повторяй этого. Давай, смелее выруливай, — и, положив одну руку на руль, помог выкрутить его в другую сторону, нажимая ей рукой на колено, чтобы не отпускала ногу с педали. — Всё-всё, я сама, — цокнула языком Сыль, отмахнувшись от чужой руки на руле. — Руку оставить на колене? — Нет, и у вас на ней заусенец, — заключила Сыль, медленно выезжая с парковки и вечно смотря по сторонам от ненормального ощущения, что из ниоткуда на них выскочит машина. — Ага, и ещё у меня есть хуенец. — Не шутите, может быть панариция или какое-то более серьёзное инфицирование, и вам отрежут палец. — А тебя прямо радует такой исход? — Нет, конечно… Ну… может, немножко, когда представляю, что вы признаете, что я была права, — усмехнулась нервно Исыль из-за того, что выехала на проезжую. И внутри загорелось желание выпустить руль из рук и на ходу выпрыгнуть из дверей. — Что делаешь завтра вечером? — между прочим спросил мужчина, отвлекая своим спокойным тоном с явным отсутствием инстинкта самосохранения. — Иду на свидание, — непринуждённо заключила Сыль и вздрогнула, когда рядом проехала машина с громким сигналом клаксона, явно адресованным ей, и желание выпасть из машины опять стремительно возросло. — Не обращай внимания, это не тебе, ты едешь по правилам, — уверенно проговорил доктор Мин, и такие совсем невесомые слова почему-то успокоили и придали уверенности. — Я, вроде бы, не звал тебя завтра на свидание. — Точно, меня позвал Тэхён. — Не иди с ним. — А то что? — Ничего, я просто обижусь, — на полном серьёзе заключил мужчина, а когда получил короткий непонимающий взгляд, пояснил с обаятельной улыбкой: — Обожание мужчины хуже любой твари. Слушай, а может, всё же решишься объехать троллейбус перед нами, чтобы нам не опоздать? Исыль не обращала внимание на весьма логичное наставление и лишь косилась в боковое зеркало, видя постоянно проезжие машины. И когда дорога была чиста, руки будто окаменели, но чья-то очень живая ладонь справа помогла повернуть в сторону. Исыль лишь неодобрительно покосилась на мужчину, но промолчала, поскольку сама бы на этот манёвр не решилась бы. — Почему ты за всё время нашего общения не упоминала о своей матери? — задал неожиданный вопрос доктор Мин, введя Сыль в секундный ступор. — Хотите сделать какое-то психологическое заключение? — усмехнулась одним уголком губ Пак. — Нет, просто интересно. — Умерла, когда мне было три года. — Из-за чего? — бестактно поинтересовался доктор Мин, но эта не вызвало в девушке никакого дискомфорта. — Заусенец был на пальце, — серьёзно заключила, остановившись на светофоре, смотря в боковое зеркало, не сильно ли её подпирала сзади машина. — За такие шутки в ад не попадают? — Не знаю, это вы должны знать, вам там однозначно котел побольше моего подготовили. — А если серьёзно? — Рак поджелудочной железы. В пространстве повисла тишина, и Исыль, уставившись в одну точку, вдруг подумала об объятиях матери — единственном, что она ещё детально помнила. Другие воспоминания путались с отцом, а всё, что было связано с ней, осталось рассеянным туманом. — Интересно, какой бы ты была, если бы мама осталось жива. — Такой же, — негромко ответила Пак, пожав плачами, и задумчиво отвела тёплый взгляд в сторону. — Отец говорит, что я… — запнулась, потому что от осознания, по позвонку прошёлся будто электрический разряд. — Идите нахер! — вдруг выдала Сыль, смахнув всю пелену непринуждённости. — Ого, неожиданный поворот. — Не лезьте в мою жизнь, — твёрдо отчеканила, сильнее вдавив ногу в педаль газа. — Ну, я не лезть хочу, а так, войти и комфортно поселиться, — в обычной наглой манере заявил доктор Мин. — Готовь мне местечко поудобней. — Знаете, я как раз утром наткнулась на рекламу продажи места на кладбище, — вдруг ободряюще вспомнила Сыль. — Обещаю, выберу самое комфортное. — Бери два. — Для бывший жены? — Она умерла. Представляешь, заусенец такой же был, — демонстрирует на своей руке участок задранной кожи, откровенно насмехаясь над девушкой. — Это чтобы точно в аду с тобой после смерти встретиться. Припаркуйся вот