Стерильные чувства

      Пак Исыль переминалась с ноги на ногу, прикрывая ладонью глаза от ярких прожекторов. Баскетбольная площадка была новой, с едва заметными следами разметки, и даже в воздухе ещё витал лёгкий запах краски.       Свет мощных фонарей заливал всё пространство ярким светом, и глазам пришлось привыкать к этому освещению. Небо над головой было затянуто тучами, что придавало вечернему свету особую мягкость и глубину. Вдалеке раздавались приглушённые раскаты грома, как тихие предупреждения о надвигающейся грозе, и прибавляли этому летнему вечеру атмосферности и напряжённости.       — Вы будете играть?       — Мы будем играть, — уверенно поставил ударение на первое слово заведующий и, открыв багажник, через секунду бросил Сыль мяч, от которого она увернулась, но чуть не потеряла равновесие, стоя на каблуках. — Его желательно было бы словить, бессердечная, — сказал он с усмешкой, глядя на то, как мяч, брошенный девушке, отскакивал от земли.       — Это… — начала Исыль, набрав побольше воздуха в лёгкие и махнув рукой в сторону баскетбольного щита. Но доктор Мин, подойдя к ней, остановил её, подняв руку, и быстро начал перечислять:       — Эта игра не соответствует требованиям гигиены, является травмирующей и неженственной?       — Я думала, наше продолжение будет более традиционное, — цокнула языком Пак, сложив руки на груди.       — Традиционное? — фыркнул мужчина, удивлённо вскинув брови вверх. — В твоём понимании этого слова, я должен был повести тебя сдавать онкомаркеры? — с лёгкой насмешкой произнёс Юнги, обходя Сыль и подбирая мяч с земли. — Или на скучный медицинский симпозиум, посвящённый проблемам варикозного расширения вен? — добавил он, подмигнув и отбрасывая мяч обратно. — Возможно, мне следовало бы написать эпическое стихотворение и зачитать его, стоя на капоте машины?       — Теперь я понимаю, почему вы в таком возрасте одиноки, — ответила Сыль, закатив глаза на столь подробные предположения того, как выглядят в её понимании традиционные свидания.       — Одинок? Нет, просто высокоразборчив. И ты, похоже, прошла строгий отбор, — хмыкнул Юнги, ловко обходя Пак и ведя мяч, словно профессиональный баскетболист.       — Ваш язык подвешен хорошо, — Исыль продолжала стоять безынициативно на месте, скрестив руки на груди.       — С моим языком ты ещё не знакома, — выдохнул он ей в затылок, быстро оказавшись снова перед ней с мячом в руках. — Давай я научу тебя. Обещаю, что тебе понравится. Ты ведь азартная, — лукаво заулыбался, закрутив на указательном пальце мяч.       — А если я подверну ногу? — нахмурилась она.       — Не если, а точно. В таких-то туфлях, — фыркнул Мин, опять недобро глянув на её обувь. — Поэтому только броски с одного места. Если мяч попадёт тебе в лицо, проверим твою реакцию на стресс. А если вдруг сломаешь ноготь, то я как врач могу предложить бесплатную консультацию и гипс. Но до этого не дойдёт, надеюсь, — подмигнул с серьёзным выражением лица, что больше походило на угрозу для неё.       Исыль опять скептично осмотрела спортплощадку, совсем не видя, как вписать сюда себя — только если как нечто аномальное. Вертеть нос от всех продолжений доктора Мина было глупо. А это слово явно не шло с ней в одной параллели, раз сама выбрала этот доисторический экспонат, чтобы познать любовные отношения.       — Признайтесь, вы так кадрили девчонок, когда были молодым? — не сдержалась от колкой усмешки Сыль.       — Когда был молодым? — переспросил доктор Мин и, взяв мяч в одну руку, прижал его к боку, задумавшись: — Я помню, что для того, чтобы привлечь внимание девчонок, мы с друзьями устраивали соревнования, кто быстрее добежит до ближайшего мамонта и обратно.       — Ладно, давайте попробуем, только я буду в перчатках, — неохотно цокнула Пак языком, сдаваясь и забирая мяч в свои руки, отмечая, что он действительно очень лёгкий. — Что нужно делать?       — Для начала попробуй не отбрасывать мяч от себя, как использованные перчатки, — дал дельное наставление заведующий и, слегка ухмыльнувшись, прошёлся сканирующим взглядом по Исыль. Видимо, действительно она смотрелась как нечто аномальное здесь. — Держи мяч уверенно, как будто ты знаешь, что делать. Перед броском чуть согни колени и брось его. Не думай слишком много, просто сделай это.       Исыль попыталась выполнить бросок изящно, но у неё не получилось. Она едва удержалась на ногах, когда слегка наклонилась вперёд, и доктор Мин вовремя протянул ей руку, чтобы помочь сохранить равновесие. Мяч же полетел в сторону и даже не приблизился к корзине — тишину нарушил только звук его удара о землю.       — Ну, хотя бы никто не пострадал. Женщинам нет необходимости быть меткими, особенно в первый раз, — попытался утешить её доктор Мин, побежав за мячом. Свет от фонарей играл на его лице, отражаясь в глазах и делая его улыбку ещё более лукавой. — Не переживай, давай ещё раз. Согни ноги немного и вложи больше силы в руки.       Мин Юнги подошёл к девушке сзади, его легкий одеколон смешался с тёплым летним воздухом. Этот аромат, казалось, окутывал её обнажённые плечи, вызывая мурашки. Он осторожно взял её руки в свои, показывая, как правильно держать мяч и как бросать его. Его руки были мягкими и уверенными, как у опытного наставника, что демонстрировал нужную технику.       Сначала Сыль чувствовала напряжение, её движения были неловкими, и она пыталась имитировать его действия. Но постепенно азарт и уверенность в себе начали вытеснять напряжение. После краткого инструктажа она снова попыталась, на этот раз с большим усердием. И хотя мяч всё ещё летел мимо кольца, но хотя бы попал в щит.       — Практически получилось, — оценивающе сказал заведующий и, подобрав мяч, бросил его девушке. — Представь, что это медицинская процедура. Ты не можешь ошибиться.       — Может, мне стоит представить, что мяч — это заведующий Мин? Тогда я точно попаду в цель, — уверенно проговорила Пак.       — Попробуй. А кольцо — это его кабинет. Бросай, как будто хочешь отправить его на пенсию досрочно, — голос Юнги был серьёзен, но в то же время с проскальзывающими в нем нотками иронии.       