Холодный воздух, теплая шея

В один из вечеров парни вместе с Мэри и Лили сидели в библиотеке и делали домашнее задание по Астрономии. Они разложили карту и общими усилиями искали и обозначали названия, по ощущениям, как минимум миллиона звезд. — Как мне это пригодится с практической точки зрения? — возмущалась Мэри. Лили опиралась на плечо Джеймса и пыталась взглядом испепелить нарисованную звезду, название которой никто не мог вспомнить. Питер изучал свои записи. Сириус и Римус отмечали уже известные им звезды на своей части карты. — Они помогают ориентироваться на местности, — ответил Римус, подписывая очередную звезду. — Мне ориентироваться на местности помогают топографические карты, — вздохнула Мэри и подперла ладонью подбородок. — Так, а это что... — пробормотал себе под нос Сириус. — Эта? — Римус тыкнул пальцем на звезду, которую предположительно пытался распознать Сириус, но тот покачал головой и передвинул его палец своим к точке выше. — Эм. Кажется, Канопус. — Представляешь, если бы меня назвали Канопусом? — хихикает Сириус, когда заканчивает подписывать название. Римус фыркает и прячет улыбку в рукаве своего свитера. — Столько каламбуров было бы потеряно, — Римус поворачивается к нему. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, пока не замечают направленные на них взгляды Мэри и Питера с двух сторон от стола. Сириус невозмутимо возвращается к карте, а Римусу кажется, что подобные взгляды от друзей они получают все чаще и чаще, и старается не думать, почему. В последнее время ему вообще не хочется думать ни о чем, что связано с его странными отношениями с Сириусом. Он полагал, что должно было что-то измениться после того их разговора, но Сириус вел себя как обычно. Римус обещал себе, что они разберутся позже, но друг, похоже, не собирался в этом участвовать. Поведение Сириуса так сильно противоречило тому, что и как он тогда сказал. Я знаю, чего хочу, но не знаю, стоит ли оно того. Римус успел много раз подумать над этим, каждый вечер перед сном и каждое утро не обходились без этого выматывающего ритуала. И каждый раз его мозг выдавал ему ответ: он хочет тебя. Это был такой абсурд, но в то же время единственный кажущийся правильным вариант. Что-то между нами происходит. Я знаю. Если Сириус знает, то почему продолжает быть таким невыносимо равнодушным? Сам Римус не до конца понимал, как относится ко всем возникнувшим между ними чувствам; насколько они близки к понятию взаимной симпатии или влюбленности. Мне страшно. Мне тоже. Это было тяжелее всего. Этот страх. Римус никогда не смог бы представить, что в его жизни может случиться что-то такое. Не в этом мире, не парень, тем более не Сириус. Он не был к этому готов; по всей видимости, они оба не были готовы. Об этом ему говорил Питер, когда упомянул, что можно не осознавать природу своих чувств к другому человеку? И теперь сам же заметил то, что не до конца понимали они оба (или только Римус)? И Мэри тоже что-то знала? Их это смущало? Римус был уверен только в двух вещах: что однажды его голова взорвется от всех этих мыслей, и что Эмили никогда бы не смогла вызвать в нем такой ворох эмоций. Эмили. Он даже не вспоминал о ней. *** Очередное полнолуние прошло без проблем. Оно выпало на ночь пятницы, поэтому Римус со спокойной душой отсыпался в больничном крыле. В какой-то момент его пришли проведать Мародеры, пока он снова не отрубился. Когда он проснулся во второй раз за день, солнце уже клонилось к закату. Он протер глаза и потянулся, хрустя исстрадавшимся позвоночником, прежде чем заметил тарелку с едой на своей тумбочке. Без лишних церемоний Римус набросился на нее, потому что за весь день в его желудке побывало примерно ничего. Он не сразу обратил внимание на то, что кто-то тихо посмеивается, сидя на стуле рядом с ним. — Расставил приоритеты, да? Это была Лили. Римус был удивлен, как не заметил подругу сразу