здесь, — и указал на место, откуда выезжала машина. Парковалась Исыль дёрганно и медленно: последняя раз с парковкой обернулся ей обещанным свиданием с доктором Мином,а опять расплачиваться не хотелось. Всё же, кое-как заняв необходимое место, Исыль наконец выпустила руль, облегчённо выдыхая и расслабляясь. — Итак, — сказав это, заведующий достал из бардачка бумагу и ручку, а точнее — оценочный лист, и начал ставить галочки: — Ремень пристегнула — балл; завела машину — второй; не убила нас — третий. Видишь, твёрдая тройка имеется, — удовлетворённо заявил мужчина, демонстрируя полученный результат. — Вы серьёзно? — ошарашенно, принимая лист, пробубнила Сыль, всё ещё находясь под адреналином из-за состоявшейся поездки и весьма уникалькольно-дебильного прикола. — Нет, конечно, ты заслуживаешь большей оценки, но я также не могу пока это признать, как и ты — моей привлекательности. Нам нужно время, а сейчас соберись и пошли штурмовать Министерство. Стой за спиной, чтобы тебя ненароком не зацепили, — и, подмигнув, вышел из машины, оставляя её наедине со своим замешательством. Министерство здравоохранения встретило угрюмыми лицами и сплошной суетой, и даже несмотря на то, что Исыль проходила практику в венерическом диспансере, атмосфера там была и то более уютной и лёгкой. Только увидев в кабинете женщину, с которой доктору Мину нужно было говорить о пересчёте сметы, Исыль поняла, что вся эта поездка была ошибкой: решение не изменят, что сразу и заявила женщина заведующему, когда увидела его. Госслужащая была настроена скептически, возражала, хмыкала на все аргументы доктора Мина и показательно закатывала глаза к потолку. Однако мужчина ловко обходил острые углы, парировал, убеждал. Проявлял мнимую гибкость, в которой склонял к радикальности, и проявлял обаяние. Профессионализм и эрудиция произвела впечатление на Пак Исыль, и то, что женщина с улыбкой попросила их подождать её в кабинете, пока она подпишет документы о новой смете, привело девушку в полное потрясение. — Возьми, нужно вытереть вот здесь, — указал на уголок губ доктор Мин, расслабленно откинувшись на спинке стула и принимая вызов от своего заместителя в диспансере. — Слушаю, предупреждаю, если ты с плохими новостями — я тебя уволю. — Помада растёрлась? — уточнила Сыль, ища в сумке маленькое зеркальце. — Нет, только слюни потекли от долгого созерцания меня, — прошептал доктор Мин, прикрыв ладонью динамик. Выглядит на тройку, а самолюбия — на твёрдую десятку, хотя стоило признать, что его профессионализм и опыт восхищал, но совсем-совсем немного.***
После возвращения в диспансер Исыль цеплялась за любую возможность, чтобы сократить общение между ней и заведующим. Подслушав его разговор с заместителем о том, что доктора Мина ждут на очень важном консилиуме, девушка воспользовалась этим, как спасательным кругом: самостоятельно вызвалась взяться за необходимые дела в отделении, чтобы не сопровождать мужчину на консилиуме. На провокационный вопрос, готова ли она взять его личные обязанности, Пак бесстрашно согласилась. Доктор Мин тогда надменно хмыкнул, будто в его глазах она явно переоценила свои собственные силы. Заведующий согласился с её предложением, отгрузил ей большую половину своих дел и сказал, что если не будет справляться, то пусть хоть на секунду снимет корону с головы и наберёт его, потому что возвращать её на посмертную практику в морг не имел желания. Пятница в отделении, как оказалось, была самым сложным днём, плюс ко всему ещё был и конец месяца. Исыль металась по всему отделению, как ужаленная во всевозможные места, из-за чего у неё всё буквально валилось из рук, и перорально с этим на женские плечи продолжало падать всё больше поручений. Когда главная медсестра заскочила к ней в манипуляционный кабинет и попросила срочно подготовить документы на выписку, третий раза за пять минут у неё из рук выпала система для капельницы, и девушка чуть не ударила себя по щеке из-за возникшего желания разрыдаться. С каждой свободной минутой Сыль пыталась охватить всё необходимое, но