Исыль вновь попыталась бросить мяч, на этот раз более уверенно, сделав выпад вперёд. В этот момент она почувствовала, как кто-то резко дёрнул её за локоть, и мяч не попал в кольцо, а ударился о щит.       Девушка с возмущением взглянула на доктора Мина, её брови слегка нахмурились, а губы приоткрылись в немом упрёке.       — Это за то, что с такими мыслями хорошо работаешь, — аргументировал он так свою подлость. И как истинный злодей, не испытывая ни толики стыда, бесстыдно усмехнулся.       — А если я попаду вам по фейсу, это будет считаться, что я попала в кольцо? — поинтересовалась Исыль, направляясь за мячом.       — Если попадёшь, то обещаю даже не дрочить тебя на практике, — усмехнулся Юнги, засовывая руки в карманы штанов, якобы тем же показывая, что дает ей маленькую фору.       Пак приподняла мяч и тут же кинула его, создавая эффект неожиданности. Юнги, не моргнув, ловко высунув одну руку, остановив мяч ладонью, отбил его два раза о землю и, слегка подпрыгнув и вытянув руку, кинул его в кольцо, попав.       — Всё же задрочу, — с сожалением выдохнул заведующий. — Ладно, давай ещё раз. Теперь представь, что ты на практике, а я попросил остаться сверхурочно.       В этой игре, где Исыль пыталась забросить мяч в кольцо с разных точек площадки, а иногда и отобрать его у Мин Юнги, последний умело уклонялся, прятал мяч за спиной или руками поднимал его высоко над головой, улыбаясь своей фирменной хитрой улыбкой.       В этих шуточных перепалках, в моменты, когда у неё наконец-то получалось попасть мячом в кольцо, Сыль находила что-то, что давно потеряла, — лёгкость и удовольствие от простых вещей. Даже когда начал моросить небольшой дождь, Пак не испугалась. Напротив, капли воды освежали её, несмотря на то, что через несколько минут она будет полностью мокрой.       Они продолжали играть, и доктор Мин отпускал шутки — невероятно дурацкие, но вроде как Пак к ним уже привыкла.       В один момент он притворился, что случайно уронил мяч прямо ей на ногу, и Сыль вскрикнула от неожиданности, но, увидев его улыбку, решила отомстить той же монетой. Мин Юнги, подобрав мяч, начал пятиться назад, пока не прислонился к столбу баскетбольного щита. Исыль хотела отобрать мяч, но, как только потянулась, мужчина ловко выпустил его из рук и, перехватив её ладонь, аккуратно поменял их местами, прижав к столбу уже её, поддерживая за талию.       Исыль свела брови к переносице в обычной своей манере, когда её личное пространство было нарушено. Но сейчас, казалось, посягательство на её личные границы было гораздо более глубоким, словно кто-то стремился за них проникнуть.       Она положила ладони на мужскую грудь, ощущая мокрую ткань под пальцами и спокойное биение сердца. В то время как её мысли лихорадочно искали пути отступления от этого настойчивого взгляда, который, казалось, пытался вытянуть из неё всё, что можно, Исыль подняла глаза и встретилась с его лицом. Капли дождя мерцали на его коже под уже не таким ярким светом прожекторов. Черты мужского лица казались острыми и резкими, словно скульптура, отшлифованная самыми тонкими инструментами.       Давление, ощущаемое под коленями, стало невыносимым, поскольку этот мужчина, казалось, пробуждал в ней что-то неизведанное. Лицо доктора Мина оставалось неподвижным и спокойным, будто он находился вне времени и пространства. Лишь дождь, стекающий по его скулам, лёгкое дыхание и глаза, искрящиеся от желания, придавали этому моменту чувственную угрозу.       — Мой болевой порог при тесном контакте с микробами очень низкий. Я умру, если вы меня сейчас начнёте целовать, — серьёзно заявила Сыль, умело распознав немой посыл в глазах напротив.       Мин Юнги приподнял бровь, и мужские губы изогнулись в лёгкой усмешке. Он наклонился ближе, чтобы их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и его горячее дыхание смешалось с прохладными каплями дождя.       — Не переживай, я тебя реанимирую, и мы продолжим, — его голос прозвучал низко и успокаивающе, но это ни на грамм не уменьшило напряжение в женском теле. Наоборот, этот хриплый баритон вызвал новый прилив тревоги, словно электрический разряд пронёсся по её коже.       Мин Юнги прижался к чужим губам своими — такими же холодными, однотипными с её, чем не вызвали дискомфорт, будто сливаясь в гармоничное целое. Постепенно сантиметр за сантиметром он сминал её губы, пока Исыль вытянулась в ступоре, пытаясь заставить себя ровно дышать, сконцентрироваться на холодных каплях и ни в коем случае не растворяться в этом моменте. Не отдавать свою голову чужаку, чьи руки так по-собственнически сжимали её талию, привлекая ближе и не позволяя сорваться ни на миллиметр в сторону, что подтверждало теорию о том, что он точно жил в эре, когда были мамонты.       Юнги, словно сметая своими губами её предрассудки, подрезал каждую нить, которая удерживала её разум в узде. Её сознание, словно в тумане, отмечало необходимость освоить этот практический навык, чтобы затем применить его на практике. Однако, похоже, этого «затем» не будет, потому что прошлые поцелуи и прикосновения доктора Мина являлись, видимо, лишь расставленными ловушками. А сейчас всё было слишком открыто и наполнено желанием.       Раздвинув языком её губы, он проник внутрь рта, проникая в самое сердце поцелуем, словно дождь, который заливал их. Когда мужчина углубил поцелуй и положил руку на шею, Сыль подумала, что это конец, что он собирается её задушить — языком или рукой, не имело значения.       Её охватило какое-то дикое удовольствие от ощущения чужих рук на себе. Но несмотря на все эти противоречивые чувства, Пак всё же казалось, что заведующий очень хорошо знал, как можно надругаться над чужим ртом.       — Реанимировать нужно? — только вязкий, хриплый голос сумел вернуть мысли и голос назад.       — Если искусственными дыханием, то лучше сразу задушите, — не открывая глаза, выдохнула Сыль.       — Понял, выполняю.       То ли Исыль плохо объяснила, то ли заведующий неправильно её понял, но ей пришлось опять потеряться в его губах, утопая в бессвязном потоке мыслей. Он целовал с изыском, тягуче, размягчая в своих руках до такой степени, что Сыль испугалась, что останется в этих объятиях бездыханной и ни на что не способной.       — Массаж сердца теперь? — выдохнул в щеку Юнги, мажа по ней губами. — Скажи ещё, что клятву давала, что грудь трогать будет только маммолог после сорока лет.       К сожалению, не давала, но точно помнила, что час назад доктор Мин обещал выполнить её желаний. И половину явно уже осилил. Однако сделал это слишком рано, основательно и монументально. Явно перестаравшись. И тот факт, что её до сих пор прижимало мужское тело к железному столбу, а мужские руки изучающе скользили по телу, немного привёл Пак в чувства.       Исыль резко вырвалась из рук заведующего, отскочила и, потеряв равновесие, словно земля ушла у неё из-под ног, упала на землю. Застыв в этой позе, она ощутила, как холодная влага с земли стала проникать сквозь платье, оставляя на нём затяжки и пятна. Однако её взгляд был прикован к рукам, опирающимся на землю, и на одной из ладоней она почувствовала жжение, которое не могли скрыть даже перчатки.       — Небеса наказывают за то, что меня отшиваешь, — тяжело выдохнул Мин Юнги, присаживаясь перед ней на карточки. — А нет, это всё же туфли, — констатировал он, кивая на порвавшуюся шлейку, державшую стопу. — Дыши. Вдох и выдох, не думай о микробах. У меня в машине есть антисептик, — Исыль была не в состоянии реагировать, она просто пыталась собрать разбросанную по земле гордость. — Поедем в больницу?       — Это не смертельно, мне просто срочно нужен антисептик, — всё же оживилась Пак, пытаясь приподняться самостоятельно, но эту инициативу перехватил заведующий.       — Фух, заговорила, — выдохнул облегчённо мужчина и, поднимаясь, потянул за собой девушку. — А то я испугался, что от шока ты стала немой.       Юнги тут же стянул с руки Сыль перчатку, поворачивая ладонью к себе, проверяя степень царапин, и всё же вынес медицинское заключение:       — Мне кажется, нужно обязательно сделать рентген и сдать кровь на гепатит, я ведь часто здесь играю, — Исыль посмотрела на свою ладонь и с облегчением обнаружила, что на ней нет никаких кровавых подтёков. Перчатка, похоже, спасла её — на ладони виднелась лишь покрасневшая кожа.       — Моя квартира находится буквально в трёх минутах езды отсюда, — внезапно сказал заведующий, и Исыль, прищурившись, бросила на него недобрый взгляд. — Я предлагаю привести тебя в порядок и отправить домой. У меня есть подозрения, что твой отец может начать на меня охоту, если узнает, откуда ты вернулась в таком состоянии.

***

      Квартира доктора Мина располагалась в тихом районе и напоминала типичное жилище холостяка: просторная, функциональная и немного хаотичная. В гостиной стоял массивный кожаный диван серого цвета, за которым тянулся стеллаж во всю стену, заполненный разнообразными книгами. Напротив дивана располагался большой телевизор.       В углу комнаты находился настоящий камин, создававший тёплую атмосферу, хотя в основном он, видимо, служил больше декором, чем средством обогрева. Пол был выложен дорогим паркетом холодных оттенков, а стены украшены картинами в минималистическом стиле, преимущественно чёрно-белыми.       Вся мебель и обстановка отличались строгими линиями и нейтральной цветовой гаммой, что придавало квартире несколько стерильный вид. Судя по тому, каким был кабинет заведующего, там он явно проводил больше времени.       На полках вокруг камина были аккуратно расставлены различные награды и сувениры, среди которых можно было заметить медали и кубки за спортивные достижения. Однако на одной из полок стояла маленькая вазочка с живыми цветами, которые, казалось, совсем не вписывались в общий стиль квартиры.       На кухне, которая была объединена с гостиной, царил порядок, но при этом чувствовалась некоторая небрежность в расстановке вещей: чашки стояли без особой логики, на столе были разбросаны книги, а в углу валялась пара кроссовок.       Несмотря на кажущийся беспорядок, в некоторых деталях чувствовалось присутствие женской руки. Исыль обратила внимание на красивую салфетку ручной работы, лежащую на кухонном столе, а также на ароматические палочки, расставленные повсюду, и магнитики в виде сердечек на стеллажах. Эти детали, хоть и не сразу заметные, создавали атмосферу уюта и присутствие женщины в квартире, что заставило Исыль задуматься, действительно ли здесь живёт только заведующий.       — Вы жили здесь с бывшей женой? — остановившись возле камина, между прочим спросила Исыль, когда доктор Мин вернулся со сменной одеждой для неё в одной руке.       — Нет, мы жили за городом в частном доме, — спокойно ответил Юнги, недовольно поглядывая куда-то в сторону, и после как-то подозрительно осмотрел пространство, будто кого-то выискивая.       Исыль успела проследить за взглядом мужчины и заметила, что на диване лежали несколько обёрток от конфет и женская заколка. Либо у Мин Юнги были какие-то необычные увлечения, либо здесь действительно часто бывали гости, а возможно, даже жила хозяйка.       — А здесь она часто бывает? — вдруг поинтересовалась Пак, осматривая статуэтки на камине и поправляя свою маленькую сумочку на плече.       — Вроде, всегда предупреждает, но имеет иногда наглость пробираться, не уведомив меня, — привычно усмехнулся Юнги, повернувшись обратно. — Тебе не о чем переживать, Сыль, — как-то мягко и слишком по-доброму, будто в этом отыскал что-то приятное для себя. А вот у самой девушки вообще никаких приятных эмоций от возможной встречи с бывшей или же нынешней женой заведующего не было, в перспективе — только лестные слова или лишение волос.       — Как-то не успокаивает, если вспомнить ваши маньячные наклонности.       — Ничего не могу обещать. Подвал у меня как раз пустует.       — Возьмите, — Исыль ловко передала доктору Мину попавшую под руку статуэтку в виде золотого баскетбольного мяча, и он непонимающе принял её свободной рукой.       — Убрать? Не очень симметрично там смотрится?       — Не без этого, но просто подержите.       — Зачем?       — Чтобы руки были занятые и не распускались.       — Надеюсь, статуэтка не обвинит меня в домогательствах. Пошли вместе с ней покажу тебе ванную, — проговорил Юнги, указывая рукой со статуэткой в сторону коридора. Сыль направилась за ним, внимательно оглядываясь, будто ожидая, что кто-то выйдет из-за дверей. — Слушай, если будешь продолжать так осматриваться, я подумаю, что ты хочешь обчистить мою квартиру, — остановившись у дверей ванной комнаты, бросил своё подозрение заведующий.       — Я вижу только, что можно почистить, — честно призналась Сыль.       — Это ещё меня когда-то считала педантом, — фыркнул доктор Мин и убрал статуэтку к одежде, открывая дверь и кивая девушке, чтобы заходила внутрь.       Ванная комната оказалась очень просторной и светлой. Белые мраморные плиты на стенах и полу создавали ощущение стерильности. В центре комнаты стояла большая ванна на золотых ножках, а рядом с ней — отдельный душ с прозрачными стеклянными дверцами. Зеркало во всю стену отражало интерьер, делая помещение ещё больше.       На полках стояли разнообразные бутылочки с медицинскими антисептиками, бинты и аптечки, что явно указывало на профессиональную деформацию доктора Мина. Однако больше всего привлекла внимание раковина, на которой стоял череп, служивший стаканом для зубных щёток. Мыло же лежало в ладони скелетной руки, выглядывавшей из стены.       Пока Исыль была занята разглядыванием ванной, Юнги успел достать чистые полотенца и оставить их на туалетной тумбочке вместе со сменной одеждой.       — Если не закончишь через пятнадцать минут, — предупреждающе начал доктор Мин, указывая на неё статуэткой, — то это будет означать, что ты начала наводить здесь порядок, так что выбью дверь и ворвусь без стука и статуэтки — учти.       Исыль закрыла за собой дверь и, прежде чем зайти в душевую, сняла с себя мокрое платье. Оно неприятно липло к телу, но куда более неприятным было ощущение взглядов доктора Мина. Не спеша, она открыла первый попавшийся шкафчик у раковины, словно ища там что-то подозрительное. Но в нём оказались лишь запасы зубных паст, ниток и баночек с ополаскивателем для полости рта. В следующем шкафчике Пак обнаружила то, чего боялась: две детские зубные щётки в виде принцесс, съедобную пасту со вкусом клубники и игрушки для купания. Это был явный признак того, что заведующий являлся отцом.       Исыль отступила на пару шагов, чувствуя, как её охватила холодная дрожь. Осознание этого факта пронзило её, словно ледяной ветер, оставляя ощущение дискомфорта и странного недоумения.       Не думать. Не думать. Не думать. Было необходимо отключить голову, и как жаль, что она никогда не могла включить в себе наивную дурочку, чтобы меньше себя травмировать.       Пак зашла в душевую кабину, надеясь, что струи теплой воды помогут ей немного расслабиться. Его незнание о том, что доктор Мин женат, освободит её от чувства вины и скверного клейма разлучницы. Все люди ошибаются, и нет её вины в том, что она связалась с самым неприятным типом мужчин — с изменщиком, у которого есть семья и дети.       Исыль взяла первую попавшуюся баночку с гелем для душа и, слегка надавив на неё, уронила ту на пол, когда до её носа донёсся запах клубники — детский гель для душа.       Исыль в гневе ударила ладонью по выключателю крана и, чуть не поскользнувшись, выбежала из душевой. Замотавшись в полотенце, она опустилась на колени перед своей сумкой, чувствуя, как стала нарастать паника, и с трудом отыскала телефон, чтобы скинуть брату свою геолокацию и попросить его взять с собой сменную одежду для неё и поскорее забрать её. Ей совершенно не хотелось сталкиваться с семьёй доктора Мина.       Если бы не седьмой этаж, то она выпрыгнула бы из окна, чтобы незаметно скрыться. Но сейчас ей придётся достойно дождаться брата.       Она не собиралась надевать предложенную сменную одежду мужчины, поэтому решительно засунула испорченное платье в мусорное ведро. Надев бельё и закутавшись в полотенце, Исыль взяла свою сумочку и вышла из ванной комнаты. Она обнаружила заведующего на кухне.       — Я уже хотел идти искать лом, — признался доктор Мин, ставя две чашки на стол, и, подняв взгляд, застопорился, смотря на девушку в одном полотенце. В отличие от Сыль, он уже был в другой одежде: тёмных широких шортах, такого же цвета футболке и лишь со слегка мокрыми волосами. — Вообще, если девушки выходят в таком виде, то это открытое соблазнение и намёк пройти в спальню хозяина дома. Но зная тебя, бессердечная, ты побрезговала надеть мою одежду? — подозрительно сощурил глаза мужчина, оперевшись одним локтем о барный стол, разделяющий зал и кухню.       — Когда вернётся ребёнок?       — Ребёнок? — переспросил мужчина, словно пытаясь понять, в чём смысл вопроса. Он слегка поморщился и потёр плечо, возможно, из-за боли, которая всё ещё давала о себе знать, или из-за чувства вины. — Ах да, я понял, сегодня была проверка моей ванной комнаты. Не беспокойся, дети появляются здесь только тогда, когда мать предупреждает об этом, — попытался успокоить он, оттолкнувшись от стола и развернувшись, так как позади закипел электрочайник. — Хотя мне кажется, что в моё отсутствие они всё же появляются здесь, судя по следам на диване, — невозмутимо продолжил заведующий, разливая кипяток по чашкам.       — Дети?.. Боже мой, — Исыль, кажется, побледнела на мгновение, но попыталась подавить нарастающую в горле тошноту, надеясь, что просто ослышалась.       — Да, Натти и Минни. Они близняшки, — спокойно подтвердил Юнги, открывая верхний кухонный ящик.       В этот момент Сыль заметила детские хлопья, и это стало для неё повторным ударом. Не так отец её воспитывал. Он с детства говорил, что самым ужасным было связаться с женатым мужчиной, у которого, к тому же, ещё и дети имелись.       — Тебя пугают дети? — спросил мужчина, оборачиваясь с коробкой конфет в руках. — Я тоже не большой их любитель, но этих не могу не любить, они замечательные малышки.       — Ты моральный урод, — громко прошептала Исыль, потому что, кажется, голос пропал от такой эмоционально спокойной наглости доктора Мина.       — Забыла добавить, что внешне тоже, — напомнил мужчина, облизнув ложку, которую достал из чашки.       — Ну и тварь, — проговорила чётко Сыль и, взяв попавшую под руку всё ту же статуэтку, хотела ею вставить мозги мужчины на место, но он перехватил запястье и отвёл женскую руку в сторону. — Отпусти, я хочу поскорее уйти.       — Можно поинтересоваться, куда собираешься? — спросил он, не отпуская Исыль из захвата своих пальцев. — Если уходишь, то тебе всё же не удастся стащить моё полотенце. Снимай — и можешь идти.       — Вы нормальный?       — Так совпало, что, как и ты, немного с ебанцой.       Исыль с силой вырвала руку и сбросила полотенце, оставшись в одном белье. Её глаза горели гневом, но она старалась сохранять спокойствие. Холодный воздух, коснувшись её кожи, вызвал лёгкую дрожь, но она стояла неподвижно, лишь бросая яростные взгляды на доктора Мина. Он, в свою очередь, внимательными глазами совершил путешествие по её фигуре, прежде чем вновь сосредоточить взгляд на её лице. Уголки его губ слегка дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.       — Я не буду встречаться с женатым, — почти прошипела Пак, бросая в Юнги полотенце.       — Просто напомню, что у меня, если что, нет жены, — хохотнул доктор Мин, стягивая со своей головы полотенце, его взгляд смягчился, и он поднял руки в знак капитуляции.       — Но вы не говорили о детях!       — Дети сестры. И, собственно, именно они втроём частенько любят оккупировать мою территорию, — пожал плечами мужчина, расплываясь в наглой улыбке.       — Вы не врёте? — уточнила из-за смеси недоверия и облегчения Сыль.       — Могу познакомить вас, — произнёс Мин, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он наблюдал, как гордо расправленные плечи Исыль слегка опустились, а в глазах мелькнуло понимание и лёгкая растерянность. — Обещаю, что моя сестра и её дети быстро убедят тебя, что я говорю правду. Девочки с радостью расскажут, что дядя Юнги — лучший укротитель драконов их игрушечной коллекции. А ещё они скажут, что я лучше всех умею придумывать истории на ночь. Правда, иногда они просыпаются от моих захватывающих сюжетов. И да, дети действительно не мои, иначе я бы уже придумал, как укротить их без применения сладкого.       — Давайте попробуем сделать вид, что вы ничего не видели, — Исыль резко подалась вперёд и потянула край полотенца на себя, на что доктор Мин подразнивающе сделал то же самое. Всё же отвоевав обратно себе полотенце, Пак поспешила прикрыть им тело и подвинула к себе чашку чая, сделав вид, словно ничего не произошло. — Ну что, я надеюсь, у вас амнезия?       — Кажется, — мужчина сощурил глаза и склонил голову к плечу, явно опровергая надежды девушки, — помимо платья, на тебе надето нижнее бельё? Чёрное, полупрозрачное — мне нравится.       Без сомнений, это не останется без внимания доктора Мина, более того, это намертво прошилось в его взгляде.       — Хватит, а то у меня возникло желание лечь на пол и притвориться мёртвой, — выставив ладонь вперёд и жестом прося прекратить, проговорила Сыль. Второй рукой она обхватила чашку чая, намеренно обжигая себя за эмоциональное решение, которое привело к этой фатальной ошибке.       — Не позволю, реанимирую, — с уверенностью произнёс доктор Мин, перехватывая её пальцы, лежащие на чашке, и обнимая ладонь, что принесло прохладу на её кожу. — Ты забавная, несмотря на свои мазохистские наклонности, Сыль, — добродушно усмехнулся мужчина, заставив Пак недовольно выдохнуть через нос. Прежде чем она успела убрать свою руку, доктор Мин продолжил: — Кстати, я же хотел порадовать твоё женское сердце, если оно у тебя, конечно, есть, — и, встав со стола, ненадолго вышел из кухни.       Вернувшись, он протянул ей букет белых роз, аккуратно завернутый в декоративную бумагу. Сыль неуверенно приняла этот подарок, с недоверием осматривая его. Помимо отца и брата, ей впервые дарили цветы, и она не привыкла к таким спонтанным сюрпризам.       — А вы… — начала было Пак, и какая-то мысль промелькнула, что это было лишним, но ничего не смогла с собой поделать и продолжила: — Знаете, что шипы могут переносить болезни? Где гарантия, что флорист не укололся и был здоров?       Юнги смотрел на неё с непроницаемым выражением лица, и его глаза выдавали что-то среднее между недоумением и желанием встряхнуть Пак. Вместо этого он резко вырвал букет из её рук, разорвал бумагу и, увидев на стеблях несколько больших шипов, легко отломил их пальцами.       С уже не такой нежностью он вернул букет обратно, и в его глазах читались лишь усталое понимание и лёгкая насмешка.       — Это ты мне раньше мозги выебешь, чем я тебя, бессердечная, — фыркнул доктор Мин.       — Это вряд ли, — поджала губы Исыль, прижимая сильнее к груди цветы. Мужчина в ожидании выгнул бровь. — Вы укололись — нужно сдать повторный анализ крови.       — Исыль.       — М?       Заведующий перегнулся через стол, схватил её за край полотенца и резко потянул на себя. Не успела девушка опомниться, как он поцеловал её в щеку, а затем медленно облизал это место. Сыль, вскрикнув, отпрянула и прижала ладонь к месту поцелуя. Её глаза расширились от удивления, а лицо побледнело. Но после секундного замешательства на нём появилось выражение брезгливости и злости.       — Ещё немного, и будет не слюна, а что-то другое. Клин клином вышибать будем, — предупредил Юнги, и голос его прозвучал низко и угрожающе.       — Перчатками после обследования оботрёте моё лицо? — недовольно поинтересовалась Пак, вытирая полотенцем щеку и передёрнув плечами от представления бактерий, которые начали путешествовать по её лицу.       — Нет, членом по щекам отхлестаю, — без доли шутки произнёс Юнги, его глаза сверкнули ехидной усмешкой, после чего он кивнул ей за спину. — Иди переоденься.       Исыль взглянула на него с подозрением, её губы слегка сжались, словно она хотела что-то сказать. Она медлила, словно взвешивая свои слова, но в итоге лишь фыркнула и оставила цветы на столе.       Шаги Исыль были решительными, хотя внутри неё кипела злость и смущение. Не оборачиваясь, она направилась к двери, но перед тем как выйти, бросила взгляд через плечо, её глаза сверкали яростью и смятением.       — А я пущу слухи по диспансеру, что вы импотент, — бросила она холодно и твёрдо.