же. — Лили? — проговорил он, проглатывая кусок жареной картошки. — Боже, прости. Что ты тут делаешь? — Подумала, что ты будешь рад компании, пока парни отсыпаются. Он улыбается ей и благодарно кивает, продолжая есть. В это время к нему подходит мадам Помфри. — О, ты уже совсем проснулся, дорогой, — она смотрит на него своими добрыми глазами. — Готов вернуться к друзьям? — Абсолютно готов. Когда он доел, Лили вежливо отошла за ширму и стала ждать, когда мадам Помфри закончит контрольный осмотр. После этого они вместе вышли за дверь. — Прогуляемся? — Лили взяла его под руку. — Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь. — Да, давай. Только мне нужно будет взять одежду потеплее из комнаты. — О, я обо всем позаботилась, — подруга достает свободной рукой из своей сумки его зеленый вязаный свитер. — Я даже прихватила сигареты. — Так ты все распланировала, да? — засмеялся Римус. — Спасибо. Но я не буду курить, когда ты рядом — знаю, как тебе не нравится дым. — Сделаю скидку на прошедшее полнолуние. — Ты самый лучший человек на свете, Лили, и я люблю тебя, — он пожимает ее ладонь, покоящуюся на сгибе его локтя, — и именно поэтому — нет. Он берет свитер из ее рук и надевает поверх футболки. Когда они снова начинают идти, мимо них проносятся двое когтевранцев с ошалелыми лицами. Лили, снова взявшая Римуса под локоть, хмурится, и они вдвоем убыстряют шаг. Он уже думает, что слизеринцы принялись делать что-то гадкое, но за поворотом они встречают только нелепого Локхарта, что-то изображающего в воздухе своей волшебной палочкой перед какой-то явно не впечатленной девчонкой. И они ускоряются еще больше. — Мы должны были что-то сделать? — спрашивает Лили несколько коридоров и лестничных пролетов спустя, пытаясь сохранять дыхание, пока смешки вырываются из ее груди. — Убежать как можно дальше! — говорит Римус, вытаращив на нее глаза. — Я не собираюсь получать никаких травм в ближайшее время, особенно магических, особенно от него. — Надеюсь, та девушка понимает, что делает. Они замедляются, и Римус убирает спавшие на лицо волосы. Его грудная клетка и ноги начинают болеть, не готовые так скоро к такой интенсивной физической активности, а в боку покалывает, хотя они с Лили даже не бежали на самом деле. Иногда Римус чувствует себя таким стариком и искренне смеется над тем, что оборотни считаются одними из самых опасных магических существ. Вероятно, немногие наблюдали оборотня в день после полной луны. Чтобы не беспокоить подругу, он ведет их в сторону озера и делает вид, что хочет просто посидеть у воды. Лили только рада. — Здесь особенно красиво осенью, — говорит она, располагаясь прямо у кромки воды. Римус ложится на спину и кладет под голову сумку Лили. Он закрывает глаза и чувствует, как боль потихоньку тоже начинает улаживаться, как кот, в его теле, переставая сильно беспокоить. Какое-то время друзья проводят в приятной тишине. — О, о, о! — Лили вдруг вскакивает со своего места. — Что такое? — Римус приподнимает голову. — Я видела щупальце кальмара, — девушка сияет так, словно этот кальмар полностью показался над озером и пригласил ее покататься на нем. — Тебе нужно домашнее животное, — тихо посмеивается Римус, опуская голову обратно. — Не-а. У меня уже есть дома кошка. А здесь — так вообще целый олень. Лили подсаживается ближе к Римусу. Она собирает несколько камешков, валяющихся то тут, то там, и перекатывает их из руки в руку, о чем-то задумавшись. — Это глупо, но она уже очень старая, и каждый раз, когда я возвращаюсь домой, я боюсь, что уже не застану ее живой. Римус открывает глаза и поворачивает голову к Лили. — Это не глупо. Я бы тоже переживал, если бы у меня дома оставалась престарелая кошка. Лили грустно улыбается и пожимает плечами. — Иногда я очень сильно скучаю по дому. Я люблю Хогвартс, конечно, но предпочла бы учиться так, как это было в обычной школе. Здесь иногда