в итого ничего практически не удавалось довести до конца, и когда в приёмной она искала потерявшуюся карточку, которую не могла вспомнить, где оставила, услышала разговор сотрудников, которые говорили о том, что заведующий со всем справлялся ещё до обеда, а потом брал на контроль и то, что не входило в перечень его обязательных полномочий. Признать поражение в этом Пак не могла, поэтому и пыталась везде успеть, но под вечер над ней висел ещё десяток незаконченных дел. Когда Исыль уже больше часа подбивала статистку пациентов за прошедший месяц, она почувствовало, насколько горело от усталости её тело и пекли глаза, и разрешила себе прилечь на диване в кабинете заведующего всего на пятнадцать минут, чтобы после всё же добить статистику, но добила статистика её, потому что сон моментально накрыл её сознание. Исыль, поморщившись, потёрлась щекой о кожаный материал и сквозь пелену сна не могла понять, где её ортопедическая подушка и почему вместо антиаллергенного одеяла на ней лежал чужой халат, который пах жжённым сахаром. Реальность резанула по вискам, и она резко приподнялась на локтях, заметив сначала сплошную темень за окном, а после доктора Мина, сидевшего у неё в ногах, который вальяжно закинул одну руку на спинку дивана, а второй большим пальцем лениво листал что-то в телефоне. Вроде бы ничего криминального в данной ситуации не было, но и красного чехла на телефоне мужчины тоже не было. — И как ты давно в этой херне копаешься? — обыденно задал вопрос заведующий, не отрываясь от телефона, а Исыль лишь нервно сглотнула, ведь была уверена, что тот копался в истории браузера. Из-за содержания которого в Пак уверенно можно было признать диссоциативное расстройство личности и ещё много других извращённых наклонностей. Ситуация «help», ситуация «SOS», ситуация «долбаните дефибриллятором в грудь», чтобы реанимировать застывшее сердце. Ощущение у Исыль было, что не только доктор Мин узнал позорную историю её браузера, а будто всё отделение, целый Сеул и половина страны. — Это любопытство, научный эксперимент и просто для того, чтобы расширить свой кругозор на некоторые вещи, — уравновешенно пояснила Пак и попыталась выхватить телефон, но мужчина поднял руку выше. — Верните живо телефон, чтобы я сегодня же не подала на вас заявление в прокуратуру о незаконном овладении чужим имуществом методом злоупотребления служебным положением, а также о нарушении неприкосновенности частной жизни, — отчеканила строго каждое слово девушка. — Звучит угрожающе, прошу, — подозрительно быстро капитулировал доктор Мин, предоставив Исыль открытую ладонь, и когда она потянулась, мужчина перехватил другой рукой её запястье и дёрнул на себя, окольцевав руками на своей груди. — Что вы делаете?! — ошеломлённо забарахталась девушка в уверенном захвате чужих рук. — Хочу по полной злоупотребить своим служебным положением и нарушить неприкосновенность. Смотри, — усмехнулся заведующий, сильнее прижимая и лишая каких-либо возможностей двигаться Сыль, выбивая из её легких возмущённое шипение. — Ты в мужских объятиях выворачиваешься как в жопу ужаленная, а что будет, когда ты себя подложишь под кого-то стерильного? — прожигал тёмными глазами, клеймя её не просто дурой и делая это с такой усталостью, будто чужая глупость выпала на его тяжёлое бремя. — Это моральное насилие над собой, Исыль. Ты что, решила поставить цель за что-то себя возненавидеть? Вроде, умная девчонка, а в голове такие тараканы, что я не знаю, как их травить или вытрахивать, а может, договариваться с ними? Только я один, а их, судя по истории твоего браузера, целый легион. Может, это, святой водичкой тебя обрызгать? Членом по лбу побить, чтобы там на место что-то встало. Ну, подскажи? — Просто выпустите, вы мне неприятны, вот я и… — Так я этот, из сказки «Красавица и чудовище», ты меня поцелуй и тогда убедишься, что я после этого на один балл симпатичней стану. Я подарю тебе не только окситоцин и серотонин, но и… — Туберкулёз? — надменно фыркнула Сыль, опять попытавшись выбраться из чужих