***

      Юнги, облокотившись на холодный подоконник в зале, закурил сигарету, чтобы немного прочистить голову и отогнать навязчивые мысли. Он не думал и даже не предполагал, что поцелуи с Пак Исыль будут настолько изощрённо вкусными. Она оказалась такой податливой, доверчиво обмякшей в его руках и так натурально дрожала, что это пробрало Юнги насквозь, оставив несмываемый след. Её невинные губы, которые до этого выпускали лишь жестокие, оскорбительные слова, теперь казались абсолютно другими.       Он прочувствовал её, раскрыл, обезоружил, тронул её скрытую глубину — и это оказалось ебучей эстетикой. Юнги согласен отдать свою почку, лишь бы Пак Исыль не попала в чьи-либо руки — даже её отца.       Заведующий знал наверняка: если кто-то мужского пола проявит хоть толику слабости, Исыль тут же начнёт ломать ему хребет, превращая его просто в биомассу. Но с Юнги она могла только топтаться на месте — не получалось руководить и словесно приструнить его. У Мина был такой выкованный внутренний стержень, что он не знал, что должна была сделать эта девушка, чтобы хоть на секунду ослабить его. Возможно, поэтому её поведение его так забавляло, потому что, спустя столько времени и всего прожитого, он стал толстокожим к любым оскорблениям.       Что не скажешь про Пак Исыль. Просто умора видеть, как, вернувшись в зал, она как-то по-новому смотрела — виновато и напугано. Прежде чем сесть на диван, она смахнула невидимую пыль и села ровно, положив ладони на колени, будто кто-то мог дать ей указкой по спине за плохую осанку.       Юнги с прищуром затягивался сигаретой, осматривая её в своей футболке и бесформенных штанах, думая, что ей было бы лучше снять их или чтобы он ей вовсе их не давал.       — Прошу прощения за мои манеры. Я проанализировала, что это было абсолютно бестактно с моей стороны — говорить о шипах и не поблагодарить за цветы. Но… и вы соизвольте забрать обратно слова о том, что… по щекам дадите этим. Это аморально, — решительно и вроде даже как-то обоснованно проговорила девушка.       Мин находился под впечатляющим ахуем, хотя его лицо не слишком сильно выражало весь спектр эмоций, которые вызывала в нём каждый раз эта девчонка. Но вставляла она покруче ментоловых сигарет после тяжёлого рабочего дня. Он затянулся сигаретой, выпуская облако дыма, и посмотрел на неё с прищуром, наслаждаясь чужим смятением.       — Сама просить будешь меня отхлестать тебя через неделю, — спокойно ответил доктор Мин, закрывая окно и нащупывая в кармане шорт пачку жвачек, чтобы закинуть одну себе в рот и не пугать никотиновым дыханием стерильную и благоухающую атмосферу вокруг Пак Исыль.       — Почему именно через неделю? — её голос был холодным, но с оттенком любопытства.       — Как почему? — усмехнулся Юнги, проходя к ней впритык, соприкасаясь с её коленями своими ногами. — Так сдам комплекс анализов на инфекции, покажу результат, простерилизую — ну так, на всякий случай — ночью член в хлорке замочу, и просить сама будешь, потому что это будет самая стерильная вещь в мире.       Исыль оценила эту шутку скупым хмыканьем:       — Боюсь, что если замочите в хлорке, то вам нечем будет хлестать.       Юнги заметил её легко смущённое выражение лица и, присев на корточки, оказался ниже уровня женских глаз, внимательно следя за характерной переменой в её настроении.       «Боится, что ли, после поцелуя?» — этот вопрос застрял у него в голове.       — Почему ты язвительная, но такая уютная для меня? — спросил он, положив руки ей на колени и большим пальцем погладив кожу через ткань. Его взгляд был проникновенным, словно он хотел заворожить её своими глазами. Хотя выработанный иммунитет на мужской пол подначивал её показать взгляд, наполненный скептицизмом, но тело находилось в напряжении, будто всегда наготове.       Юнги чувствовал, как её колени чуть дрогнули под его пальцами, но она не отстранилась. То ли проверяя свою выдержку, то ли разрешая ему показать в этот вечер немного больше. Его пальцы, уверенные и тёплые, продолжали медленно двигаться, придавая его словам ещё больше веса — потому что он вел себя так, будто ему на самом деле приносило умиротворение делать такие непосредственные движения на её ногах.       — Ты всегда такая, — продолжил он мягко, не отпуская её колен. — Сильная и непримиримая, но мне кажется, что за этой броней скрывается кто-то, кто хочет быть простым и слабым. Ты можешь меня сейчас оттолкнуть, но я всё равно буду здесь, перед твоими глазами, у тебя в мыслях, под твоей кожей.       — Интересные симптомы, доктор Мин. Я обязательно почитаю на досуге, что вы за зараза такая, — всё так же леденящим тоном ответила она.       Юнги усмехнулся и приподнялся, положив руку ей на шею, фиксируя её взгляд на себе.       — Мне кажется, лимит ваших поцелуев исчерпан. Вы меня чуть не задушили, — произнесла Пак спокойно, но её глаза выражали нарастающую панику. Холодными пальцами она схватилась за его руку, которая массировала её шею, находя точку, которая позволила ей расслабиться.       — Видишь, я не собирался даже целовать тебя, а твои мысли гуляют только вокруг моих губ и языка.       — Как не думать, когда вы этими орудиями убийства на меня накинулись? — на полном серьёзе спросила девушка, недоумённо округлив глаза.       Юнги наклонился ближе, его дыхание было спокойным, когда он шепнул:       — Я больше не собираюсь тебя сегодня целовать, а то боюсь, что не сдержусь и спугну тебя раньше времени своей импотенцией.       Сыль почувствовала лёгкое тепло его дыхания на своём лице, и её сердце замерло на мгновение, ощутив неимоверную тяжесть в груди, но этого было достаточно, чтобы она поставила себе диагноз: ишемическая болезнь сердца.       Доктор Мин будто что-то выжидал, а она хотела лишь спросить, можно ли сделать в диспансере ЭКГ, но внезапно раздался звонок мобильного телефона. Она тут же, найдя выход из некомфортной ситуации, подалась к сумочке, подбирая сотовый. Увидев имя контакта, скинула вызов, поднимаясь с места вплотную к Юнги, который явно не собирался отступать и отпускать её.       — За мной приехал брат, — проговорила Сыль, объяснения этим, что ей пора.       — Он может зайти, и ты переоденешься здесь, — предложил Юнги, не отводя взгляд от её лица.       — Вы всё же боитесь, что я украду ваши вещи? — с долей иронии спросила Пак.       — Просто хочу, чтобы при удобном случае твой брат доложил отцу, с кем ты была, — Юнги усмехнулся, наблюдая за реакцией девушки. Сыль отступила на шаг назад и всё же направилась в прихожую.       — Я хочу ещё попрактиковаться с вами, — объяснила Сыль, надевая в прихожей как попало свои туфли и поправляя волосы. Глядя на себя в зеркало, она как-то испугалась своего отражения. Она выглядела так, будто они не чай пили. — Поэтому не хочу, чтобы отец вышвырнул вас из диспансера преждевременно. Всё, вам пора ложиться спать, старые люди всегда так делают, — добавила Пак, не оборачиваясь, и открыла дверь.       — Сыль, — Юнги удержал дверь и приблизился к ней позади, прошептав у её уха: — Я не боюсь твоего отца, более того, я намерен тебя украсть у него, — и, оставив лёгкий поцелуй на чужой шее около уха, убрал руку, чтобы она смогла покинуть его дом.       — Удачи вам, доктор Мин. Папа как раз недавно купил новый электрошокер.