чувствуешь себя, как в заточении. Римус не знает, что на это ответить. Он достаточно знал о заточении, чтобы не ощущать себя в Хогвартсе, как в клетке. По какой-то причине он даже чувствовал себя здесь свободнее, чем в родном доме. Он на мгновение сжимает аккуратно ладонь Лили своей, как она делает иногда для него. — Я же говорил, что сработает! — позади них послышался голос, сопровождаемый торопливыми шагами. Они обернулись и увидели Джеймса и Сириуса, направлявшихся к ним. Оба выглядели ужасно довольными. — Лунатик, ты не поверишь! — заговорщически произнес Сириус, немного склоняясь к нему. — Любовь моя, мы заберем Римуса на минутное Мародерское собрание? — невинно спросил Джеймс у Лили. Лили на самом деле была самым лучшим человеком на свете. Она насмешливо фыркает и отворачивается к озеру, принимаясь пускать собранные недавно камешки по воде. Друзья отводят Римуса всего на несколько шагов в сторону, но достаточно, чтобы оказаться вне зоны слышимости Лили. Они встают в маленький круг, затем Джеймс оглядывается по сторонам, выдерживает драматическую паузу и достает их Карту Мародеров. — Мы хотели рассказать тебе об этом, когда еще навещали в больничном крыле, но ты выглядел так, словно тебя наркотой накачали, поэтому мы решили немного подождать. — К тому же, мы не были уверены, насколько хорошо все сработает, — добавляет Сириус. — В общем, без лишних слов, Лунатик, — Джеймс достает волшебную палочку, произносит нужные слова, и на пустом пергаменте начинают проявляться знакомые линии и схемы. — Смотри! Римус понял не сразу. Сначала он подумал, что его друзья просто что-то напортили с Картой — повсюду были точки, которых до этого точно там не было. Потом он решил, что ему привиделось, но нет: многие из этих точек куда-то двигались. И до него дошло. — Отслеживающие чары. — Да, Лунатик! — Сириус вцепился в его предплечье. — Прости, что не дождались тебя, но Сохатый так быстро схватил ее с криками, что в его светлую головушку пришла идея. — Мы искали заклинание не в тех книгах, — пояснил Джеймс. — Точнее, мы вообще бы его не нашли. Нужно было скрещивать, а не искать готовое. Римус был в шаге от того, чтобы броситься Джеймсу на шею. — Это просто... великолепно. — Так мы и нашли вас, — сказал Сириус. Римус кивнул, продолжая рассматривать Карту. Он был так рад. Но в то же время он осознавал, сколько проблем это могло создать. — Надеюсь, вы не будете больше никого из нас отслеживать без большой на то необходимости? — спросил он, больше обращаясь к Сириусу, потому что знал, каким любопытным тот мог быть. — Конечно, — улыбка Сириуса немного померкла, но он понимал, что так будет правильно. — Личные границы и все такое. — Да. Новое правило в нашем кодексе, — усмехнулся Джеймс. — Не отслеживать своих друзей без крайней необходимости. — Вы уже показывали Питеру? — Нет, он где-то пропадает, — Сириус пожал плечами, а потом добавил, с видом хорошо выполнившего команду щенка: — И мы не будем смотреть, где он. — Хороший мальчик, — Римус хотел было шутливо потрепать друга по щеке, но в последний момент останавливает себя. Джеймс прячет Карту обратно в карман, и их небольшое совещание заканчивается. Они возвращаются к Лили и рассаживаются рядом с девушкой. Джеймс и Сириус присоединяются к ее занятию, набирая свои кучки камней. Римус бессознательно принимается помогать Бродяге, подкладывая ему самые гладкие и плоские камешки, которые только может найти. Так продолжается долго, пока на окрестности замка не начинает опускаться ночь. — Пора возвращаться, — рассеяно замечает Лили, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. Сириус кивает и кидает последний камень. Тот делает девять блинчиков. — Уделал тебя, Сохатый! — восклицает он. — До или после того, как предупредил, что у нас соревнование? — Не умеешь проигрывать? Рядом раздается всплеск, затем еще и еще. Парни оборачиваются в сторону