тисков. — В тебе определённо скрыта тонкая натура романтика, — опять совершенно свободно улыбнулся заведующий, будто она ему в симпатии призналась, а не повесила очередной диагноз. — Помимо туберкулёза подарю желание хотеть большего. — Против воли будет это большее? — сощурила подозрительно глаза Сыль, потому что всю свою сознательную жизнь была убеждена, что противоположный пол умеет полагаться лишь на свою физическую силу. — Нет, конечно, но руки бы я однажды тебе точно ремнём связал, ну и рот бы чем-то заткнул. Витманикой С, например, — нахально заявил доктор Мин с каким-то скрытым обещанием. — Предупреждаю, я очень сильно борюсь с желанием не зарядить лбом вам по лицу. Не боролась на самом деле, вот это и пугало, Исыль, как загнанный зверек в чужом капкане, неосторожно изучала угрозу напротив. Пробовала проанализировать, взвесить, провести экспертизу возможных последствий и потаенных намерений, пытаясь понять, стоит ли дразнить того, кто, как ей показалось, скрывает в себе весьма опасного хищника. — Что мешает? — бесстрашно поинтересовался мужчина. — Что ваша кровь на меня капнет, я понижу ваш общий балл до двойки и вы останетесь до конца жизни в одиночестве. А у вас и так возраст поджимает, — выдала Исыль все слова, которые сумела отыскать в себе, проклиная себя за то, что уже не осталось сил бороться в чужих руках. — Это правда. И какое счастье, что я тебя уже встретил, — лёгкая улыбка медленно сползла с губ мужчины, он стал сосредоточенным, ровным, открывая какую-то новую степень ледяного спокойствия. Вот только из-за ощутимо напряжённого тела в своих рука его глаза будто тронула рассчитанная жёсткость, давящая на Исыль не физически, а внутренне, разрывая нетронутые ранее оковы, напирая своим натиском. — Расслабься, — велел, как будто имел право, управу и влияние. И, стоит признать, что-то определённо он имел: однозначно чей-то расчётливый мозг, паршивый характер и одну гордую стерву. — Доктор Мин, срочно! — послышался встревоженный возглас медсестры, постучавшей в кабинет, что заставило Пак опять забарахтаться в чужих руках. — Что случилось? — цокнул недовольно доктор Мин, выпуская Исыль, которая тут же отскочила на другой угол дивана, пытаясь всеми способами спрятать свой перепуганный взгляд. — Там вас хочет меценат! Тот, что Чжан! — всё так же стоя за дверьми, нетерпеливо объясняла женщина. — Передайте ему, что я не по мужчинам, — усмехнулся доктор Мин, поднявшись с места и набрасывая на себе халат. — Вот видишь, Исыль, все хотят, а ты нос воротишь. Передай, что скоро буду, — произнеся последнее громче для медсестры. Исыль всё такой же холодной, будто не тронутой внешними факторами, но внутри… что-то исказилось, пошло рябью, и об этом её никто не предупреждал. Она опустила взгляд на своё запястье — захотелось сильно себя ущипнуть, чтобы хлынула по телу боль и привела мозги в режим работы, но жёсткая рука сомкнулась на её запястье, лишая возможности воплотить это желание в жизнь. — Не смей, — грубо отрезал доктор Мин. — От твоего мазохизма я намерен избавляться. — А вы не спешите? — фыркнула Исыль, выдернув свою руку, понимая, что теперь желала щипнуть себя уже на зло заведующему. — Там всё безнадёжно. Он думает, что я стояк ему в силах вернуть, ведь уверен, что это осложнение после грибка, а не что он уже просто не в состоянии. В общем, я пошёл, а ты давай топай домой или подожди меня ещё час, я тебя подвезу. — А документация? — проигнорировала последнее предложение Сыль. — Я понимаю, что ты хочешь найти любой способ, чтобы задержаться возле меня подольше, но я дописал всё, пока ты слюни свои стерильные пускала на мой кожаный диван. — Я не… — Не стерильные? — Не пускала и никаких способов не ищу! — А это? — усмехнулся мужчина, доставая свой телефон, чтобы после продемонстрировать доказательства в виде фотографии. — Удалите! — моментально вспыхнула Исыль, подорвавшись на ноги, чтобы выхватить телефон, вот только, запутавшись в собственных ногах, чуть не упала, но её ловко поймали в крепкие объятия. Прижали так всецело и непоправимо, выбивая из лёгких сопротивляющийся выдох, который разбился о подбородок мужчины. — А то что? Обслюнявишь? — серьёзно предположил мужчина, сощурив глаза. — После сегодняшнего свидания помни, что моё предложение в силе, — и оставил лёгкое касание своих губ у её виска.***