***

      Найти машину, из которой громко играла популярная песня Бритни Спирс, было несложно. Чимин сидел внутри, полностью погруженный в исполнение: он ритмично отбивал рукой по рулю мелодию, весело подпевал и дёргал плечами в такт музыке, совсем не обращая внимания на окружающий мир. Время от времени он делал быстрые глотки сока из бутылки, которую держал в другой руке.       Сыль тихо постучала в окно, и брат, ничего не подозревая, обернулся и вскрикнул, едва не опрокинув напиток, что вызвало в Исыль самую искреннюю улыбку. Открыв дверь сзади и сев, она приняла пакет с одеждой и лёгкое причитание от брата за полученный испуг.       — Так, подожди, а чего это ты… — Чимин, обернувшись, оценивающе начал осматривать сестру, которая сразу вытянула юбку, надев её поверх штанов, чтобы после их снять. — Судя по твоему обеспокоенному взгляду и тому, что на тебе мужская одежда, ты всё же грохнула единственного мужчину, который осмелился позвать тебя на свидание? Говори сразу, как есть, я не хочу быть соучастником, я и так с тобой девять месяцев находился вместе в тесном пространстве, так что в камере не намерен досиживать.       — Да, убила, — устрашающе подтвердила Сыль, выворачивая кофту. — Он сказал, что чистит зубы только утром. Отвернись, — приказала Исыль и наспех сняла мужскую футболку. — Это была самозащита, честное слово.       — Бедный мужик, у меня было столько мыслей и надежд на его счёт, — наигранно утрированно выдохнул Чимин, заводя машину и выезжая с территории жилого комплекса.       — Это какие? — спросила девушка, высунув голову из горла кофты и сдув упавшие на лицо пряди волос.       — Начиная от свободной жилплощади и заканчивая тем, чтобы узнать, выживешь ли ты после тесного контакта с противоположным полом.       Исыль самой было интересно, чем закончится или скончается её эксперимент с доктор Мином и на сколько она его травмирует по шкале от одного до «лучше стать геем».       Мужчина явно выделился своей терпеливостью, но как долго это продлится? И сегодняшняя ситуация показала, что она вовсе не знала, с чем имела дело и что заведующий, оказывается, целуется совсем не плохо, она бы в мыслях призналась себе, что даже очень хорошо. Конечно, это не избавило её от лёгкого вздрагивания после окончания экзекуции от понимания, что она позволила ему и кто разгуливал по её ротовой полости.       Несколько советов, которые она прочла перед этой встречей, были выполнены, хоть и сомнительно.       «Не думайте, что если человек с вами встретился, то уже можно всё» — запускать язык в чужой рот это больше, чем просто «всё».       «Не бойтесь показать свое „я“» — перевыполнила.       «Правильно прощайтесь» — получилось с угрозами.       — Чимин, поскольку ты более коммуникабельный из нас двоих, как понять какой человек на самом деле? — спросила Исыль, надеясь услышать дельный совет того, кто любое общение с противоположными полом за считанное время мог сокращать к изучению своим языком вместительности чужого рта.       — По гороскопу. Я как-то пошёл на свидание, и когда девушка узнала, что мой знак зодиака — дева, то удрала, чуть не снеся с пути официанта, — брат усмехнулся и приподнял брови, вспоминая тот случай. — Как-то не впечатлилась моим знаком зодиака, что ли, — он пожал плечами, изображая недоумение. — И когда я побывал в отношениях с девушками-Львами, то занёс их тоже в чёрный список, — продолжил близнец с лёгкой иронией в голосе.       — Начало ноября это кто? — спросила Сыль, вспоминая, как в министерстве доктор Мин, заполняя некоторые документы, заполнял свою дату рождения.       — Скорпион — просто худший знак, особенно для мужчин. Не-ет, — протянул испуганно брат, останавливаясь на перекрёстке, и обернулся назад к сестре, будто ей поставили страшный диагноз и прожить ей осталось всего ничего. — Если ты связалась со скорпионом, то поздравляю, ты нашла себе личного диктатора. Можешь смело забыть про слово «личное пространство». Знаешь, я буду помнить эти годы с тобой, сестрёнка. Надеюсь, он хотя бы разрешит мне навещать тебя в его подвале.       — Почему сразу подвал? — насторожилась Исыль, не понимая, почему это выплыло в разговоре.       — Ну так, чтобы не сбежала от него. Видимо, за твою ненависть к мужчинам тебя высшая сила решила наказать Скорпионом, — невозмутимо ответил Чимин и продолжил: — Они ведь обожают контролировать всё и вся. Пойдёшь ты на кухню за чайником, а он тебя уже в подвал под замок. Ну и, конечно, не провоцируй его на ревность. Слышал, это помогает. И научись мастерски обманывать. Вдруг в подвале пригодится?       — Чимин, наш отец вообще-то Скорпион.       — Ого, и как мы жили все эти годы? — Чимин на мгновение замер, взглянув через лобовое зеркало на сестру, а затем рассмеялся: — Ну, тогда объясняет, почему он всегда ловил меня на побегах из дома и почему так тщательно контролировал карманные деньги. А ещё…       А ещё Исыль дальше не слушала, какие травмирующие моменты пришлось брату пережить в детстве. Она слегка уныло сползла по спинке сидения, погрузившись в собственные мысли. Попытки вспомнить поцелуй пошагово оказались безуспешными.       Доктор Мин, видимо, умел отключить здравые мысли одним лишь своим касанием. Когда его рука опустилась на шею Пак, все её мысли были сосредоточены только на одном — его губах. Странные, противоречивые чувства захлестнули её — одновременно приятные и болезненные, тянуще где-то внутри.       Вспомнить детали было трудно, но ощущение осталось, причём жгучее. Отталкиваясь от того, кем был Мин Юнги по гороскопу, наверное, и поцелуй его был приправлен скорпионовым ядом, который по-особенному действовал на таких невинных дев, как она.       — …И до совершеннолетия он не разрешал гулять по ночам с девчонками, — всё продолжал бурчать брат.       — Папа просто боялся, что ты его раньше времени дедушкой сделаешь, — подала голос Сыль, достав телефон из сумочки, чтобы найти информацию о Скорпионах. На ходу она размышляла о том, что, возможно, есть и другая сторона этого знака, кроме того, что они просто «ужасные ревнивцы».       «Первое, что бросается в глаза при знакомстве с представителем водной стихии, — пристальный взгляд, проникающий прямо в душу. Он одновременно дразнит и пугает, обещает тайные наслаждения и угрожает разоблачениями, притягивает и держит на расстоянии».       Исыль очень хорошо помнила первую встречу с домогательским взглядом, ощущающимся щипками по всей коже, который обещал воплотить все свои маньяческие фантазии. Это был не просто взгляд — это была целая атака, способная вывести из равновесия. И складывалось ощущение, будто он где-то вел учёт по тому, скольких юных девушек искалечит своими порочными глазами.       «Мужчины-Скорпионы страстны и взволнованы, когда влюблены. Они преследуют вас и осыпают подарками. Но всегда есть загвоздка: Скорпионы ожидают полной преданности. Они мгновенно становятся одержимы вами. Скорпионы становятся ревнивыми собственниками, когда любят вас. Некоторые из их худших черт проявляются в романтических отношениях. Но они очень преданны и готовы идти на любые жертвы, чтобы окружить комфортом и уютом людей, которых любят».       Нужно при первом удобном случае заявить доктор Мину, чтобы ни при каких обстоятельствах не влюблялся в неё.       «Скорпионы в отношениях уверены в себе и даже мысли не допустят, что им могут изменить или бросить их. Такая уверенность для них часто выходит боком, так как измены и расставания со Скорпионами все же происходят — разрывы воспринимаются болезненно, любовный крах Скорпион-мужчина может счесть катастрофой. Этот знак никогда не прощает измену в любом понимании этого слова».       И всё же, может, его бывшая жена изменила ему? Или, может, просто не выдержала и решила бросить его?       «Как одни из самых сексуальных представителей зодиакального круга, Скорпионы созданы, чтобы очаровывать, соблазнять и сводить с ума. Даже не обладая выдающейся внешностью и сохраняя извечную холодность, эти мужчины всегда окружены толпой поклонниц и умеют найти подход к каждой девушке, которую считают достойной внимания. Об их талантах в постели слагают легенды, однако сердце невозмутимого Казановы останется закрытым на тысячу засовов даже в моменты всепоглощающей страсти».       И правда тройка с натяжкой, но она же видела, что в ресторане на него обращали внимание.       «Принимая предложение Скорпиона к сексу или любви, будьте готовы ему уступать. Стремление к лидерству — одна из главных черт знака. Это не тот мужчина, которым можно манипулировать или командовать: никакие женские хитрости на него не действуют, а попытки подмять под себя могут закончиться плачевно. Он не станет опускаться до скандалов или ярости, а выберет один из двух методов: либо четко укажет даме на ее место, либо без сожаления завершит отношения.       Однако мужчина-Скорпион диктатор не во всем. В спальне любвеобильный знак ведет себя крайне тактично и внимательно. В сексе, как и в жизни, он не прочь взять на себя роль лидера, но проявляет инициативу деликатно, не навязывая спутнице то, чего она не желает. Для верящего в свою непогрешимость партнера важно впечатление, которое он производит, а также возможность получить максимум удовольствия. Искушенный любовник и ценитель женщин, он всегда угадывает тайные желания дамы, порой даже те, о которых она сама не подозревает. Удивительно, но, несмотря на безграничную чувственность, некоторые Скорпионы отказываются от интимной жизни в пользу работы, творчества или бизнеса. Однако способность «переплавить» сексуальную энергию в плоды труда — скорее, исключение для знака, чем правило».       Возможно, как потенциального первого полового партнёра его можно всё же рассмотреть.       «Этот знак занимает первое место среди худших знаков, потому что в них есть такие качества, как мстительность. Они чаще всего страшные собственники, это может касаться даже таких вещей, как любимая чашка или собственная подушка. Скорпионы очень ревнивые, не умеют прощать, очень скрытные и любят спорить».       Может быть, у Исыль сбой менструального цикла, который заставляет её привлекать таких, как Мин Юнги? Что, если её тайный кинк — самый ужасный мужской знак зодиака? Исыль:       почему вы ни с кем не завели отношения? тот, что на тройку:       так получилось, что работа ебала меня, а я — её.       что, я, зараза, не выхожу из твоей головы?) Исыль:       я узнала, что у вас самый отвратительный знак зодиака. тот, что на тройку:       мало того, что лицом не вышел, так ещё и скорпионом оказался, да? Исыль:       ответьте серьёзно, ваша жена вам изменила? тот, что на тройку:       нет.       — Что, сестрёнка, Скорпион скинул тебе варианты ошейника и уже составляет график ваших встреч? — поддразнил Чимин, заметив, как Сыль уже несколько минут была полностью погружена в экран телефона       Девушка лишь отмахнулась от него и, заблокировав телефон, заметила, что они подъехали к дому и что отец выглядывал из окна — он, кстати, делал так всегда, но она не придавала этому значения или старательно не замечала каких-то не таких черт характера отца.       Почему-то хотелось опровергнуть всё перечисленное, что она нашла в Сети, поэтому помешала отцу работать за ноутбуком, вдруг вспоминая, что даже после окончания рабочего дня он, находясь дома, дорабатывал и искал новые возможности для усовершенствования своих знаний. И сколько она его помнила, отец никогда не состоял в отношениях с женщинами после смерти матери или же был слишком скрытным в этих делах.       Хотя за скрытость точно попала точку, ведь есть моменты, о которых Исыль даже не догадывалась. Например, рассказа отца о том, как он завоевал маму. Это было открытием.       — Па, — протянула Сыль, садясь на диван и пододвигаясь под бок отца на что он, не отвлекаясь от экрана ноутбука, где шёл какой-то семинар, обнял дочку одной рукой и поцеловал в висок. — Когда ты уехал на работу, приходил сосед и попросил, чтобы наши ремонтники крышу чинили на час позже утром, а то ему мешают спать.       — А вот шиш ему! — отвлекшись от экрана, эмоционально произнёс старший Пак и другой рукой махнул в сторону, где располагался дом пожилого соседа. — Пусть корчится в муках, этот старик включал дрель на улице каждый раз, когда я укладывал тебя на обеденный сон.       Вдруг взгляд Исыль опустился на кружку отца на столе, которую, кстати, никто и не трогал — ни она, ни брат. Возможно, глава семейства даже прятал её в другом ящике.       И теперь Сыль начала замечать в нём черты Скорпиона, которые раньше упускала из виду. Девушка вспомнила, как отец мог проявлять ревность, даже когда она долго засиживалась за книгами и не говорила с ним; как они могли быть вместе в супермаркете, и отец буквально испепелял взглядом парней, которые нетактично её осматривали. Как при любой возможности оставшись наедине с девушками Чимина, характеризовал по доброте душевной своего сына, после чего они рвали отношения с младшим Паком в считанные дни.       И как-то стало страшно, но не от этих качеств, а больше от того, что, видимо, схожести с отцом у Мин Юнги было больше, чем того хотелось.       Услышав звонок в дверь, Исыль пошла открывать и застала курьера с букетом эустом и коробкой крокембуша, которую она забыла забрать из заведующего. Она отправила всё того же курьера наспех, жестом показывая, чтобы он не произносил ни слова и отец ничего не услышал.       Пак не успела пройти в свою комнату, как пришло сообщение: тот, что на тройку:       без шипов.       Исыль, не влюбляйся только в меня слишком быстро.       Шиш тебе, Скорпион!