Римуса, который щурится на воду и улыбается. Брошенный им камень продолжает оставлять круги на воде, пропадая под ее толщей только на пятнадцатый раз. — Твою же мать, — неподдельно восхищается Сириус. Джеймс одобрительно хлопает Римуса по спине. И только друзья собираются уходить, как озеро начинает волноваться, и им кажется, будто камень, брошенный Римусом, сейчас поскачет обратно, проделывая тот же путь, которым оказался в озере. Римус замечает поднимающееся бордовое в темноте щупальце и опаздывает всего на долю секунды, прежде чем оказывается облитым водой с головы до ног. Джеймс, абсолютно сухой, выругивается и начинает громко смеяться где-то позади. Сириус и Лили по другую сторону от Римуса оторопело поднимаются с травы — на их одежду попали только незначительные брызги воды. Римус стоит с приоткрытым от шока ртом. — Впредь не выпендривайся, — продолжает заливаться Джеймс. — О, да пошел ты, — рычит Римус. — Черт возьми. Он оглядывает себя, наконец полностью осознавая, что только что приключилось. Одежда неприятно липнет к телу, она тяжелая и холодная. Его плечи начинают мелко подрагивать от низкой температуры и от смеха — так нелепо. — Давайте скорее в замок! — говорит Лили, и парни, не теряя больше ни секунды, следуют за ней. Вода капает с Римуса всю дорогу до их общежития. Джеймс остается в гостиной для долгого прощания с Лили, а Сириус поднимается вместе с ним. Все, о чем думает Римус, так это о горячем душе. Но ему не везет. Как только он распахивает дверь спальни, приглушенные звуки льющейся воды наполняют пространство комнаты, оповещая о том, что ванная уже была занята, и Римус недовольно стонет. Он идет к своей кровати и наспех стягивает влажные свитер и футболку. Под его подушкой лежит одежда для сна, и он достает ее. Пока он вспоминает, где находится его второе полотенце, чтобы вытереться, прежде чем переодеться в сухое, то понимает, что Сириус так и не показывается у своей кровати или где-либо еще в его поле зрения. Римус хочет обернуться, но не успевает этого сделать — к его плечу сзади прижимается чужой лоб и горячее дыхание касается лопатки. Это случается так неожиданно, что он немного давится воздухом, и не успевает прийти в себя, как следом совершенно отчетливо чувствует чужие губы на своей коже. — Сириус... — Это просто невозможно терпеть и дальше, — приглушенно говорит парень прямо в его плечо. — О чем ты говоришь? — Римус немного удивлен, что его голос не начинает дрожать вместе с ним. — Твое игнорирование. — Мое... что?! — Ты продолжаешь вести себя так, будто того разговора ночью вовсе не было. Будто я не сказал тебе, что тоже замечаю что-то... между нами. — Это ты продолжаешь делать вид, что ничего не случилось! — ему так страшно повернуться к Сириусу лицом. — Ты сказал, что знаешь теперь, чего хочешь. Я думал, что ты сделаешь хоть что-нибудь. — А ты? Что я мог сделать, когда не знал, нужно ли это все тебе? Ты даже слова об этом не сказал ни на следующий день, ни потом. — Я даже толком не понимаю, что я чувствую! — Римус изо всех сил старается не кричать слишком громко, но его начинает переполнять раздражение. — И уж тем более я не понимаю, что именно чувствуешь ты. — Неужели настолько непонятно?! — Да, непонятно! Сириус ощутимо кусает его в плечо, и Римус уверен, что собирается ударить его за это, но из его горла совершенно неожиданно раздается глухой отчаянный звук, и по его коже расползаются мурашки. Он чувствует, как Сириус застывает позади него, не отнимая рта от его кожи. Вокруг слишком тихо; когда успело стать так тихо? Дверь ванной открывается, и они отскакивают друг от друга. В следующее мгновение оттуда показывается Питер, и Римус не знает, как много тот наверняка успел услышать. Последней частичкой сознания он надеется, что Питер не слышал вообще ничего. Он хватает всю свою разбросанную одежду и быстрым шагом удаляется в освободившуюся ванную.