Пак Исыль пришла в «Blind Spot» на тридцать минут раньше, чтобы привыкнуть к новому месту и убедиться в том, что заведение стоит её внимания. Судя по оценкам критиков в интернете, идеально накрытых столов и наличия всех медицинских документов персонала в открытом доступе на сайте кафе, Ким Тэхён определённо знал, где назначать встречу с Пак. Вот только контингент посетителей составлял из себя практически одни парочки. Кто-то прилюдно измерял длину гортани своей половинки языком, что весьма порицаемо было в их обществе, особенно для Исыль. Некоторые держались за руки, мило щебеча друг с другом, пока Пак раздумывала о том, насколько сильно их ладони вспотели, пока за окном стояла невероятная духота. А когда девушка заметила, как некоторые пили с одной трубочки, совсем ошалела. Какие-то парочки сидели в телефонах, ожидая свой заказ, кто вовсе о чём-то вздорил. И ничто из увиденного не привлекало Исыль и не помогало хоть чуток захотеть перенять себе какие-то навыки в отношениях. Утром она прочла, что некоторые девушки не знали, куда деть свои руки во время поцелуя, ведь их сковывали стеснение с неуверенностью. Сыль, в свою очередь, не знала, как сидеть при встрече с парнем, как лучше встречать и вообще смотреть. А судя по тому, каким взглядом она одаривала противоположный пол, лучше было сразу выколоть глаза или хотя бы надеть солнцезащитные очки. В голове роилось столько сомнений и ненужных мыслей, и это нереально пугало, ведь она была тупицей в этой теме. Пак-тупица-Исыль — не должно так быть! От мыслей её отвлёк молодой официант, который принёс ей смузи из шпината и банана, представ перед ней с лучезарной улыбкой и намериваясь всколыхнуть бесстрастный взгляд из-под очков и добыть ответную улыбку. Но Исыль была непробиваемой к чужому обаянию, и, приспустив очки с переносицы, хлестнула холодностью глаз лицо официанта, задав лишь один вопрос: — Как я выгляжу? Молодой человек сначала опешил, а после, непорядочно просканировав посетительницу, уверенно ответил: — Сногсшибательно. — То есть травмирующе? — непонимающе нахмурилась Сыль, на что парень выставил ладони вперёд, отрицательно замахал ими и опять обаятельно улыбнулся. — Это значит, что очень хорошо и я был бы счастлив выпить после своей смены что-нибудь с тобой в более интимной обстановке, — искушающе прошептал, оперевшись руками о край стола. — Флиртовать с посетителями и переходить в неформальное общение — не в этикете официантов, — с каждым словом девушки улыбка официанта меркла вместе с напыщенно распрямлёнными плечами, пока Пак ощущала эстетическое удовольствие от этого. — Извините, — парень отстранился и растерянно потёр шею, что заметно покраснела. — Прощаю, но, будьте так добры, принесите книгу жалоб. Сыль провожала взглядом официанта, который находился в лёгкой дезориентации и растерянно оглядывался на неё, будто убеждаясь в правдивости пожелания клиентки, и, распознавав всю серьёзность слов девушки, проговорил одними губами весьма лестные слова. Взгляд Исыль перекинулся на ослепительную улыбку, направленную ей, из-за которой она выпрямилась как струна, сжимая стакан напитка. Ким Тэхён имел флёр некой лёгкости в своём внешнем виде и ауре, что было для Исыль очень далёким, неосязаемым и деликатным. Ей приходилось просчитывать всё, проводить любой свой ответ и движение через целую многоэтапную систему. Не то чтобы она сетовала по этому поводу, но хотелось бы научиться вот так немного спустить натиск, прочувствовать простоту и безрассудность — эти мысли казались пагубным влиянием парня. Все двадцать четыре года своего существования она шла по инструкции, предоставленной ей отцом, которую не мог перечеркнуть какой-то Ким Тэхён, даже если что-то в ней просилось изведать другую сторону жизни. — Давай сразу к делу, — сразу окатила своим заявлением Исыль, пока Тэхён не успел даже сесть, а только скинул рюкзак на противоположный диванчик. — Давай, — добродушно пожал плечами парень, садясь на своё место. — Только у нас, видимо, разные понимания этого дела, — не менял свой радостный настрой Ким, положив локти на стол, сложив пальцы в замок, ожидая выслушать все её пожелания. — Голодна? Тебе что-то заказать? — Нет, благодарю, у меня интервальное голодание, — отказала девушка, всё же сняв очки. — И у нас определённо разные понимания, поэтому нужно разъяснить всё, чтобы не было недопонимания и трудностей, — по-деловому озвучила свои мысли Пак. — Ты чего добиваешься? — Тебя, — кратко ответил Тэхён, и в его голосе прозвенела металлическая уверенность, которую, возможно, и гонором Исыль было сложно прогнуть. — Конкретизируй, — потребовала девушка, отпив смузи из трубочки. — Отношения и всё, что прилагается к ним. — Они бывают разные, — усмехнулась Сыль, помешав трубочкой напиток. — Точнее, семь видов. Тебе какие из них? — изящно вздёрнула одну бровь вверх Пак. — А ты какие из них рассматривала? — уклончиво ответил Тэхён, хитро всматриваясь в глаза напротив. — Никакие, и уж точно не свободные. — Собственница? — Брезгливица. — Не беспокойся за Валли, — слегка нахмурился Тэхён, откинувшись на спинку диванчика и как-то тревожно отбив пальцами по столу, будто вспоминая недавний инцидент, свидетелем которого стала Исыль. — У меня с ней всё кончено. — Я не думала беспокоиться, — фыркнула Сыль, сложив руки на груди. — Это ты лучше беспокойся — видимо, не знаешь, на что подписываешься, раз решил со мной связаться. — Ну-у, — таинственно протянул Тэхён, обугливая своим чувствительным взглядом, который в состоянии был присвоить себе почти любую, но не Исыль. — Предполагаю, поэтому здесь. Как ты уже поняла, ты в моей жизни появилась раньше, чем я в твоей. — Ещё скажи, что давно влюблён в меня, — иронизировала Сыль, закатив глаза. Тэхён резонно мазнул глазами по девушке и на секунду затерял свой взгляд на столе, поджимая губы, чтобы после досадно усмехнуться. — Скажи тебе такое, ты меня тут же размажешь, — предположил парень, прочистив горло, и, встрепав волосы на затылке, тут же сменил тему: — Раз ты не голодна, не хочешь пройтись по набережной? Получив положительный ответ, Тэхён, осмотревшись, кивнул одному официанту, попросив, чтобы рассчитали их столик по терминалу. Сыль открыто исследовала парня, пытаясь рассортировать его истинные чувства к ней и припомнить, вправду ли не видела раньше эти чистые глаза без примеси чего-то тёмного и враждебного. Тэхён почему-то избегал зрительного контакта, будто боясь быть за что-то порицаемым. Мужской задумчивый взгляд блуждал между столиков влюбленных парочек, а после перешёл на Пак Исыль, будто пытаясь сопоставить её с увиденным, что вызвало у него лёгкую улыбку. Неужели он видит такую перспективу? Сыль думала, что если на голодный желудок выпить два бокала игристого вина — возможно, тоже уверует в это, а пока без шансов. Когда к ним подошёл официант с чеком, Тэхён потянулся к рюкзаку, но Исыль остановила его жестом руки и недовольным взглядом. Ловко приложив телефон к терминалу, она пошла вперёд, не дожидаясь парня. — Ты ставишь меня в неловкое положение этим жестом, — поравнявшись с девушкой, Тэхён насупленно засунул руки в карманы своих штанов. — Я в состоянии за себя платить. Уже готов сдаться? — провокационно спросила Исыль. — Ты меня недооцениваешь, — предостерегающе подмигнул парень. Вот как раз его она высоко оценила, в другом случае не терпела бы его компанию, но об этом ему знать было не обязательно. Тэхён и так уже расценивал её соглашения как открытую симпатию, вот только какая-то неуверенность моментами витала возле него, будто выпавшая удача быть во внимании Пак Исыль являлась чистым совпадением. Сыль проводить параллели из парней было не с кем, но почему-то в голове уже какой раз хотел всплыть образ доктора Мина, и в этот раз она не смогла придавить этим паскудные мысли ещё в корне — сравнения проросли против воли. Ненавистный мужчина имел такую тону уверенности, что никакие её яд или колкость не могли хоть на грамм придушить его эго. Заведующего, кажется, вообще не трогали её едкие слова, они ему было не пощечиной, а каким-то забавным щекотанием. Если ещё в моментах с Тэхёном Исыль была уверена в том, что, надави она сильнее каблуком на стержень парня, где-то пойдёт трещина, то с доктором Мином её каблук ломался с каждым размашистым ударом. Наверное, вид таких мужчин умел подавлять не силой, а по-тихому, очень ловко и незаметно укрощая. Пройтись по песку на набережённой босиком как Тэхён было выше Сыль, но и идти по нему на каблуках вызвало в ней раздражение. Всё, что прилагалось к адекватности всех влюбленных парочек, было для Сыль чересчур. Стоило бы любоваться местом, переплести свои пальцы с мужскими и отдаться каким-то чувствам, а она отдалась своим фобиям и концентрировалась на том, попадёт ли какая-то песчинка внутрь её обуви. — Я тебе хоть нравлюсь? — задал вопрос Тэхён, видимо, пытаясь разрушить тишину и вытянуть Пак, что уставилась под ноги, будто размышляя о катастрофе, из глубоких мыслей. — Нравишься, — без застенчивости, по факту выдала девушка. — И в каком мне направлении двигаться, подскажешь? Подсказать? Исыль над этим голову днями ломала, пусть лучше спросит доктора Мина: тот уверял, что знал подход, и вообще ничего спрашивать не привык. Неандерталец реальный: увидел, признал в голове своей и решил присвоить, маскируясь приматом, который давно эволюционировал и не слишком варварскими методами решил забрать себе. Вот только каким бы джентльменом заведующий ни прикидывался, судя по её неспокойному внутреннему состоянию, действовал он всё же бесчеловечно. — Думаешь? К сожалению, и совсем не от том. — Не найду ответ. Ты как с Валли действовал? — саркастично поинтересовалась девушка. Остановившись возле реки, Исыль с ужасом обнаружила, что носки её обуви слегка касалась вода, в то время как сам Тэхён был бесстрашен перед энтеропатогенных кишечными палочками, если зашёл в воду аж по щиколотку. — Ну, давай попробуем этим методом…***
Кто бы мог подумать, что всё было так плохо — точнее, безнадёжно. Может, Пак Исыль не создана строить отношения с противоположным полом и обречена на вечное одиночество? От этого не было печально, просто отсюда вытекал лишь один вопрос: «что с ней не так?» Всё так. Более того, лучше, чем у всей биомассы, окружающей её. И как бы она себя ни подбадривала, что-то неприятно горчило внутри — возможно, последние брошенные Тэхёном слова попали в сердцевину и образовали кратер в когда-то железобетонной самоуверенности девушки. Исыль, метясь по комнате, пыталась залепить новообразовавшиеся выбоины уборкой, только, латая их, мысли бросались к доктору Мину. Фу, разумеется, но что поделать, если против воли её мозг отравил данный персонаж, вызывая в ней наиболее ощутимый диссонанс за все прожитые года. Возможно, это нигде не было прописано, но явно в засекреченных документах Минздрава были противопоказаны такие мужчины, как доктор Мин Юнги, которые в стоянии являлись сломать личность одним своим существованием. Таких лучше не дразнить и в пасть палец им не класть, ведь сожрут с пугающим аппетитом, прямо целиком. Остановившись нервно вышагивать по своей комнате, Пак всё же набрала номер заведующего, но с другой сим-карты, чтобы, если что, соскочить в последнюю секунду. Если в голосе мужчины что-то оповестит её о катастрофическом решении — сразу скинет вызов. — Я как раз думал о тебе, — после нескольких гудков, ставших будто вечностью, в динамике разлился затягивающий мужской баритон, заставив Сыль оцепенеть и растерзать саму себя из-за этот поступка. — Долго молчать будешь? — мягко, но с явной усмешкой. — Ну, хотя бы подыши — передёрну, что ли. Вот же противный мужик! Пак злостно задышала в трубку, подарив тому фантазии точно не интимного характера. — Супер, теперь перед глазами твой приступ астмы, — расстроенно выдохнул заведующий, пытаясь скрыть весёлые нотки в своем голосе. — Давай рассказывай, как ты облажалась на свидании. Ты его послала? Ударила? Может, плеснула ему в лицо хлоркой? — Нет! — не выдержав, воскликнула Сыль, а после закусила мочку большего пальца, чтобы тише добавить: — Я его толкнула в реку… — Ты же моя непредсказуемая прелесть! — одобрительно засмеялся доктор Мин, из-за чего ей ещё паршивей стало, и она болезненно зажмурилась, вспоминая вид мокрого, растерянного Тэхёна, ожидавшего точно не того, как он плюхнется задом в реку. Но просто… если бы он не сделал шаг вперёд, брызнув на её открытые ноги воду, всё бы было наоборот, наверное. — Он сказал, что я не в состоянии строить отношения и что я сначала должна разобраться со своими тараканами в голове. — Насчёт первого не уверен, а насчёт второго — остро необходимо, — не утешающе заключил заведующий. — Но у меня есть все ресурсы, чтобы помочь тебе справиться с этим всем. — Так себе реклама, — хмыкнула Сыль и плюхнулась на кровать, глухо задав один вопрос: — Скажите, а у вас было много женщин? — У меня тридцать четвёртый пробег, сороковой почти — округлил, как ты любишь, поэтому кто-то точно был. Парочка женщин всё ещё в подвале сидят. — Без шуток можно? — Тебе переслать резюме всех, кто состоял со мной в отношениях? — уточнил доктор Мин. — Даю гарантию, что я чист, как слеза младенца. — Женаты сколько лет были, если это правда? — Правда. Семь лет. Скинуть штамп в паспорте или фото со свадьбы? — Нет, пока не нужно. В чём реальная причина развода была? — Женщины в нашем подвале не устраивали. — Вы всегда такой? — Какой, Пак Исыль? — приглушённо уточнил, из-за чего девушка на секунду стушевалась. — Такой, — очень умно заключила, поражаясь самой себе. — Идиот, в общем. — Однако идиот польщён твоим вниманием и знает, почему ты его набрала, — невозмутимо произнёс доктор Мин. — Как договариваться будем? — Я сейчас скину вам весь перечень анализов, — проговорила Сыль, тут же став отправлять подготовленную заметку с несколькими десятками пунктов. — Хреновый ты дипломат, — цокнул языком заведующий и замолк, видимо, проверяя отправленное сообщение. — Итак, если анализ на ЗППП весьма очевиден, то… Флюорография? Это перспектива наших поцелуев? — Это перспектива того, можно ли рядом с вами дышать, — надменно усмехнулась Исыль. — Хорошо, когда покажу документ об исследовании, то от души подышу тебе в рот. Должен предупредить: у меня есть проблемы со здравьем. — Гепатит?! — уверенно предположила Сыль, даже с надеждой, ведь это поставит точку на её дурном решении. — Гастрит, — спокойно ответил мужчина, тем же издеваясь над шаткими нервами Пак. — Кофе и сигареты дали о себе знать год назад. И, мне кажется, дырка на четвертом зубе. Завтра утром, кстати, еду к стоматологу. — Спасибо за прямолинейность, это однозначно подкупает. — Верно, Исыль, я хочу быть прямым с тобой, поэтому чистосердечно признаюсь: я преследую свои цели и просто пользуюсь моментом. — Предупреждена — значит, вооружена. — Воевать с тобой я не намерен, а так, приласкать только. Ты ведь понимаешь, что мы не только в теории будем обговаривать отношения? — Понимаю, но будем это делать по мои условиям, — твёрдо заявила Сыль, не думая отступать, но звенящая тишина заставила несдержанно спросить: — Ну, вас что-то не устраивает? — Да, — выдохнул устало доктор Мин, чтобы на одном дыхании перечислить: — Вечная бюрократия, высокая мировая инфляция, катастрофическое загрязнение окружающей среды, демографическая проблема, озоновые дыры, возможность применения ядерного оружия. — Раз вас всё устраивает, я прощаюсь. — Исыль. — М-м? — Мне вернуть похоронный венок на имя твоих обещаний? — Оставьте — не факт, что вы меня вывезете. — Более того, я тебя вывезу и выеб… Скинув вызов, Сыль пренебрежительно откинула телефон, передёрнув плечами, будто последнее, не до конца озвученное слово липко мазнуло по раковине уха. Пак Исыль сегодня целиком и полностью утратила одну важную деталь в себе: гордость. Теперь ей нужна новая — незапятнанная, кристаллическая. Её — исчезла с этим звонком, задыхаясь на другом конце города в руках Мин Юнги.
